Не совсем Кенма

***

Постель казалась райским облаком. Мива блаженно зарылась лицом в подушку, чувствуя, как сознание медленно, слой за слоем, растворяется в долгожданном забытьи. Мысли постепенно превращались в неразборчивый шум. И именно в этот момент, когда сон уже почти затянул её в свои глубины, в мозгу предательски вспыхнула одна-единственная мысль. — "Математика...". Мива замерла, не открывая глаз. — "Да вы издеваетесь..." — простонала она в подушку, надеясь, что если она проигнорирует это воспоминание, оно исчезнет. Минута. Две. Пять. С тяжелым вздохом, больше похожим на предсмертный хрип, Мива оттолкнулась от матраса и села. Она доплелась до стола, щелкнула лампой и поморщилась от того, как больно резкий свет ударил по глазам. — "Ладно. Просто графики. Просто ебанные функции. Сделаю и сразу лягу.", — уговаривала она саму себя, открывая тетрадь. Два часа ночи. Ручка казалась неподъемной, а строчки в учебнике — непонятными иероглифами. Мива терла глаза, кусала губы, чтобы не провалиться в сон прямо на ходу. Когда последняя точка в ответе была поставлена, часы показывали начало четвертого. Мива с чувством выполненного долга закрыла тетрадь, собираясь доползти до кровати... но голова оказалась тяжелее. Она просто опустила лоб на скрещенные на столе руки. — "Секунду... просто прикрою глаза на секунду..."

***

Утро наступило внезапно и болезненно. Резкий звон будильника на телефоне отозвался в голове звоном разбитого стекла. Мива дернулась, едва не свалившись со стула. Шея затекла так, что при попытке повернуть голову в позвоночнике что-то отчетливо хрустнуло. Перед глазами всё ещё плавали темные пятна, а во рту было сухо, как в пустыне. — "Что происходит….", — она посмотрела на тетрадь под своей щекой. Листы немного помялись, но задание было выполнено. Она поднялась, пошатываясь, и побрела в ванную. Отражение в зеркале не радовало: бледная кожа, растрепанные волосы и глаза, которые отчаянно требовали еще хотя бы восемь часов сна. Мива включила ледяную воду и плеснула себе в лицо. Шок помог — сознание немного прояснилось, хотя тело всё равно ощущалось чужим, ватным. — "Надо выпить кофе. Очень много кофе.", — думала она, механически чистя зубы. — "Главное — пережить этот день.." Времени на раздумья о тщетности бытия не было. На кухне Мива действовала на автопилоте. Кофемашина зашумела, выдавая порцию горькой черной жидкости. Никакого молока, никакого сахара — сегодня ей нужен был легальный наркотик, чтобы просто не упасть по дороге к выходу. Она выпила чашку залпом, почти не чувствуя, как обжигает горло. Главное — запустить сердце. Через десять минут она уже стояла перед зеркалом. Рубашка привычно легла на плечи, плиссированная юбка, жилет и бант — школьная форма Некомы. Волосы сегодня были безжалостно скручены в небрежный пучок. Пара выбившихся прядей у лица — плевать. Сил на идеальную прическу не было. О завтраке не могло быть и речи — одна мысль о еде вызывала лишь легкую тошноту. В желудке плескался только горький кофе, оставляя неприятный привкус. Сил не хватало даже на то, чтобы достать из сумки PSP. Обычно игра помогала ей отвлечься от реальности по дороге в школу, но сейчас яркий свет экрана казался настоящей пыткой для глаз, а пальцы были слишком тяжелыми, чтобы нажимать на кнопки. Мива вышла из дома, едва переставляя ноги. Солнце бесило, рюкзак казался неподъемным. Достать PSP даже не возникло желания. Мива плелась, уставившись в асфальт, пока мир окончательно не поплыл перед глазами. Один неверный шаг, и гравитация победила. Она споткнулась на ровном месте и с глухим звуком рухнула вперед. Юбка спасла колени от