Четвёртый лишний?

Работать с Татьяной Белой – само по себе испытание. Работать с непонятно чем с самого утра недовольной, бурчащей и фырчащей Татьяной Белой – испытание в квадрате, требующее недюжинной силы духа, стойкости, выдержки и попросту героизма. Толя себя героем не считает. Ему хочется тишины, покоя и чтобы никто не мешал копаться в контактах ещё недавно успешного пластического хирурга, чьё убийство сейчас как раз расследует ФЭС. А вместо этого у него на рабочем месте – дурдом. Или цирк – не с конями, конечно, а с одной конкретной, несомненно красивой и умной, но сейчас совершенно невыносимой коллегой, найти управу на которую способен лишь один человек во всей конторе. И, как на грех, именно сегодня этот человек не на смене. -Вот везёт Амелиной и Дунаевой, - снова заводит привычную пластинку Таня, - Хорошо кому-то выходной отгуливать, пока кто-то другой пашет тут, как рабы на галерах. -Тань, а тебя не смущает, что Оля вообще-то параллельно со службой к аттестации готовится? – не выдерживает наконец Ломов, - А Оксана до этого четыре дня без продыху пахала, ещё и на ночь в лаборатории оставалась! -Ой, господи, - Белая в привычной манере закатывает к потолку глаза, - Как же я могла забыть, что со мной сегодня работает зануда и одновременно защитник прекрасных дам, про которых при нём и слова не скажи? -Если кое-кто опять поругался с Субботиным, в этом точно не виноват ни я, ни мои подруги! – но Толя уже всерьёз вышел из себя, - И вообще я ему сочувствую. Как он в принципе терпит твой характер? Грубить напарнице явно не стоило. Но сил выносить её дурное настроение и дальше у него просто-напросто уже нет. И вообще, если он сейчас же не эвакуируется отсюда хоть куда-нибудь – он точно либо что-то взорвёт, либо наорёт на Таню и в обоих случаях запорет работу. Нет, отсюда определённо пора делать ноги… Прихватив с собой ноутбук, беспроводную мышь и уже готовые распечатки с переписками погибшего светила эстетической медицины, которые по пути всё равно надо занести Рогозиной, программист, не произнося больше ни слова, покидает лабораторию. Вслед ему доносится растерянное звонкое девичье «эй, ты куда?», но вступать в очередную перепалку с Белой он больше не намерен – как минимум всеобщего спокойствия и безопасности ради. Галина Николаевна, к счастью, результатами его поисков остаётся удовлетворена и поручает проверить последних пациентов убитого. Ломов, рассудив, что этим можно заняться и вне лаборатории, где в данный момент находиться токсично и небезопасно, следует своему изначальному плану и перемещается в буфет. Заодно хоть чаю с печеньками попьёт – ну а что, нужна же подпитка интенсивно работающему мозгу! Полчаса он сосредоточенно изучает рабочие контакты покойного, запивая всё это дело свежезаваренным чаем и закусывая печеньем, и едва успевает зацепиться взглядом за сообщения с угрозами от неизвестного, обвиняющего хирурга в смерти какой-то Ксюши, когда его работу снова прерывают – на сей раз очень хорошо знакомым деликатным и немного насмешливым покашливанием: -Кхм, - подняв глаза, Толя, разумеется, видит перед собой хоть и не зло, но определённо ехидно улыбающегося Артёма, - Кушал эксперт за компом на работе… Ну конечно. Тёма не может спокойно смотреть, как кто-то настолько очевидно пренебрегает режимом питания и гигиеной труда, ещё и сидя при этом в позе буквы «зю», потому что иначе за слишком маленьким ноутбуком тут попросту не обустроишься. -…глаза поломал и желудок испортил, - на автомате отзывается Толя, хоть и понимая правоту этого ворчуна, но место дислокации менять всё равно не желая – только нашёл что-то стоящее, - Тём, у нас полная засада. А в лаборатории работать ну совсем невозможно! -Что такое? Вот сейчас Ломов чувствует себя полным идиотом. Ну зачем он вообще открыл рот совершенно не по делу? Мог бы просто покивать и свалить обратно в лабораторию – так нет, жаловаться принялся, придурок малолетний! А Тукаев как будто по-настоящему забеспокоился – садится рядом, аккуратно отодвигает в сторону его ноутбук и смотрит ещё так выжидающе и взволнованно. Наверняка ведь думает, что у него что-то серьёзное произошло, а он… А он тупой детсадовец, который просто не хочет делить песочницу с плохой шумной злой девочкой Таней. -Насколько я знаю, никаких химикатов, способных спровоцировать приступ астмы, в нашем деле не представлено. Или? – с неподдельной тревогой в голосе уточняет Артём, отчего Толе становится ещё хуже. Тёма что, правда подумал, что его здоровью что-то угрожает? Страшно представить, как он