Не совсем Кенма

***

Мива открыла глаза и пару секунд тупо сверлила взглядом знакомую трещину на потолке своей комнаты. В голове стоял гул, а во рту пересохло, но мягкость собственной подушки действовала отрезвляюще. — Какого хрена?.. — прохрипела она, пытаясь приподняться. Руки, туго забинтованные еще в медпункте, отозвались легким покалыванием. Последнее, что она помнила — это теплое плечо Куроо и мерное тиканье часов в кабинете медсестры. А дальше — полный провал. — Проснулась наконец, — раздался негромкий голос со стороны стола. Кенма сидел на стуле, лениво перебирая кнопки на приставке. Он даже не повернулся, но по тому, как он чуть расслабил плечи, Мива поняла — он ждал, когда она придет в себя. — Как я тут оказалась? — Мива села, потирая заспанное лицо. — Я же была в школе. — Тецуро притащил, — коротко бросил Кенма, наконец поднимая на неё взгляд. Его лицо было привычно спокойным, но он внимательно окинул её бинты быстрым, оценивающим взором. — Сказал, ты вырубилась прямо в медпункте. Мива почувствовала, как уши начинают гореть. Она представила эту картину: капитан волейбольной команды прет её бесчувственную тушу по улице, пока прохожие наверняка строят догадки. — Какой позор, — она уткнулась лбом в колени. — Он просто зашел в дом и бросил меня здесь? — Ну, не совсем бросил. Уложил на кровать, — Кенма кивнул на бумажный пакет, стоящий на тумбочке. — Сказал, ты весь день ничего не ела. Оставил это. Мива заглянула в пакет. Внутри лежали два онигири с креветкой и картонная коробочка её любимого шоколадного молока. Она замерла, вертя упаковку в руках. — Ты ему сказал чтобы он взял именно его? — она нахмурилась, пытаясь вспомнить, говорила ли она ему об этом когда-нибудь. Кенма пожал плечами, возвращаясь к игре. — Нет. Он наблюдательный. И ты берешь его каждый день. Мива промолчала. Значит, он замечал даже такие мелочи, пока она просто считала его наглым и приставучим другом брата. — "Придурок… Следил за мной?", — пронеслось в голове. Она вскрыла молоко и сделала жадный глоток. Прохладный, сладкий напиток моментально унял дрожь в теле. Она посмотрела на онигири, которые Куроо явно выбирал специально, и почувствовала странное, щекочущее тепло где-то под ребрами. — Он просил передать, чтобы ты не играла всю ночь, — добавил Кенма, не отрываясь от экрана. — Иначе он сам придет и заберет у тебя консоль. Мива фыркнула, но в этот раз без злости. Она откусила онигири — креветки были сочными, как она и любила. — Пусть только попробует, — буркнула она, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в слабой улыбке. — Грёбаный спасатель. Она сидела в тишине комнаты, допивая свое молоко и глядя на забинтованные руки. Этот день начался с падения и боли, но закончился почему-то запахом шоколадного молока и ощущением чужой, совершенно неожиданной заботы?

***

Дни после инцидента в медпункте пролетели как в тумане. Мива вернулась к своему обычному расписанию: школа, дом, игры. Забинтованные ладони понемногу заживали, оставляя лишь тонкие розовые шрамы. Странное, щекочущее ощущение, связанное с Куроо, казалось, тоже отступило, погребенное под грудой школьных заданий. Хотя, надо признать, Куроо нигде не попадался ей на глаза. Не мелькал в коридорах с Кенмой, не орал на спортплощадке, не выныривал из-за угла с очередной ехидной шуточкой. Эта непривычная тишина начала слегка напрягать. Наступила пятница. Мива вернулась домой, предвкушая заслуженные выходные. Сегодняшний школьный день был на удивление спокоен, без каких-либо потрясений, что уже само по себе было победой. — Мива, слушай, нам нужно поговорить, — мама появилась в дверном проеме её комнаты, её лицо было серьёзным. Мива насторожилась. Обычно, когда мама начинала так, жди неприятностей. — Кенма уезжает сегодня вечером на тренировочный лагерь на неделю, — начала мама, покачивая головой. Мива почувствовала укол разочарования. Кенма уезжает? Это значило, что их вечерние игровые марафоны отменяются, и кроме того, он будет далеко. Она привыкла, что он есть, всегда