крови, лишь содрав кожу, но ладони приняли весь удар на себя. — Бля.. —прошипела она, глядя на свои руки. Ладони горели, в кожу впилась мелкая пыль и крошка асфальта. Сил на слезы не было — только глухая злость на всё человечество. Кое-как поднявшись, она побрела дальше, чувствуя, как раны пульсируют при каждом движении. В школу она зашла, когда первый урок уже почти начался. Плюхнулась за парту, выставив ободранные руки перед собой, и уткнулась лбом в холодное дерево. Ладони жгло невыносимо, а в висках стучало: — "Зачем я вообще проснулась?". На перемене стало еще хуже. Мива поняла, что во рту пересохло, и поплелась к автомату. В тесном коридоре какой-то придурок на полном ходу задел её плечом. Девушку отбросило к стене, и она инстинктивно уперлась в бетон ранеными ладонями. От резкой боли в глазах потемнело. — Эй, смотри куда прешь! — выдохнула она вслед скрывшемуся парню. Дрожащей рукой она полезла в карман за деньгами. Пусто. Второй карман — тишина. Она лихорадочно перерыла рюкзак, шипя, когда пальцы цеплялись за молнию, но кошелька не было. Он остался дома, на кухонном столе, прямо рядом с пустой чашкой кофе. Ни еды, ни воды, ни даже пластыря. Мива закрыла глаза. Глубокий, тягучий вздох почти не вырвался из её груди, застряв где-то в лёгких. Она отошла от автомата и, пошатываясь, дошла до ближайшей скамейки. Сознание, казалось, вот-вот отключится. Придвинув ноги к себе, она опустила на них руки, а сверху положила голову. Мягкий, хотя и слегка грязный, рюкзак служил хоть каким-то щитом от безумного мира. Она провалилась в короткую, поверхностную дремоту, граничащую с комой. И вдруг… она почувствовала чье-то присутствие. Очень близко. Какая-то большая тень нависла над ней, перекрывая тусклый свет из окна. От неё исходила какая-то… очень яркая энергия. Не ехидная, не злая, но громкая. Мива не успела даже поднять голову, лишь слегка приоткрыла глаза. И тут услышала до жути знакомый голос, пронзивший её усталое сознание, как гром среди ясного неба: — Мива-ча-а-а-ан! Что ты тут… — Голос был звонкий и очень, очень близко. Мива почувствовала, как её щёки обдало тёплым дыханием. — Ох! Что у тебя с руками?! Она подняла голову. Над ней возвышался Лев. Его вечно удивлённые, яркие зелёные глаза были распахнуты, а на лице читалось искреннее, неподдельное беспокойство. Он стоял, нагнувшись над ней, высокий, неуклюжий и, как всегда, не до конца осознающий свою силу и громкость. — Лев, — только и смогла выдохнуть Мива, чувствуя, как её и без того измученное терпение рвётся по швам. Ей хотелось завыть. Но она сдержалась. Ему сейчас не до шуток, по его виду. — Мива-чан, ты в порядке? — Лев слегка присел, опускаясь на колени рядом со скамейкой, его локти почти касались её ног. — Твои руки… они все в крови! И ты такая бледная! Ты заболела? Или тебя кто-то обидел?! — Я упала, Лев, — сказала Мива, голос звучал пусто. — Просто упала. — Упала? Ты что, уснула на ходу? — Лев выпрямился, но тут же опять согнулся, пытаясь рассмотреть её руки. — Надо пойти в медпункт! Тебе же больно, да? Я тебя донесу! — Нет, — Мива попыталась отмахнуться от него, её голос звучал сильнее, но всё ещё был хриплым. — Отстань.. — Ну нет! Это же не дело! Ты не можешь вот так сидеть! — Лев не унимался, его голос звенел от беспокойства. — Тебе совсем плохо? Может, позвать учителя? Мива-ча.. — Его последние слова заглушил раскатистый хохот, раздавшийся совсем рядом. — Лев, опять донимаешь нашу Козуме? — Голос Тецуро был полон его обычной ехидности. Мива резко подняла голову. Куроо стоял в нескольких шагах от них, прислонившись к стене, с фирменной насмешливой улыбкой. Его взгляд