Четвёртый лишний?

-А я и не знал, что могу работать отпугивателем младшего поколения. Всегда вот с ними так… Голос Артёма вроде бы звучит с привычным беззлобным ехидством, но Толя всё равно улавливает мелькнувшую в его глазах грусть и усталое разочарование. Дурацкие лаборанты! Что вот им такого сделал Тукаев, чтобы шарахаться от него, как черти от ладана? Он же всем готов помочь буквально в любой ситуации, никогда не заставляет их ждать у морга попусту и всегда бережно и аккуратно принимает привозимые материалы – и получает в ответ такую вопиющую неблагодарность? Впрочем, Толя и сам хорош – вытаращился на этого нежданного посетителя, как на вселенское зло. Представил бы их Тёма друг другу, что ли – а то он со своей врождённой «везучестью» и деревянной тупостью опять, поди, выпалит сдуру первую попавшуюся ерунду. -Ах, да, - видимо, судмедэксперты всё-таки умеют читать мысли: Артём, едва взглянув на Ломова, тут же спешит исправить собственную ошибку, - В общем, Толь, это мой коллега Борис Селиванов. Борь, это Толя Ломов, мой друг, программист широкого профиля. Селиванов? Тьфу ты, ну конечно! Капитан ФЭС Маргарита Селиванова упоминала иногда в разговорах с коллегами своего мужа – их бывшего патологоанатома, ныне вернувшегося в эстетическую медицину. А убитый, лежащий сейчас у Тукаева на столе, при жизни специализировался как раз в этой области. А значит, Борис наверняка пришёл по делу. А он, параноик чёртов, болтается тут без повода и отвлекает своим неуместным поведением двух врачей сразу! Эх, как бы отсюда ноги сделать-то? Программист растерянно осматривается вокруг в поисках путей к отступлению, но вдруг натыкается на встречный взгляд Артёма – не раздосадованный от его присутствия, как ни странно, а понимающий и даже успокаивающий, будто говорящий: «всё в порядке, ты никому здесь не мешаешь». Зачем этот добрый гений всея ФЭС опять с ним возится – Толя не имеет ни малейшего понятия. Но кивает, давая понять, что всё в порядке, и как можно нейтральнее обращается к Селиванову: -А вы ведь супруг Маргариты Сергеевны, я правильно понимаю? -А вы тот самый Ломов, против которого даже у сестры коррумпированного следака приёма не нашлось, - выдаёт Борис практически одновременно с ним, чем совершенно случайно создаёт очередную неловкость. В коридоре снова повисает напряжённая пауза. Честно говоря, не напоминай Толина голова сейчас готовый взорваться кипящий котёл с неописуемой адской смесью – он всенепременно пожалел бы Артёма, вынужденного метаться взглядом от него к нежданному гостю и изображать из себя не то посредника, не то переводчика. Но, к стыду своему, он за себя-то с трудом отвечает, пытаясь понять, что конкретно его смущает в этом человеке, свалившемся снегом на голову. Но то, что что-то смущает – это очевидно. Другой вопрос, почему. Ведь Селиванов-то с самого начала слова дурного ему не сказал! И даже, как ни странно, не думал сравнивать его с Тихоновым или язвить про круговорот компьютерщиков в силовых структурах. Наоборот, упомянул именно его работу в ФЭС (видимо, слышал что-то краем уха от жены) и с какого-то перепугу приписывает ему причастность к поимке Арины Драговой. Которую так-то задержала никто иная как Маргарита, она же и Олю спасла, пока он, эксперт-недоучка, в морге с очередным приступом валялся. Сталкиваться с очередным живым напоминанием о чудом не случившемся зомби-апокалипсисе – мягко говоря, паршиво. Как бы всё-таки потактичнее, не привлекая к себе лишнего внимания, отсюда ретироваться? У него ведь работа простаивает, в конце концов. Версия с потенциально пострадавшей от скальпеля того хирурга пациенткой и местью её вдовца сама себя не проверит. Точно, на неё он и сошлётся! Но грандиозным планам Толи снова мешает спокойный голос Бориса Селиванова: -Я на самом деле заглянул сюда сегодня не как Ритин муж, а как медик. Артём пригласил меня прийти и проконсультировать, узнав, что я лично был знаком с вашим убитым. Так что вовсе не хотел никого шокировать и, если что, прошу прощения. -Да ладно, - спешит оправдаться Ломов, чувствуя себя ещё большим кретином, чем до этого, если такое