где-то рядом, даже если просто сидит в своей комнате. — А мы с отцом, — мама сделала глубокий вдох, — уезжаем в командировку в другой город. Тоже на неделю. Мива попыталась обрадоваться перспективе одиночества, но мысль о том, что Кенма тоже будет далеко, немного омрачала её. Целая неделя без родителей – это, конечно, здорово, но и без него.. — Так вот, — мама продолжила, и эта фраза повисла в воздухе, как приговор. — Поскольку мы уезжаем, а Кенма без тебя… В общем, я попросила Куроо, чтобы он заходил к тебе. Смотрел, как ты тут. Ну, чтобы не одичала совсем одна, и чтобы ничего такого не случилось. Мива замерла. Её губы, которые уже начинали расплываться в улыбке при мысли о свободе, медленно сползли, оставляя место полному недоумению, переходящему в тихий ужас. — Подожди… Что? — выдавила она. — Ты… ты попросила Куроо? За мной смотреть? Мама кивнула, совершенно не замечая паники дочери. — Да, он был рядом, когда мы с Кенмой обсуждали. Ему вроде как не трудно. Ты же знаешь, он с Кенмой на одной волне, всегда следит за ним. Так что и за тобой присмотрит. Ты же не хочешь, чтобы мы переживали, верно? Мива почувствовала, как её мозг отказывается верить услышанному. Она. Сама. Попросила. Чтобы Куроо. Приходил. Смотрел. За ней. — Но… я… ну нет…, — пролепетала Мива, чувствуя, как нарастает волна раздражения. — Мам, я же… — Ну, я решила, что так будет лучше, — мама отмахнулась, уже направляясь к выходу. — Ты же знаешь, я забочусь о тебе! Не волнуйся, Куроо — парень ответственный. Всё будет хорошо! Я побежала, самолет ждать не будет! Веди себя прилично! Дверь тихо закрылась, оставив Миву в полном одиночестве с этой шокирующей новостью. Она остаётся одна дома, на целую неделю. И за ней будет присматривать Куроо Тецуро. Который, оказывается, уже «согласился». Её мозг отказывался понимать, когда и как она успела дать на это согласие. Или это была хитрость мамы? «Ты же не хочешь, чтобы мы переживали, верно?» — эта фраза эхом отдавалась в голове, заставляя чувствовать себя ещё более пойманной. — Чёртов Куроо… — подумала Мива, чувствуя, как внутри закипает волна раздражения. — И мама тоже. Когда я успела стать таким беспомощным ребёнком, за которым нужен надзор? Она посмотрела на свои руки, на еле заметные шрамы. Может, ей и хотелось побыть одной, но мысль о том, что именно Куроо будет проверять, в порядке ли она, вызывала то ли ужас, то ли странное, щекочущее предвкушение. Этот день определённо не закончился так, как она планировала. Мива осталась стоять посреди комнаты, всё ещё переваривая мамину новость. «Куроо-кун будет за тобой присматривать». Какого чёрта? Её оставляют под надзором няньки. Причём няньки, которая сама вела себя как большой и наглый ребёнок. Эта мысль вывела её из ступора. Надо поговорить с Кенмой. Срочно. Выяснить, что это за "согласился", и почему он не сказал ей ни слова. Она быстро прошла в комнату брата. Кенма сидел на полу, лениво складывая чистые футболки в дорожную сумку. На кровати лежала его PSP, а рядом, как всегда, наушники. — Ты уже всё знаешь? — спросила Мива, садясь на край кровати. Кенма поднял на неё взгляд, в котором читалось лёгкое удивление, что она не устроила скандал сразу. — О том, что Куроо будет присматривать? Да. — Конечно, ты не против! — возмутилась Мива, чувствуя себя преданной. — А кто будет меня спасать от его дебильных шуток? Кенма лишь слегка пожал плечами. — Куроо… сказал, что так будет спокойнее для тебя. И для меня. Мива вздохнула, понимая, что убедить Кенму бесполезно. Его логика была непоколебима. Она начала помогать ему складывать вещи, механически подавая майки и шорты. Мысль о предстоящей неделе без него, наедине с Куроо, словно тень, омрачала всё вокруг. — Почему Куроо не едет с тобой в лагерь? — вдруг спросила она, заметив, что в сумке брата не хватает нескольких вещей, которые Куроо обычно брал для Кенмы. Кенма на мгновение замер. — У него небольшая травма, — тихо ответил он, не поднимая глаз. — Что-то с локтем. Ничего серьезного, но сказали, что лучше