скользнул по ней, по испуганному Льву, и вернулся к последнему. — А теперь, Лев, бегом на тренировку. Мы уже опаздываем, — Куроо выпрямился и многозначительно кивнул в сторону спортзала. Лев испуганно посмотрел на него, потом на Миву, потом снова на Куроо. — Но… Мива-чан же… — попытался он возразить. — Никаких "но". Шевелись, — голос Куроо не оставлял места для споров. Лев вздохнул, его плечи поникли. Он бросил на Миву ещё один обеспокоенный взгляд, словно не хотел её оставлять, но ослушаться капитана было невозможно. — Ладно… Если что, зови, Мива-чан! Я приду! — пообещал он и, слегка ссутулившись, поплёлся в сторону спортзала. Когда Лев скрылся из виду, ухмылка сползла с лица Куроо. Он оттолкнулся от стены и медленно, с каким-то странным выражением, подошёл к Миве. Его взгляд был не ехидным, не насмешливым, а… просто внимательным. Он посмотрел на её бледное лицо, на тёмные круги под глазами, на то, как она съежилась на скамейке. И, наконец, его взгляд опустился на её руки. На красные, саднящие ладони, на стёртую кожу, на въевшуюся пыль. Выражение его лица изменилось. Брови сошлись на переносице, и его губы сжались в тонкую, недовольную линию. Куроо Тецуро, казалось, нахмурился, видя её состояние. В его глазах не было ни намёка на шутку, только… что-то похожее на искреннюю обеспокоенность, которую он так тщательно скрывал. Куроо стоял молча ещё несколько секунд, и эта тишина давила сильнее любого его сарказма. Он медленно выдохнул, и в этом выдохе слышалось всё: и досада, и раздражение, и какое-то глухое, неосознанное беспокойство. Куроо наиграно вздохнул — Мива-чан.. — его голос прозвучал непривычно низко, с хрипотцой, без капли привычного лукавства. — Какая ты проблемная. Он не стал дожидаться её колкого ответа, которого у неё, судя по всему, и не было в запасе. Куроо опустился на одно колено прямо перед скамейкой, оказываясь на одном уровне с ней. Теперь он был так близко, что Мива почувствовала тепло, исходящее от него после разминки, и едва уловимый запах его парфюма с нотками зеленого чая, смешанный со свежестью. Его глаза, обычно такие насмешливые, сейчас смотрели прямо в её сонные, покрасневшие от недосыпа. — Дай сюда, — коротко скомандовал он, протягивая руку. Мива вяло покачала головой, пытаясь спрятать ладони. — Куроо, отстань… Сама справлюсь. — Ага, я вижу, как ты справляешься, — его голос стал еще ниже, почти шепотом, но с железной интонацией. — Бледная как смерть. Он не принял отказа. Его пальцы, длинные и мозолистые от постоянных тренировок, нежно, но очень настойчиво обхватили её запястье. Мива даже не дернулась — она просто чувствовала тепло его прикосновения, невероятно надежное и сильное. Это было так неожиданно, так… Куроо, но совсем по-другому, что она просто замерла. — Вставай, — он не спрашивал, он требовал. Он резко поднялся, увлекая её за собой. Мива, шатаясь, едва держалась на ногах. Её тело было абсолютно ватным, и в этот момент она не упала только потому, что Куроо держал её за руку, а его хватка была подобна стальному пруту. Он не давал ей оступиться, вел её за собой. — Куда мы? — пробормотала она, пытаясь хоть немного сосредоточиться. — Куда? — Куроо бросил на неё быстрый, почти раздраженный взгляд, но в его глазах всё ещё плясала та самая, непривычная забота. — Куда, куда… Нам нужен медпункт, Мива-чан. И что-нибудь съедобное. Не могу же я позволить тебе развалиться посреди школы. Он не ослабил хватку на её запястье, а скорее наоборот. Его большой палец поглаживал кожу, словно невзначай, но Мива почувствовала это. Это было слишком. Слишком близко, слишком нежно, слишком… Куроо Тецуро, который обычно лишь