в принципе возможно, - Я просто сам не в курсе был, что Маргарита Сергеевна могла что-то обо мне рассказывать. Я работаю-то здесь без году неделя. -А почему по отчеству? – неподдельно удивляется гость, непонятно чему усмехнувшись. «Чёрт! Вот надо мной уже и ржут, потому что я опять наговорил бреда, дубина стоеросовая!» - по привычке ругается сам с собой программист и краем глаза успевает заметить, как Тёма едва уловимо качает головой, будто пытаясь донести до его собеседника, что тему с отчествами и субординацией лучше дальше не развивать. Опять Тукаев за него заступается, да что ж ты будешь делать? Господи, найти бы уже хоть где-нибудь волшебную таблетку, способную превратить бестолковое косноязычное недоразумение вроде него в нормального человека! Ей-богу, он отдал бы за неё любые деньги, лишь бы перестать в конце концов так бездарно позориться, ещё и перед врачами… -Ладно-ладно, понял, - а тем временем Селиванов и бровью не ведёт, будто не заметив ни Толиной досады, ни попыток Артёма взять на себя роль дипломата, - Но, кстати, о Рите – о вашей компании я от неё действительно много чего слышал. И отдельно – о нынешних амбициях нашей Оли. Стоп. А его подругу-то этот всеведущий и вездесущий врач какого чёрта всуе поминает? Вот сейчас Толя с полной ясностью отдаёт себе отчёт, что злится. И столь же ясно осознаёт, на кого и почему именно. Потому что никто, будь он хоть семи пядей во лбу и имей безупречную репутацию и неприкосновенный статус в ФЭС, не имеет права трогать его близких. И тем более это не имеет права делать человек, чья жена пусть и невольно, сама того не желая, но два года была для Ольги кем-то вроде Тихонова – то есть, призраком, триггером и стрессовым фактором. Ломов всеми силами пытается сохранить самообладание, но, судя по всему, получается у него откровенно фигово – во всяком случае, Тёма снова поглядывает на него вопросительно. Ну конечно, он же всем своим видом показывает недовольство по отношению, во-первых, к гостю, во-вторых, к человеку, который именно к Артёму, а не к нему, истерику придурочному, по делу зашёл. Артём имеет все основания его осадить и отчитать. Но вместо этого смотрит сначала обеспокоенно, потом, видимо, поняв что-то, снова качает головой, будто говоря: «не злись на Борю, он свой и никому не желает плохого». Толя очень хочет верить Тукаеву – как-никак, друг и врач одновременно о его природной недоверчивости знает и не поручился бы просто так за человека, в котором сам заведомо сомневается. А ещё Толя отчаянно надеется, что не сошёл с ума, не выдаёт желаемое за действительное, вообразив из себя чтеца мыслей, и невербальные пояснения Артёма интерпретирует верно. Потому что в противном случае придётся признать, что помимо астмы у него имеется в наличии шизофрения или ещё какая-нибудь подобная гадость. Но, судя по миролюбивому настрою судмедэксперта, проблем с адекватным восприятием реальности у него всё-таки нет – во всяком случае, пока. А вот ретироваться отсюда ему всё-таки определённо следовало бы… -Прошу прощения, товарищи медики, - торопливо произносит он, - но мне пора. Работа не ждёт, сами понимаете. Извините, что отвлёк, - и, только его и видели, скрывается за углом. Борис едва успевает кивнуть на прощание, а вот очередного ободряющего Тёминого взгляда Толя уже не замечает, унёсшись в лабораторию со скоростью света. В лаборатории Белая. Увидев припозднившегося напарника, она вполне ожидаемо принимается ворчать, хоть и без особой злости: -Долго ты с патологоанатомами прохлаждался, - ехидничает девушка, но Ломов не желает раздувать конфликт и без возражений кивает, признавая вину, - Так вот, пока вы там общались, я успела выяснить, что в квартире нашего убитого наследил тот же неизвестный мужчина, что и в его кабинете в клинике. Уж вдовец ли это Ксении Гореловой – без понятия, надо, чтобы опера образец его ДНК привезли. -Молодец, - коротко и не слишком дружелюбно отзывается программист и без лишних комментариев погружается в работу. Точнее, пытается погрузиться, но всё равно вместо анализируемой информации по классике видит всем известный непристойный