пропустить этот лагерь. Поедет в следующий раз. Его голос был на удивление подавленным. Мива посмотрела на брата. Он всегда был спокойным и отстраненным, но сейчас в его движениях чувствовалась какая-то грусть. Она знала, как сильно Кенма ценил тренировочные лагеря с Куроо, несмотря на все его жалобы. Для них обоих это было не просто волейбол, а их общая рутина, их связь. И то, что Куроо не едет, видимо, расстроило его не меньше, чем сам отъезд. В комнате повисла тишина, тяжелая и полная невысказанных сожалений. Они оба были подавлены. Мива — потому что теряла брата на неделю, и потому что её оставляли под присмотром несносного Куроо. Кенма — потому что расставался с лучшим другом и капитаном, и потому что знал, что сестра останется одна. Когда сумка была собрана, Кенма встал. — Мне пора, — он посмотрел на Миву, и на этот раз в его глазах не было обычного безразличия. Была какая-то непривычная нежность. — И.. не делай глупостей. Мива подошла к нему и крепко обняла. Она редко так делала, но сейчас ей вдруг захотелось. — Ты тоже не делай глупостей. И не умирай там от усталости. — Постараюсь, — Кенма обнял её в ответ, немного неловко, но крепко. — До встречи. Он взял свою сумку и вышел из комнаты, оставив Миву одну. Дверь тихо хлопнула. В доме стало непривычно тихо, и эта тишина, которая минуту назад казалась обещанием свободы, теперь ощущалась как тяжелое, давящее одиночество. Кенма уехал. А значит, скоро прибудет её «надзиратель». И это было еще страшнее, чем просто одиночество. Мива стояла посреди своей комнаты, словно грозовой туче, готовой разразиться ливнем. Кенма уезжает. Родители уезжают. И теперь этот… Куроо будет топтать её дом. От одной этой мысли хотелось выть. Нужно было что-то сделать, чтобы смыть с себя всю эту грязь – и с тела, и с души. Душ. Срочно. Она прошла в ванную, и под струями горячей воды, казалось, начала смываться не только дорожная пыль, но и вся накопившаяся за день усталость и раздражение. Шампунь с запахом чего-то неуловимо приятного, маска для волос, бальзам… Мива, несмотря на свою общую лень, всегда любила ухаживать за собой. Это был её маленький ритуал, её способ привести мысли в порядок, почувствовать себя чистой и ухоженной. Выйдя из ванны, она закуталась в мягкий белый халат. Влажные волосы неприятно облепляли плечи. Мива направилась к своему туалетному столику, где уже ждали флакончики с разными флюидами. Сладкий аромат вишни наполнил комнату, смешиваясь с запахом влажного воздуха. Она тщательно прошлась по кончикам волос, потом взяла фен, и просушила волосы. Когда волосы были наконец высушены и уложены более-менее прилично, Мива переоделась. Удобные мешковатые штаны и чёрная майка — её любимый домашний комплект. Наконец-то она была готова к своему главному занятию на ближайшие дни — полному погружению в игровой мир. Она уже устроилась поудобнее перед приставкой, геймпад привычно лёг в руки, пальцы пробежали по кнопкам, активируя меню игры. Оставалось нажать самую главную кнопку, чтобы погрузиться в виртуальные приключения, когда… Динь-дон! Звук дверного звонка прозвучал настолько неожиданно и громко, что Мива подпрыгнула, выронив геймпад. Звонок повторился, настойчивее. — "Вот же…" — подумала Мива, чувствуя, как внутри снова поднимается волна раздражения. — "Сука." Она с досадой отбросила контроллер на диван и, шаркая тапочками, поплелась к двери. После того случая в медпункте, когда она бесцеремонно вырубилась на его плече, она чувствовала себя донельзя неловко. Каждый раз, вспоминая это, Мива краснела и хотела провалиться сквозь землю. А теперь он будет здесь, в её доме, целую неделю. — Иду я, иду! — крикнула она, хватаясь за ручку. Распахнув дверь, она заготовила самую колючую гримасу, на которую была способна, но слова застряли во рту. На пороге стоял Куроо. На нём была черная спортивная зипка, расстегнутая на груди, под ней проглядывала темная футболка. И, конечно, спортивные штаны. Волосы, как обычно, жили своей жизнью, а на плече висела сумка. В одной руке он держал