Плачут ли цветы по ночам?

— Дай-дай-дай-дай! Требовательный, почти капризный шепот прорезал гвалт, стоявший в классе. Тенья Иида на первом ряду наполовину привстал из-за парты, его рука дернулась, готовая пресечь то, что показалось ему наглым вымогательством, но он замер под строгим, предупреждающим взглядом классного руководителя. Мина Ашидо подпрыгнула на месте. Ее глаза с черными склерами расширились от испуга. Она судорожно залезла дрожащей рукой в карман своей куртки, звеня ключами и какими-то мелочами. — А... конфета? — девушка заикалась, вытаскивая на свет ярко-розовый леденец в шуршащей обертке. — Д-да, конечно... только не надо так повторять, Акайши-кун. На, держи. Вытянув руку на максимально возможное расстояние, словно приближаясь к клетке с ядовитой змеей, Мина положила леденец на самый край его парты и попыталась тут же отдернуть пальцы. Айзава, стоявший у доски, нахмурился. — Акайши, — раздался его низкий, вибрирующий голос. — Соблюдай дистанцию. Ашидо, не поощряй его попрошайничество, это отвлекает от... Договорить он не успел. Руки Юри были намертво стянуты смирительной рубашкой. Взять сладость пальцами было физически невозможно. Но для человека, одиннадцать лет лишенного всего человеческого, такие преграды не имели значения. Не отрывая немигающего взгляда от испуганной Мины, Юри медленно, почти благоговейно склонился над столом. Его рот приоткрылся, и длинный язык скользнул по поверхности парты, подхватывая розовую сладость. При этом его холодные, сухие губы случайно — или намеренно — мазнули по дрожащим пальцам девушки. Мина вжалась в стену так сильно, что ее рожки едва не поцарапали штукатурку. Лицо девушки исказилось в гримасе, где первобытный страх смешался с острым, почти болезненным дискомфортом. — О боже... он его прямо так... — прошептала она, прикрывая рот ладонью. По классу прошел приглушенный гул шока. С передней парты с грохотом развернулся Кацуки Бакуго. Его лицо перекосило от отвращения и ярости. — Ты чё, совсем дегроид?! — взорвался он, и на его ладонях заплясали мелкие, агрессивные искры. — Жрать с парты как скотина?! Тебя там в Тартаре совсем человеческий облик заставили забыть? Выглядишь как конченый урод! Айзава мгновенно оказался рядом с последней партой. Его волосы не поднялись, причуда не была активирована, но ледяная аура, исходящая от героя, заставила замолчать даже Бакуго. — Акайши, — голос Шоты давил своей тяжестью. — Оторвись. Живо. Айзава жестко ухватил Юри за воротник смирительной рубашки и рывком заставил его выпрямиться на стуле. — Если тебе так нужна глюкоза — попросишь на перерыве. Не смей вести себя как животное в моем классе. Это образовательное учреждение, а не экзотический аттракцион. Юри сидел прямо. С закрытыми глазами он медленно, смакуя каждый кусочек, перекатывал конфету во рту. Приторно-сладкий вкус клубники казался ему самым ярким, самым живым событием за всё последнее десятилетие. Внезапно лилии в его левой глазнице вздрогнули, и воздух вокруг наполнился приятным, густым ароматом клубничных конфет, смешанным с запахом свежей цветочной пыльцы. Юри открыл свой единственный глаз, вновь растянув губы в жуткой улыбке, и тихо произнес: — Спасибо, пиона. Мина резко отдернула руку, ее пальцы заметно дрожали. Она застыла, не зная, как реагировать на этот пугающий жест благодарности. Запах был слишком интенсивным, слишком «живым». — Ох... — выдохнула она, отворачиваясь. — Пожалуйста... не надо так больше. Это... это очень странно, Акайши-кун. — Остальные — вернулись к уроку, — отрезал Айзава, обводя класс взглядом. — Ашидо, убери мусор с его парты. Акайши, если я еще раз увижу нечто подобное — ты отправишься в медпункт под седативными. Я понятно объясняю? В ответ на эту жесткую отповедь лицо Юри внезапно исказилось. Исчезла жуткая ухмылка. Юноша обиженно, по-детски надул губы. Эта комичная гримаса на бледном, покрытом шрамами лице с прорастающими цветами создавала настолько сюрреалистичную картину, что Изуку Мидория, наблюдавший за этим, судорожно сделал пометку в блокноте: «Эмоциональный возраст сильно колеблется. Возможна защитная регрессия». Голосование за старосту продолжилось. Мина, все еще бледная, повернулась к Юри, держа в руках чистый бланк. — Эй, Акайши-кун... — тихо позвала она. — Ты... ты за кого будешь голосовать? Или тебе всё равно? Юри, не меняя обиженного выражения лица, качнул головой и указал подбородком на первый ряд. — За вон того в очках. Мина удивленно моргнула, переведя взгляд на Ииду. — За Ииду-куна? — переспросила она с ноткой облегчения. — Ну... он точно следит за порядком. Тебе, наверное, после Тартара не привыкать к строгим парням, да? Она неловко хихикнула и сама вписала имя в его листок. Вскоре результаты были объявлены. Большинство проголосовало за Мидорию, а Яойорозу стала его заместителем. Иида выглядел подавленным, но стоически принял поражение. Юри же просто продолжал сидеть, вновь погрузившись в свою серую, мертвую апатию. Огромный зал главной столовой ЮЭЙ, «Lunch Rush», гудел как потревоженный улей. Сотни студентов обедали, общались и смеялись. Айзава провел Юри через толпу, и ученики других курсов буквально расступались, провожая взглядами фигуру в смирительной рубашке и цепях. Они сели за угловой столик. Юри принесли порцию карри. Айзава ослабил фиксаторы на его плечах, позволяя юноше есть самостоятельно, хотя кандалы на ногах оставались запертыми. Внезапно по всей академии взвыла сирена. Громкий, пронзительный вой ударил по барабанным перепонкам. — УРОВЕНЬ БЕЗОПАСНОСТИ 3 ПРОРВАН! УРОВЕНЬ БЕЗОПАСНОСТИ 3 ПРОРВАН! — загремел механический голос из динамиков. — ВСЕМ СТУДЕНТАМ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ЗДАНИЕ! В столовой начался абсолютный хаос. Студенты с криками повскакали со своих мест. Зазвенела разбитая посуда. Толпа обезумевших подростков рванула к дверям, создавая опасную, слепую давку. Айзава мгновенно вскочил. Его шарф взметнулся вверх, а глаза вспыхнули красным. Он жестко схватил Юри за плечо, прижимая его к стулу. — Сидеть! — рявкнул он. — Это может быть отвлекающий маневр. Дернешься — вырублю. В этой суматохе кто-то из бегущих старшекурсников с силой врезался в их столик. Поднос подлетел, и густое, обжигающе горячее желтоватое карри выплеснулось прямо на грудь Юри, заливая чистую серую ткань смирительной рубашки. Но Юри даже не моргнул. В то время как вокруг бушевала паника, кричали люди, а Айзава сканировал толпу на наличие угроз, Акайши просто продолжал сидеть. Он методично опустил ложку в остатки риса и отправил ее в рот, жуя с выражением абсолютного, непроницаемого безразличия. Грохот сирен и льющийся на него соус словно происходили в другом измерении. Айзава, чья рука всё еще стальным обручем сжимала его плечо, посмотрел на юношу сверху вниз. Он уже понял по крикам Ииды у входа — староста буквально взлетел над толпой, чтобы объявить, что тревогу подняли обычные журналисты — что реальной угрозы нет. Но реакция Юри заставила челюсть героя сжаться. — Перестань, — коротко