Четвёртый лишний?

Первое, что видят следующим утром трое вернувшихся на работу «партизан» – бушующая хлеще любого торнадо Оксана, которую, по всей видимости, за весь прошедший день доконала неизвестность. Толе достаточно одного взгляда на подругу, чтобы понять, каково ей пришлось вчера, и почувствовать себя распоследним козлом на свете. Мало того, что он опять впутал всю ФЭС в очередное дело. Мало того, что Майскому пришлось без преувеличения спасать ему жизнь. Мало того, что Артём сначала провозился с его травмами в морге, а потом и полночи успокаивал, сорвавшись из дома по Олиному звонку. Мало того, что сама Оля терпит его на своей жилплощади, терпит сальные взгляды этого гада-участкового, а сегодня ещё и на смену с мигренью вышла. Теперь к списку его прегрешений добавляется ещё и то, что Оксана, которой всё, пусть и без лишних пугающих подробностей, но вполне чётко и достоверно описал Андрей, переживала за них весь день, а никто из них не удосужился ей даже позвонить, ограничившись короткими сообщениями. Причём ещё можно понять Ольгу, которая наравне с Майским проводила оперативно-разыскные мероприятия сначала на квартире Маши, потом уговаривала начальство позволить использовать её квартиру в качестве штаба, а потом о нём, недотёпе, заботилась. Или Тёму, который сначала был вынужден осматривать и реанимировать его в морге, а потом и вовсе выехал на квартиру Дунаевой на ночь глядя, наслушался всяких неуместных капитанских намёков, а после полночи снова не спал из-за его болей и последствий пережитого приступа. Но сам-то он, который никого не лечил, не защищал и не задерживал, мог бы пару минут потратить на то, чтобы набрать паникующую подругу и сообщить ей, что он живой и ему ничто не угрожает? Так или иначе, гнев Амелиной они все, бесспорно, заслужили. Хотя в первую очередь, конечно же, заслужил он сам. -Амели, - но таким смелым, как Дунаева, ему никогда не стать – вот и сейчас Оля первая берёт в себя в руки, сделав шаг вперёд и решив выступить в роли парламентёра, - Прости нас, пожалуйста. Мы три болвана, у которых за весь день не хватило ума поговорить с тобой по-человечески хотя бы несколько минут. Нам правда всем очень стыдно. Ломов и Тукаев, синхронно кивнув, открывают было рты, чтобы и самим высказать искреннее раскаяние, не прячась за хрупкую спину подруги, но Оксана окидывает всех троих таким злым взглядом, что заготовленные в голове слова извинений рассыпаются в пух и прах. Потому как выясняется, что взбесило их названую сестру вовсе не это. -Вы на самом деле трое непуганых идиотов, - произносит она очень тихо, приблизившись ко всей компании почти вплотную, - А знаете почему? Потому что вы оба, - кивает Толе и Ольге, - являетесь с утра пораньше на работу, хотя одного чуть не убили, а другая с ним полночи возилась. А ты, - сверкает глазами в сторону Артёма, - отпустил их на работу. Вы хоть можете себе представить, каково мне вчера было, когда вы сначала трубки полдня не брали, а потом я узнаю от Андрея, что Олька устроила у себя в квартире окоп, который ещё и охраняется всего-то одним участковым? А если бы кого-то из вас вчера, прости господи… - не договаривает и суеверно стучит по деревянному столу. Толе дико стыдно и дико жутко. Ещё никогда он не видел добрейшую душу Оксану в таком бешенстве – даже когда открылась вся правда об охотнике на блондинок, чуть не лишившем жизни Наталью Хазаринову. А страшнее всего – что она ни секунды не повышала голос ни на полтона, выплеснув свой гнев почти шёпотом. И только сейчас он, слепой кретин, замечает, что девушка плачет – тоже беззвучно, лишь немного щурясь от накатившей душевной боли. -Оксан… - пытается что-то сказать, но Амелина только рукой машет и вдруг обнимает всех троих: -Ребята, я вас очень прошу, не рискуйте собой. Ну вы могли бы остаться дома, позвонить Рогозиной, попросить кого-нибудь вас подменить. Кому будет легче, если вы сляжете на рабочем месте? Не говоря уж о том, что ты, - снова сквозь слёзы пытается подмигнуть Дунаевой, но уже без злости, - хронически в опасности по долгу службы. Ломов в очередной раз поражается доброте и всепрощению подруги. И клятвенно обещает взять сегодня большую часть её трудов на себя, при этом следить за своём состоянием и не скрывать, если что, обострившихся проблем со здоровьем ни от неё, ни от