жест. Потому что, несмотря на важность расследования, не может перестать гонять по кругу беспокойные, подозрительные и попросту злые мысли о Маргарите Селивановой, её муже и их слишком уж большой, на его субъективный непрошеный взгляд, роли в Олиной жизни. Нет, он всё ещё не считает их маленькую компанию сектой, в которую кому бы то ни было постороннему вход заказан. И нет, он совсем не против того, чтобы кто-то помогал его подруге готовиться к благословенной аттестации, поддерживал и не давал опускать рук. Вот только, по правде говоря, он совсем не уверен, что эти двое её именно поддерживают, а не наоборот. Ведь говорят же, что «муж да жена – одна сатана». А Ольга когда-то видела в Маргарите чуть ли не злейшего врага. Пусть ошибочно, пусть сама признавала потом свою неправоту, утверждая, что Рита лично ей ничего дурного не делала и вообще не виновата в том, что, цитируя дословно, «один тупой слепой бестолковый капитан» за два года так и не оказался способен разглядеть в ней равную и всерьёз отнестись к её амбициям. Более того, именно с Ритой она заключила пари на тему реализации этих самых амбиций. Но факт остаётся фактом. Оля в своё время настрадалась по самое не могу именно из-за Селивановой. А теперь в ФЭС приходит её супруг и со смехом интересуется, как там у них дела и что там у Дунаевой с аттестацией. Этого Толя, хоть убей, понять не может. Поэтому, решив отвлечься ненадолго от работы, берёт со стола телефон, открывает чат с абонентом «Ольга Катетовна» и замирает в нерешительности. Если сейчас он напишет подруге – он гарантированно испортит им с Оксаной долгожданный выходной. Если не напишет – не сможет смотреть ей в глаза без навязчивых мыслей о том, что там Селивановы за её спиной затеяли. Поэтому, ругая себя последними словами, всё-таки делает выбор в пользу первого варианта и набирает сообщение: -Привет. Не отвлекаю? Извини, если порчу тебе настроение, но сегодня у нас в ФЭС появился Б. Селиванов. Пришёл к Тёме, спрашивал про тебя, а ещё и меня знает откуда-то. Так и должно быть? - и, резко выдохнув и зажмурившись, отправляет. Оля его убьёт. Стопроцентно убьёт. И за испорченный выходной, и за упоминание не слишком приятной навязшей на зубах фамилии. Но всё лучше, чем мучиться сомнениями, да ещё и запарывать из-за этого работу. Остаётся надеяться, его пощадит и не будет добивать хотя бы Рогозина, недовольная слишком уж напоминающей черепашью скоростью работы техотдела. К счастью, терзаться долго Толе не приходится – ответ от девушки приходит почти сразу и, как ни странно, преисполнен дружелюбия и не содержит в себе ни единого обвинения. Ольга Катетовна (сегодня, 15:47): -Привет! Не бойся Борьки, он нормальный мужик, хоть и выглядит иногда как Штирлиц в засаде. Если его пригласил Тёма – значит, так надо. А про меня ему Рита рассказывает – вот он и интересуется. Он и о тебе говорил, что ты перспективный молодой специалист, это тоже она передавала. Так что прочь панику! А это мы с Амели тебя поддерживаем. Прочитав сообщение, программист обнаруживает, что к нему прилагается очередное селфи смеющихся подруг, скорчивших совершенно дурацкие, но очень милые рожицы. При виде их он и сам не удерживается от искренней доброй улыбки, забыв на мгновение, что вообще то он испортил им выходной, лезет тут со своими подозрениями и вообще кто угодно послал бы его в пешее трёхбуквенное – а девчата вот, напротив, привет передают, успокаивают и даже не думают обижаться. И вот про этих двух добрейших созданий он подумал, что они убьют его просто за то, что он перенервничал из-за появления в ФЭС слишком осведомлённого и ранее незнакомого ему человека? Выдохнув с облегчением, Толя снова открывает чат и, еле попадая пальцами по кнопкам на экранной клавиатуре, набирает ответ: -Спасибо. И извини ещё раз, что вас побеспокоил. Оксане привет и хорошего выходного вами обеим! Кстати, фото – супер. Может быть, он и правда напрасно видит враждебность и упрёки в свой адрес там, где ими и не пахнет? Может, чтобы разобраться с этим, ему и правда стоит обратиться в психотерапию, о которой сейчас талдычат из каждого утюга?