подтрунивал над ней, сейчас держал её за руку, вел сквозь шумный коридор, словно самую хрупкую вещь на свете. И Мива, несмотря на свою абсолютную усталость, не могла не заметить этого. Не могла не почувствовать, как от его прикосновения по её телу пробегают странные мурашки, а в груди разливается что-то непонятное, но невероятно приятное. Медпункт встретил их тишиной и резким запахом антисептика. Куроо толкнул дверь плечом, всё ещё не выпуская запястья Мивы, и выругался себе под нос: кабинет был пуст. Видимо, медсестра ушла заполнять отчёты или заваривать очередной чай. — Вот же б.. вечно их нет, когда нужно, — пробормотал он, но тут же уверенно направился к одному из белых шкафчиков. Мива послушно опустилась на кушетку. Сил сопротивляться не было совсем, голова кружилась, а перед глазами плыли цветные пятна. Она наблюдала за ним сквозь полуприкрытые веки. Куроо двигался быстро и точно: он знал, на какой полке лежит перекись, где спрятаны стерильные бинты и пластыри. Видимо, бесконечные травмы его оболтусов-волейболистов приучили его ориентироваться здесь лучше, чем у себя дома. — Сиди смирно, мелочь, — он подкатил стул и сел прямо напротив неё, почти вплотную. Он взял её правую руку и осторожно перевернул ладонью вверх. Его прикосновение было тёплым, а пальцы — шершавыми от волейбольного мяча. Мива почувствовала, как по коже пробежал странный электрический разряд. — "Почему он это делает?" — вяло пронеслось у неё в голове. — "Ему же должно быть всё равно. Он же просто.. высокомерный придурок." Куроо открутил крышку перекиси. — Сейчас будет щипать. Потерпи. Когда холодная жидкость коснулась ран и зашипела, Мива непроизвольно дернулась и зажмурилась, закусив губу. Но Куроо не отпустил. Он перехватил её пальцы своими, удерживая ладонь, и… наклонился совсем близко. Мива почувствовала на своей коже его горячее дыхание. Он начал осторожно дуть на раны, чтобы облегчить жжение. Ффух… Ффух… Она замерла, почти перестав дышать. Его ресницы были совсем рядом, он смотрел на её ладонь с такой пугающей концентрацией, будто от того, как ровно он наложит повязку, зависела судьба мира. В этот момент в Куроо не было ничего от того задиры, который вечно её подкалывал. Он был… настоящим. Надежным. — "Куроо… прекрати," — подумала Мива, чувствуя, как сердце вопреки дикой усталости начинает выстукивать какой-то бешеный ритм. — "Ты не должен быть таким заботливым." — Не дрожи так, — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Я почти закончил. Он достал мазь и начал аккуратно распределять её по ссадинам. Его прикосновения были едва ощутимыми, почти невесомыми, словно он боялся причинить ей лишнюю боль. Закончив с мазью, он взял бинт и начал ловко обматывать её ладонь. Его движения были уверенными — движения человека, который привык брать на себя ответственность за других. Когда обе руки были забинтованы, Куроо наконец поднял взгляд. Они сидели так близко, что Мива видела золотистые искорки в его прищуренных глазах. Он не спешил отпускать её руки. — Ну вот, — он слегка улыбнулся, но на этот раз улыбка была непривычно мягкой. — Теперь как новенькая. Он вдруг протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь ей за ухо, случайно коснувшись кончиками пальцев её щеки. — Идиотка, — почти нежно прошептал он. — Кенма хоть и гений, но за сестрой присмотреть не может. Придется мне, видимо. Мива смотрела на него, окончательно запутавшись в своих чувствах. Ей было лень соображать, лень анализировать это странное тепло внутри. Ей просто хотелось, чтобы этот момент длился подольше, чтобы не надо было никуда идти. — Спасибо, Тецуро... — тихо выдохнула