бросил Айзава, указывая на расплывающееся пятно. — Ты весь в соусе. Это выглядит отвратительно. Юри лишь медленно перевел на него свой мертвый взгляд, прожевал рис и проглотил. Ни боли от горячего соуса, ни раздражения. Лишь звенящая пустота. Давка начала утихать. Ученики, успокоенные выходкой Ииды, возвращались к своим столикам. Айзава потянул Юри за цепь на ногах. — Вставай. Пойдем менять рубашку. У нас еще занятие по спасению в USJ. Если будешь продолжать в том же духе, к вечеру наденешь мешковину. Автобус мерно покачивался, увозя класс 1-А за пределы основного кампуса к тренировочному центру. Внутри стоял обычный гул: Асуи прямолинейно обсуждала причуду Мидории, Киришима спорил с Бакуго. Айзава сидел на переднем сиденье рядом с Юри, прислонившись затылком к стеклу и закрыв глаза, пытаясь выкроить хоть пару минут тишины. Юри же скучающе смотрел в окно на проносящиеся мимо деревья. Внезапно Акайши повернул голову. — Эй, Айзава-сан, — его хриплый голос прорезал шум мотора. — Вы меня ненавидите? Шота не вздрогнул. Он медленно приоткрыл один глаз и посмотрел на подростка — устало, профессионально и без тени эмоций. — Ненависть требует слишком много энергии, Акайши, — сухо ответил он, вновь прикрывая глаз. — А у меня ее сейчас дефицит. Ты для меня — ответственность. Опасная, нелогичная и очень шумная. Мое отношение к тебе будет зависеть только от того, насколько прилежно ты будешь соблюдать правила. Пока ты просто работа, из-за которой я не высыпаюсь. Сидящая неподалеку Цую Асуи, внимательно слушавшая их диалог, приложила палец к подбородку. — Акайши-тян, — негромко позвала она, квакнув в конце. — Твоя причуда очень пугающая, но твои цветы красивые. Если ты не будешь пытаться нас съесть, я не буду тебя ненавидеть. Ква. Юри медленно перевел на нее взгляд своего концентрического глаза. Губы чуть дрогнули. — Спасибо, девочка-лягушонок, — ответил он, даже не пытаясь вспомнить ее имя. Автобус начал замедляться. В лобовом стекле показался колоссальный купол комплекса USJ (Unforeseen Simulation Joint). Айзава встал, и цепи на ногах Юри звякнули, когда учитель потянул его за собой к выходу. — Приехали. Выходите по очереди. Акайши, держись в метре за моей спиной. Они вошли под своды купола, где их уже ждала Герой-спасатель Тринадцатая. Масштабы полигона поражали: зоны крушения, пожара, наводнения, горные районы. Юри равнодушно окинул всё это взглядом и, шаркая ногами, остановился за спиной Шоты. — Сегодня меня тоже не допустят к практике, да? — скучающе спросил он. — Твоя практика сегодня — наблюдение за тем, как работают спасатели, — ответил Айзава, не поворачивая головы. — Пока ты не научишься не превращать всё живое в радиусе десяти метров в гербарий, никакой активной фазы. Смирись. Тринадцатая начала свою речь о том, как легко причуды могут убивать людей, если использовать их неосторожно. Но пока она говорила, лилии в пустой глазнице Юри вдруг резко дернулись. Лепестки начали сворачиваться и раскрываться с бешеной скоростью. Корни под бледной кожей рук запульсировали, словно откликаясь на внезапное, колоссальное возмущение в пространстве. В центре площади, у фонтана, воздух начал густеть. Появилось маленькое черное пятнышко, которое за секунды разрослось в огромный, зловещий вихрь темного тумана. Воздух пропитался холодом и угрозой. Айзава мгновенно сорвал с шеи защитные очки. Его волосы взметнулись вверх. — Всем назад! — рявкнул он, задвигая Юри себе за спину. — Это настоящие злодеи!