пакет из круглосуточного магазина, а другая была засунута в карман. Как только дверь открылась, в лицо Тецуро ударил густой, сладкий аромат спелой вишни. Он замер, и его привычная ухмылка на мгновение дрогнула. Взгляд Куроо непроизвольно скользнул по её распущенным, ещё чуть влажным волосам, задержался на её открытых ключицах, которые были так отчетливо видны в вырезе черной майки. Его глаза, казалось, задержались там на секунду дольше положенного, прежде чем вернуться к её лицу. — Оя-оя, — он первым пришёл в себя, прищурив глаза. — Мива-чан, чем так вкусно пахнет? — сказал он принюхиваясь. — Это флюиды для волос, идиот, — огрызнулась она, отступая назад, чтобы пропустить его. — И вообще, я не ждала тебя так рано. Куроо зашёл внутрь, по-хозяйски разуваясь. Его взгляд снова задержался на её ключицах, но на этот раз быстро, почти незаметно. — Ну, раз уж я теперь официально назначен твоим «нянем», я должен следить за тобой. Он прошёл на кухню и выставил пакет на стол. Мива плелась следом, стараясь не смотреть на его широкую спину. Она заметила, что на его левом локте наклеен тейп. — Кенма сказал, ты не поехал из-за травмы, — она кивнула на его руку, пытаясь перевести тему со своего внешнего вида на что-то более безопасное. Куроо мельком глянул на локоть и беспечно повёл плечом. — Пустяки. Тренер решил перестраховаться, чтобы я не выбыл перед важными матчами. Так что неделю я в твоём полном распоряжении, — он обернулся и оперся поясницей о столешницу, скрестив руки на груди. — Чем планировала заняться? Снова хотела рубиться в приставку всю ночь? — Планировала, пока меня не прервали, — буркнула Мива, чувствуя себя странно неуютно под его внимательным взглядом. Она поправила вырез майки, словно хотела скрыть свои ключицы, которые, кажется, Куроо успел рассмотреть. Куроо не сводил с неё глаз. В желтоватом свете кухонной лампы она казалась какой-то слишком… домашней и слегка растерянной. Чистая кожа, раскрасневшиеся после душа щеки и этот запах вишни, который теперь, кажется, пропитал всё пространство вокруг него. Он вдруг сделал шаг к ней. Мива инстинктивно вжалась в дверной косяк, чувствуя себя пойманной. Он просто протянул руку и осторожно взял её за запястье — то самое, которое бинтовал несколько дней назад. — Как руки? — голос его стал тише, лишившись привычного сарказма. — Нормально, — выдохнула Мива, глядя на то, как его длинные пальцы обхватывают её тонкую руку. Он аккуратно перевернул её ладонь, рассматривая почти заживающую кожу. Его большой палец почти невесомо провёл по розовому шраму. Мива почувствовала, как по коже побежали мурашки, а внизу живота что-то предательски ёкнуло. Она помнила, как тепло было от его прикосновений тогда, в медпункте, и это чувство неловкости только усиливалось. — Неплохо, — заключил он, наконец поднимая взгляд на неё. — Но мазать всё равно надо. Он отпустил её руку, но не отошел. Расстояние между ними было настолько коротким, что Мива видела, как расширились его зрачки. Он задержал взгляд на её губах на долю секунды дольше, чем следовало. — Я принёс ужин, — Куроо вдруг кашлянул и отвернулся к пакету, разрушая возникшее напряжение. — Там горячий рамен в боксах. Садись, ешь. Я не хочу, чтобы Кенма по возвращении обнаружил в доме скелет своей сестры. Мива стояла, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Я сама могу заварить лапшу, Куроо. — Можешь, но не будешь, — отрезал он, доставая палочки. — Садись. И не спорь со старшими, это дурной тон. Мива фыркнула, но подчинилась, усаживаясь за стол. Пока он доставал еду, она украдкой наблюдала за ним. Куроо Тецуро в её доме, в пятницу вечером, хозяйничает на её кухне… Это было неправильно. Это было раздражающе. Но почему-то, глядя на его широкие плечи и то, как уверенно он двигается, Мива поймала себя на мысли, что одиночество, которого она так ждала, не идет ни в какое сравнение с этим странным, вишнёвым вечером. И уж точно, этот вечер был не таким неловким, как она ожидала, несмотря на все её попытки скрыть свои чувства.

