Плачут ли цветы по ночам?

Вода вокруг накренившегося судна вскипела. Десятки злодеев, осознав, что их первая атака захлебнулась в ядовитом облаке, сменили тактику. Те, чьи причуды позволяли манипулировать жидкостью, начали создавать водовороты и водяные лезвия, готовясь разрезать борт корабля или перевернуть его окончательно. Мидория до боли стиснул локоть Юри. Мозг юного героя работал на пределе, выстраивая в голове сложные схемы отступления, комбинируя прыжки Асуи и свои собственные возможности, но ни один из вариантов не гарантировал безопасности скованному тяжелыми кандалами парню. — Думай, думай... — лихорадочно шептал Изуку, глядя на приближающуюся угрозу. — Если мы прыгнем сейчас... Ему не пришлось додумывать этот план. Юри не стал ждать, пока вода поглотит их или злодеи пойдут на абордаж. Его совершенно не волновали чужие причуды, тактика или командная работа. Он просто снова открыл рот. Раздался уже знакомый, влажный и тошнотворный хруст суставов. Челюсть юноши отвисла на неестественную ширину, и из темного провала глотки, словно разбуженный кракен, вырвался рой гигантских, пульсирующих лоз. Они были толще канатов, покрытые грубой, похожей на чешую корой и источающие запах сырой, раскопанной земли. Минета закричал так пронзительно, что едва не сорвал голос, когда одна из скользких лиан бесцеремонно обхватила его поперек туловища. Вторая лоза, гибкая и стремительная, как хлыст, обвилась вокруг талии замершего Изуку, а третья аккуратно, но крепко подхватила Цую Асуи. Самый толстый пучок стеблей оплел самого Юри, приподнимая его закованное в смирительную рубашку тело над палубой. — А-а-а-а-а! Нас съедят! — вопил Минета, болтаясь в воздухе вверх тормашками. Изуку задохнулся от резкого рывка, чувствуя, как живое, тугое растение сдавливает ребра. Лозы, служившие одновременно и транспортом, и опорой, с невероятной силой оттолкнулись от металлической палубы тонущего корабля. Оставив под собой ошеломленных водных злодеев, они взмыли в воздух гигантскими дугами, перенося четверых подростков через широкое пространство искусственного озера. Полет продлился всего несколько секунд. С глухим, тяжелым стуком они приземлились на твердый бетон в самом сердце комплекса USJ — на Центральной площади. Лозы аккуратно опустили Мидорию, Асуи и трясущегося Минету на землю. Как только их ноги коснулись бетона, чудовищные растения резко, со свистящим звуком втянулись обратно. Они скользнули в рот Юри, исчезая в его теле, словно их никогда и не было. Юноша медленно закрыл рот, сглотнув остатки горького растительного сока. Мидория, тяжело дыша, поднял глаза и тут же замер, парализованный открывшейся перед ним картиной. Центральная площадь превратилась в зону бойни. Десятки мелких злодеев лежали без сознания или стонали от боли, разбросанные по периметру. Но в самом центре этого хаоса возвышался кошмар во плоти — Ному. Огромный, неестественно мускулистый монстр с обнаженным пульсирующим мозгом и птичьим клювом буквально вминал Шоту Айзаву в растрескавшийся бетон. Кости учителя страшно хрустели под чудовищным давлением. Его лицо было залито кровью, защитные очки разбиты вдребезги, а массивная рука Ному сжимала его голову, готовясь раздавить череп, как переспелую ягоду. Рядом с монстром, лениво почесывая покрытую рубцами шею, стоял Томура Шигараки. Мидория, Цую и Минета застыли в нескольких метрах от них, не в силах пошевелиться. Ужас сковал их мышцы. Но Юри не чувствовал ужаса. Шаркая ногами в кандалах, под глухой звон цепей, он абсолютно спокойно, словно вышел на обычную прогулку, направился прямиком к эпицентру бойни. Он не обращал ни малейшего внимания ни на чудовищного Ному, ни на лидера злодеев. Его немигающий взгляд был прикован только к изломанной фигуре учителя в луже крови. Подойдя на расстояние пары шагов, Юри остановился. Его бледное лицо, как и всегда, ничего не выражало. Он склонил голову набок, разглядывая своего «садовника», и его хриплый, тягучий голос разрезал симфонию насилия: — Эй... что мне делать? Этот вопрос, заданный с будничной, почти ленивой интонацией в момент, когда жизнь учителя висела на волоске, прозвучал настолько абсурдно и инородно, что Шигараки замер. Его красные глаза, до этого с садистским удовольствием наблюдавшие за пыткой героя, расширились. Он перевел взгляд с Айзавы на парня в смирительной рубашке. — О-о-о... — Шигараки издал сухой, скрипучий смешок, в котором слышалось искреннее удивление. — Какой странный предмет. Он обернулся к клубящемуся неподалеку Курогири. — Смотри-ка. Герои так кичатся своей моралью, но притащили сюда нечто, что пахнет хуже, чем трупы в моем подвале. Разве нам говорили, что в 1-А учатся заключенные? Шигараки сделал медленный шаг в сторону Юри. Его скрюченные пальцы подрагивали от желания прикоснуться и разрушить, но любопытство пока брало верх. — Эй, ты... цветочный мальчик, — прохрипел лидер злодеев, с интересом разглядывая алые лилии в глазнице юноши. — Твой «хозяин» сейчас превратится в красную лужу. Кому ты будешь служить, когда его не станет? Шигараки небрежно махнул рукой Ному: — Ному, отпусти голову учителя. Дай нашему гостю насладиться зрелищем. Огромный монстр послушно разжал пальцы, хотя его колени продолжали с чудовищной силой вдавливать тело Айзавы в землю. Шота судорожно втянул воздух, выплевывая кровь на бетон. Его единственный открытый глаз, заплывший красным, с огромным трудом сфокусировался на фигуре Юри. Герой был на грани потери сознания, каждое слово давалось ему ценой невыносимой агонии, но долг учителя преобладал над болью. — Акайши... — просипел Айзава, и его голос был едва слышным шелестом. — Назад... уходи к... выходу. Не... слушай... его... Это... приказ. Тсую... уводи его... Стоящий поодаль Мидория судорожно зашептал, не в силах сдвинуться с места от страха: — Он даже не смотрит на злодеев... Почему он так спокоен? Акайши-кун, Айзава-сенсей сейчас умрет! Нужно что-то делать! Но Юри лишь молча возвышался над поверженным учителем. Его правый глаз с черными концентрическими кольцами переводил взгляд с кровоточащего лица Айзавы на Шигараки, который стоял в ожидании ответа, расплываясь в зловещей ухмылке из-под прикрывающей его лицо отрубленной руки. Внутри скованного ремнями тела Юри корни снова начали пульсировать. Густой запах крови, исходящий от Айзавы, пробуждал в них дикий, неконтролируемый голод. Система безопасности ЮЭЙ была сломлена. Сдерживающий фактор в лице Айзавы лежал в руинах. А впереди стоял тот, кто предлагал ему свободу, которую он так долго ждал.