рассердится, узнав, что один компьютерщик-недоросль просто в очередной раз загнался из-за абсолютнейшей ерунды. А ведь этой ерунды могло не случиться, если бы Таня наконец-то наладила отношения со своим старлеем. -Там не химикаты, там Белая, - произносит программист, почти шипя. Злость на коллегу снова берёт своё – в конце концов, это из-за её выкрутасов он не может чувствовать себя спокойно в родном техотделе и вынужден бомжевать с ноутбуком где придётся, - Я не знаю, куда смотрит Лёня или что он вчера натворил, но сегодня я не могу с ней работать. Она ни минуты не может усидеть, чтобы не послать хоть кого-то или что-то ко всей нечистой силе скопом. В общем, приходится радоваться, что она не химик – иначе в лаборатории произошёл бы взрыв. -Ну, Белая в гневе – страшная сила, согласен, - что? На него не собираются смотреть косо, обвинять в ябедничестве, склочном характере или в том, что он в очередной раз раздул из мухи слона? Но Тёма как будто и правда не спешит ничего такого говорить – напротив, улыбается мягко и понимающе кивает, - А что она конкретно сейчас-то выкинула? -Да на девочек бочку катит. Хорошо, мол, им в выходной гулять, пока мы тут паримся. А что Оксана до этого четыре дня почти до ночи работала, а у Оли аттестация на носу – это никого не волнует? Да и вообще, если у них опять с Субботиным смена не совпала – ни девчата, ни я в этом не виноваты! Кажется, выплёскивая праведный (с чем, впрочем, он бы поспорил) гнев, Толя задевает рукой чашку, чуть не смахнув со стола, и едва не наносит урон ещё и имуществу ФЭС – благо, Артём успевает её подхватить, осторожно отставить в сторону и снова с тем же невозмутимым видом обернуться к выдохшемуся другу, будто так и было надо. -В общем, вот я и дезертировал из эпицентра взрыва в более безопасное место, - удручённо признаётся Ломов и вздыхает тяжело, будто расписываясь в собственной безнадёжности. Но Тёма, судя по всему, так не думает: -То, что ты ушёл работать в более комфортную обстановку – это уже похвально. Как и то, что мне выговорился. Но вот не прерывать рабочий процесс за едой – этого не одобряет ни Минздрав, ни я, ни Валентина Владимировна, - смотрит не с укором, но как будто действительно устало и расстроенно, - Ничего бы не случилось, Толь, если бы твоим номерам и профилям пришлось полчаса подождать. -Да понимаю я, - снова со вздохом произносит программист, - Но привычка, сам знаешь, дело прилипчивое. Особенно дурная. -Ну вот кое-кто же отучается потихоньку от дурной привычки кофе как не в себя хлестать, - со смешком припоминает Артём. Но тут у обоих внезапно оживают телефоны, оповещая о новой сетевой публикации. -Так-так, – как ни странно, в этот раз первым успевает её открыть именно Тукаев, - Кстати, эта самая кое-кто только что выложила хроники в реальном времени. Ну-ка, полюбопытствуем… Толя подсаживается ближе и с интересом рассматривает фотографии на экране Тёминого телефона. А посмотреть находится на что. Точнее, на кого. Девушки из их маленькой банды, по всей видимости, решили воспользоваться выходным на полную катушку и наконец-то встретились вне работы. Судя по интерьеру и присутствующей почти в каждом кадре наглой тайской аристократической морде – собрались у Оли дома. -Ну прямо две грации и Катет! – искренне восхищается Толя и вздыхает мечтательно, - Эх, вчетвером бы ещё собраться наконец… -И не говори, - кивает Артём, хмыкнув, - Но, боюсь, не с нашими графиками. Ломов чувствует, как одолевавшее его всё утро раздражение само собой сходит на нет – спасибо Тёме и его поистине исключительному умению слушать. Вот только на смену злости приходит чувство вины. Кто просил его, истеричное капризное недоразумение, изливать свой гнев на Тукаева, который и без того слишком многое на себе тащит? Если бы он сам мог хоть как-нибудь Артёму помочь… Вот только как? Разве что так же внимательно слушать, когда ему понадобятся свободные уши и дружеское участие. -Тём, спасибо, - чёрт, как же ему трудно удержаться от очередного извинения за всё подряд! Но раздражать своим надоевшим хуже горькой редьки моральным мазохизмом друга и врача в одном лице не хочется категорически. А вот показать, что и он рядом, что всегда готов помочь, выслушать, поддержать – это и правда надо, - Если вдруг тебя достанут посторонние посетители в морге или ещё что-нибудь – в принципе, со мной тоже можно делиться чем угодно. -Договорились, - кажется, в этот раз он вроде бы не ляпнул такой уж ерунды – во всяком случае, судя по спокойному и доброжелательному тону судмедэксперта. Теперь Толя понимает в