она, впервые назвав его по имени. Куроо на секунду замер, его зрачки расширились. Он резко кашлянул и отстранился, возвращая на лицо привычную маску самоуверенного капитана, но Мива заметила, как он чуть крепче сжал края её бинтов, прежде чем отпустить её руки. — Не обольщайся, Козуме. Сама ты бы вряд-ли обработала, а Кенма бы сделал как курица лапой. Куроо наконец выдохнул. Он аккуратно сложил остатки медикаментов в коробочку, но вставать не спешил. Вместо этого он просто отодвинул стул и сел на край узкой медицинской кушетки прямо рядом с Мивой. — Ну, жить будешь, катастрофа ходячая, — буркнул он, упираясь локтями в колени. Между ними было всего несколько сантиметров. Мива чувствовала, как от его плеча исходит ровное, успокаивающее тепло. Запах спортзала, антисептика и чего-то чисто мужского, терпкого, окончательно затуманил её и без того ватную голову. Тишина медпункта, нарушаемая только мерным тиканьем настенных часов, действовала как колыбельная. — "Куроо… какой же ты всё-таки.." — мысль не доформировалась, расплываясь в липкой патоке усталости. — "Бесишь." Мива чувствовала, что её веки весят по тонне каждое. Она попыталась выпрямить спину, но позвоночник словно превратился в мокрую веревку. Голова стала невыносимо тяжелой, шея больше не держала. Она качнулась в сторону, и в следующий миг её лоб мягко уткнулся в плечо Куроо. Тетцуро замер. Он буквально перестал дышать, его плечи окаменели. Он медленно повернул голову, глядя на макушку девушки, которая только что бесцеремонно пристроилась на его предплечье. — Эй, Мива-чан? Ты чего… — начал было он привычным поддразнивающим тоном, но замолчал, услышав её ровное, глубокое дыхание. Она уснула. Мгновенно. Просто выключилась, как перегоревший предохранитель. Куроо смотрел на её лицо — теперь, когда она не хмурилась и не пыталась его послать, она казалась совсем маленькой и беззащитной. Её ресницы едва заметно подрагивали, а забинтованные руки безвольно лежали на коленях. — "Эти козуме.." — подумал он, и в его голове это прозвучало совсем не злобно. — "Решили меня добить?" Он хотел было её аккуратно переложить на подушку, но… передумал. Что-то внутри него — то самое странное чувство, которое он так старательно подавлял — заставило его остаться на месте. Он осторожно, почти не дыша, чуть-чуть опустил плечо, чтобы ей было удобнее, и сам откинулся назад, опираясь спиной о холодную стену. Его рука сама собой потянулась к её голове. Он на мгновение замялся, выругался про себя за эту внезапную слабость, но всё же коснулся кончиками пальцев её волос. Волосы были мягкими и прохладными. Он аккуратно заправил выбившуюся прядь, которая щекотала ей нос, и его пальцы на долю секунды задержались на её виске. — Спи, горе луковое, — прошептал он в пустоту кабинета. — "Только попробуй потом сказать, что я не джентльмен. Убью лично." Он сидел неподвижно, чувствуя её мерное дыхание сквозь ткань своей спортивной куртки. Тренировка? Плевать. Лев, который там наверняка уже разносит зал без присмотра? Пусть разносит. Сейчас в этом стерильном кабинете, пахнущем лекарствами, было что-то гораздо более важное. Куроо прикрыл глаза, позволяя себе на секунду расслабиться. Он не заметил, как сам начал слегка склонять голову к её макушке. В этот момент капитан Некомы выглядел как угодно, только не как самоуверенный провокатор. Он выглядел как человек, который готов просидеть так вечность, лишь бы эта «катастрофа» на его плече наконец-то отдохнул. — "Блять, если кто-то войдет сейчас..", — лениво подумал Тетцуро, чувствуя, как по губам сама собой ползет дурацкая, совершенно не ехидная улыбка. — "Но оно того стоит".