***

Они закончили с раменом в относительной тишине, нарушаемой лишь негромким прихлебыванием лапши. Куроо ел уверенно и быстро, как и подобает спортсмену, а Мива старалась не смотреть на него лишний раз, сосредоточенно изучая дно своего пластикового бокса. Неловкость после того «сонного происшествия» в медпункте никуда не делась — она сидела глубоко внутри, заставляя Миву чувствовать себя непривычно уязвимой. Когда с едой было покончено, Куроо молча собрал пустые контейнеры, выбросил их в ведро и, опершись руками о край стола, внимательно посмотрел на неё. — Ну что, боец? — он слегка усмехнулся. — Пойдём в гостиную. Он развернулся и, не дожидаясь ответа, направился в комнату. Мива, помедлив секунду, побрела за ним. Куроо по-хозяйски расположился на диване, вытянув свои длинные ноги в спортивных штанах и расстегнув черную зипку чуть ниже, так что стала видна его футболка. Он выглядел до чертиков расслабленным, чего нельзя было сказать о Миве. Она села на другой край дивана, подтянув колени к груди. Чёрная майка чуть сползла, обнажая её острые, изящные ключицы. Мива знала, что он на неё смотрит, и это бесило. Точнее, ей хотелось, чтобы это её бесило. — "Он придурок. Мне абсолютно всё равно на него". — твердила она себе, стараясь игнорировать то, как бешено колотилось сердце. — Знаешь, Мива-чан, — вдруг негромко заговорил Куроо, нарушая тишину. Его голос в полумраке гостиной звучал ниже и бархатистее, чем обычно. — Ты сегодня какая-то тихая. Обычно от тебя колючек больше, чем от ежа. — Я просто устала, — буркнула она, не поворачивая головы. — Неделя была тяжелая. И ты тут ещё... со своим надзором. — Неужели я так сильно тебя утомляю? — он чуть сдвинулся в её сторону по дивану. Расстояние сократилось, и Мива почувствовала его тепло. — А мне казалось, тебе нравится моя компания. В медпункте ты была очень… покладистой. Мива вспыхнула. — Я просто вырубилась! Ты.. был просто ближайшим удобным предметом. Куроо тихо хмыкнул. Он не стал смеяться или подкалывать её, как сделал бы обычно. Вместо этого он медленно протянул руку. Мива замерла, задержав дыхание. Она ожидала, что он снова возьмет её за руку или сделает что-то наглое, но он лишь осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулся пряди её волос у самого плеча. — Вишня, — почти шепотом произнес он. — Весь вечер не могу об этом не думать. Он не касался её кожи, но его пальцы были так близко к ключице, что Мива чувствовала исходящий от них жар. Куроо чуть наклонился вперед, оказываясь в её личном пространстве. Теперь она видела его глаза — глубокие, внимательные, в которых сейчас не было ни капли издевки. — Ты дрожишь, — заметил он, и в его голосе проскользнула такая обезоруживающая нежность, что у Мивы на мгновение перехватило дыхание. — Мне холодно, — соврала она, хотя её кожа буквально горела. — И вообще, прекрати это. — Что «это»? — он чуть склонил голову набок, и его палец невесомо, словно случайно, скользнул по линии её ключицы, поправляя тонкую лямку майки. Этот короткий, почти призрачный контакт отозвался в теле Мивы настоящим взрывом. Её глаза широко распахнулись. Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а внизу живота все сжалось в тугой узел. — Свою… заботу, — выдавила она, пытаясь отодвинуться, но диван закончился. — Я не маленькая девочка, Куроо. И ты мне не парень, чтобы так делать. Куроо замер, глядя ей прямо в глаза. Между ними было всего десять сантиметров. В воздухе витал запах её вишневых волос и его терпкого парфюма. Это было слишком интимно, слишком правильно и слишком страшно одновременно. — Пока не парень, — совсем тихо повторил он её слова с какой-то странной, задумчивой интонацией. Он медленно убрал руку и откинулся на спинку дивана, разрывая дистанцию, но продолжая смотреть на неё так, будто видел насквозь. — Иди спать, Мива-чан. Ты уже клюешь носом, — сказал он, возвращая на лицо свою привычную, чуть лукавую ухмылку. — Я еще посижу немного, проверю, закрыты ли окна. И не переживай… я не кусаюсь. Пока ты сама об этом не попросишь. Мива вскочила с дивана, едва не споткнувшись о собственные ноги. — Иди к черту, Куроо! — бросила она и почти бегом скрылась в своей комнате. Закрыв дверь и прижавшись к ней спиной, она прижала ладони к пылающим щекам. Сердце колотилось так, будто она пробежала марафон. — "Я его ненавижу. Ненавижу, нена..." — она зажмурилась, чувствуя на ключице фантомное тепло его пальцев. — "Кого я обманываю? Твою мать, Тецуро, что ты со мной делаешь..." А в гостиной Куроо сидел в темноте, глядя на свои пальцы, которыми он только что касался её волос, и вдыхал оставшийся в воздухе аромат вишни. Его план «просто присмотреть» определенно летел к чертям с самой первой минуты.