полной мере, почему девушки называют Артёма самым уютным и безопасным человеком в ФЭС. Толя солидарен с ними на все сто процентов. Но как бы там ни было, а к рабочим обязанностям вернуться всё равно приходится. Допив чай, эксперты расходятся каждый на свою территорию. Ломов скрещивает пальцы на удачу, надеясь, что Таня за время его отсутствия хотя бы немного успокоилась и не успела поднять техотдел на воздух. Техотдел, к его огромному облегчению, стоит целый и невредимый. Более того, работающая там Белая, кажется, и не думает катить на напарника бочку за столь долгое отсутствие, даже наоборот – едва его завидев, выдаёт сходу что-то вроде извинений: -Слушай, я тут всё утро бухтела не по делу, ты уж не бери в голову, ладно? Просто расследование это тупиковое, ещё Лёнька, паразит, трубку полдня не брал… Навалилось, в общем, всего. -Да ладно, проехали, - с нескрываемым облегчением машет рукой Толя. Выяснять отношения ему сейчас не хочется ни в коей степени, да и некогда: расследование и впрямь грозит затянуться, требуя концентрации всех возможных сил. Так или иначе, коллеги погружаются каждый в свою работу. Татьяна продолжает изучать отпечатки пальцев и образцы ДНК, привезённые операми из клиники пластической хирургии, где трудился убитый. Толя, в свою очередь, показывает ей найденные за время импровизированного перерыва сообщения, в которых некто угрожает воздать врачу по заслугам за загубленную жизнь некой Ксюши. Ещё немного времени спустя выясняется, что Ксюша (а точнее, Ксения Горелова) реально существовала, более того – была пациенткой покойного, но покончила жизнь самоубийством, оставшись изуродованной после неудачной пластической операции. А вот у неё, в свою очередь, остался муж – точнее, теперь уже вдовец – с номера которого хирургу и были отправлены все эти жуткие сообщения. Белая, решив искупить вину перед напарником за утренний, цитируя дословно, «мозговынос», звонит оперативникам сама, снабдив их новой информацией, и разумеется, выслушивает много интересного от Юли Соколовой, чьи надежды на романтический вечер с Граниным, очевидно, накрылись медным тазом. День идёт своим чередом, как вдруг… -Что там за шум? – первой странное оживление в коридоре улавливает чутким слухом Таня. По всей видимости, где-то между моргом и лабораторией собралась если не вся, то как минимум половина ФЭС с референтами и лаборантами, устроив просто невообразимый гвалт. Вот только по какому поводу? Ломов абсолютно непонимающе пожимает плечами. Он-то в принципе работает здесь всего-ничего и вряд ли поймёт причину устроенной сотрудниками свистопляски, раз уж главное информбюро всея лаборатории, сидящее за соседним столом, и то не в курсе. -Погоди-ка… - «информбюро», навострив уши, будто выцепляет из всего этого многоголосого гула что знакомое. Недоумение на её лице сменяется узнаванием и какой-то совсем уж необъяснимой радостью, - Да чёрт побери, быть не может! – она вскакивает с места, как ужаленная, и несётся в эпицентр событий, сломя голову. У Толи, собственно, особого выбора не остаётся – он по инерции подрывается вслед за девушкой, с любопытством оглядываясь вокруг, но так и не опознав причину всеобщего оживления. В конце концов, ему удаётся понять, что всё это столпотворение образовалось вокруг какого-то мужчины, рассмотреть лицо которого Ломову не удаётся, в отличие от Тани, легко протиснувшейся сквозь толпу с натуральным визгом: -Ты откуда? Мы уж думали, ты совсем пропал! -Ну здравствуй, здравствуй, Татьяна Михайловна, - добродушно посмеивается незнакомец, обнимая Белую, и вот тут-то программисту наконец удаётся разглядеть его как следует. Вот только яснее не становится. Лично ему этот высокий, голубоглазый, тёмно-русый, немного грузного телосложения и средних лет человек совершенно не знаком. Но, судя по всему, знаком всем присутствующим. То есть, скорее всего, кто-то из бывших сотрудников ФЭС – причём его здесь явно любят и уважают, раз такой сыр-бор из-за его персоны устроили. Представил бы его хоть кто-нибудь, что ли… А то ну совсем не хочется единственным тёмным невеждой здесь оставаться. Не успевает эксперт додумать эту мысль, как в коридоре показывается Артём, при виде которого лаборанты почему-то сами собой разбредаются кто куда. А вот неизвестный, заметив Тукаева, спешит навстречу и протягивает в знак приветствия руку, которую Тёма без промедления пожимает. Толе становится не по себе ещё больше. Выходит, нежданного визитёра знает буквально вся ФЭС кроме него, болвана тмутороканского. И это, мягко говоря, не слишком приятно.