потерянный рай

      Актовый зал местного лицея гудел, как растревоженный улей. Выпускники в синих мантиях мелькали тут и там, родители суетились с фотоаппаратами, а преподаватели сияли усталыми улыбками. Кас стоял в стороне, чувствуя себя немного чужим на этом празднике жизни. Он с отличием закончил школу, имел наивысшие баллы по античной литературе и философии, но в его семье праздновать это было особо некому: отец ворчал, что «диплом на хлеб не намажешь», а брат Габриэль был слишком мал.       ​И тут двери зала распахнулись, и шум притих сам собой. ​       По проходу шёл Дин. И это был не тот Дин Винчестер в засаленной кожанке и с вечной ухмылкой, которого все знали. На нем был идеально выглаженный, темно-синий костюм-тройка. Ткань сидела на нем безупречно, подчеркивая широкие плечи — Дин одолжил его у сына одного из старых друзей Бобби, который был примерно того же телосложения. Дин чувствовал себя в нем дико непривычно, словно в чужой коже, но он выпрямил спину и шел с таким видом, будто этот костюм сшили специально для него в Лондоне. ​      В руках он держал роскошный, тугой букет. Это были гиацинты. Их насыщенный, лазурно-синий цвет был настолько ярким, что казался почти неестественным в свете ламп.       ​Кас замер. Он смотрел, как Дин приближается, и в его глазах вспыхнул тот самый свет, который Дин любил больше всего на свете. ​— Констатирую факт, Дин: ты… ты выглядишь… — Кас запнулся, не в силах подобрать слово. ​— Просто скажи, что я красавчик, Кас, — ухмыльнулся Дин, но его щеки предательски покраснели. Он протянул букет Касу. — Это тебе, гроза библиотек. ​Кас принял цветы, вдыхая их густой, пьянящий аромат. — Они… они прекрасны, Дин. Почему именно гиацинты?       ​Дин замялся, поправляя галстук, который душил его. — Ну, во-первых, они цвета твоих глаз… И... я… я кое-что прочитал. Пока ждал тебя в библиотеке. — Он отвел взгляд, смущенный своей эрудицией. — Про Аполлона и Гиацинта. Ну, знаешь, греческая мифология. Аполлон так сильно любил этого парня, Гиацинта, что когда тот погиб от дурацкого несчастного случая с диском… Аполлон не дал его душе уйти в Аид. Он создал из его крови этот цветок. Чтобы память о его красоте и их любви жила вечно. ​      Дин снова посмотрел на Каса, и в его взгляде было столько серьезности, что Кас почувствовал, как у него перехватило дыхание. ​— Я просто подумал… твой аттестат, этот выпускной — это твоя победа. И я хотел, чтобы у тебя было что-то, что символизирует… ну… вечную память об этом дне. И о том, что… что я всегда буду рядом. Чтобы ты не «погиб» в этой своей философии без меня. ​      Кас бережно прижал букет к груди, игнорируя удивленные взгляды одноклассников. Он подошел к Дину вплотную и, наплевав на приличия, нежно поцеловал его прямо в губы — мимолетно, но так сладостно. ​— Спасибо, Дин. Констатирую факт: это самый лучший подарок. И ты — самый лучший Аполлон в этом дурацком одолженном костюме. Пойдем, мне пора получать этот дурацкий клаптик бумаги. Но цветы я оставлю себе. ​      Дин ухмыльнулся, обнимая Каса за талию. Одолженный костюм вдруг перестал жать, а запах гиацинтов вытеснил аромат пыли и чужих духов. В этом июньском дне их дуэт отпраздновал одну из своих самых чистых и светлых побед.

​март 2038

​      Пять часов утра. Второе марта. Кастиэль сидит у окна, и в его руках — засушенный, потерявший цвет букетик. ​— Он тогда так гордился, — тихо сказал Кас. — Не собой в костюме, а мной. Дин Винчестер, который презирал формальности, заставил Бобби прогладить стрелки на брюках, чтобы я чувствовал себя особенным. И эта легенда… ​      Кас погладил сухие лепестки гиацинта. ​— В «Потерянном раю» любовь была сильнее мифов. Аполлон не смог спасти своего Гиацинта. А Дин… Дин спасал меня каждый день. Своей преданностью, своим одолженным костюмом и своей верой в то, что мы — не просто история в книге. Мы — живая легенда. И эти цветы… они до сих пор пахнут тем апрельским днём, когда я понял, что Дин Винчестер готов на всё ради моей улыбки.