Тёмы. Сам Артём кивает, подтверждая готовность оказать медпомощь кому угодно и в какой угодно момент. К счастью, успокоиться всём удаётся до того, как рабочий день начинается официально, а товарищ полковник собирает всех на традиционную утреннюю «летучку». По итогам совещания Ольга и Сергей Майский отправляются на поиски Виктора Борисова, получив его адрес, контактные данные и договорившись с экспертами быть всегда на связи. Толя и Оксана возвращаются в лабораторию искать эту самую дополнительную информацию. Артём за неимением (тьфу-тьфу-тьфу!) трупа на секционном столе мечется между лабораторией и Рогозиной, работая, где может, лишней головой и парой рук. -Толь, прости, что я на тебя и на всех вас вообще сорвалась, - со вздохом произносит подруга, стоит им обоим вернуться в техотдел, - Я просто чуть не насмерть за вас испугалась. Вы все трубку полдня не берёте, а потом приходит Андрей, говорит, что тебя избили, а Оля взялась предоставить тебе убежище в её квартире. -Оксан, ты вообще о чём? – Ломов может только поражённо на неё уставиться, - Тебе-то за что извиняться? Мы и правда трое растяп. Ну а то, что на работу вышли – так не мог я дома отсиживаться, пока Витька и Маша неизвестно где. -Дуралей ты компьютерный, вот ты кто, - с ласковым укором бормочет Амелина, снова обнимая ничуть не обиженного её эмоциональной характеристикой напарника, - Ты вообще спал сегодня хоть сколько-нибудь? -Кое-как левой ногой. Причём в буквальном смысле, - невесело отшучивается Толя, ещё немного морщась от боли в вышеупомянутой подвёрнутой ноге, - Но я не мог не выйти на дежурство, сама понимаешь. И Оля не могла. -С Олей я ещё отдельно поговорю, - бурчит Оксана, в ответ на что друг поспешно замолкает, уже усвоив для себя, что в женские тайны и недомолвки мужчине лучше не лезть, будь он хоть брат, хоть сват. А тут, по всей видимости, и впрямь имеется что-то, что девушкам лучше обсудить и без него, и без Артёма. Да и вообще у них тут работа стоит – ещё косой десяток непросмотренных записей с камер наружного наблюдения, на которых мог засветиться Витька. Витька и засвечивается. Сначала – через квартал от своего дома, потом – непосредственно у своего подъезда, а вот потом на камерах больше не появляется, зато его телефон фиксировался в последний раз недалеко от некоего заброшенного здания, адрес которого Толя тут же пробивает и скидывает Дунаевой на мобильный. А вот местоположение Маши пока так и остаётся загадкой. Ни один из её контактов не пересекается ни с Витькой, ни с другими его знакомыми. Зато детализация вызовов так и кишит многочисленными левыми номерами. Надо бы проверить их. Наверняка девушка вляпалась во что-то опасное и, скорее всего, не слишком законное – просто так от хорошей жизни с незарегистрированными номерами по несколько раз на дню не созваниваются. Толя и пробивает методично номер за номером, впадая в натуральный ужас. Больше половины из этих номеров перманентно высвечиваются в одной соте с другими устройствами, симки которых числятся за лицами, имеющими судимости. Причём серьёзные судимости – куда уж там ему самому с каким-то «злоупотреблением должностными полномочиями, не повлекшим тяжких последствий»? -Толь, пойдём обедать, - поднять голову от работы ему удаётся почти через три часа от острого тычка локтем в бок. Вздрогнув, он встречается глазами с Оксаной – тоже уставшей и озабоченной. И да, он прекрасно волнение подруги понимает – но просто не может себе позволить покинуть лабораторию даже на несколько минут. Вдруг Витькин телефон включится в какой-нибудь соте города? Или сам Витька засветится на очередной камере наблюдения? В общем, какой уж тут перерыв? Оксана не спорит, хоть и качает укоризненно головой. Тёма наверняка тоже будет недоволен и вот-вот придёт устраивать совершенно справедливый разнос за пренебрежение гигиеной труда и нездоровые пищевые привычки. Но ничего с собой поделать Толя не может. По крайней мере, пока не найдёт пропавшего Витьку. Живым или… Додумать последнюю мысль программист себе категорически запрещает – не хватало ещё беду накликать собственными недобрыми глазами и дурной головой! Но и успокоиться не может, отсматривая запись за записью. Ещё через час в ФЭС возвращаются Оля с Майским, но в лабораторию не спешат. Ломов и присутствие-то их может определить только по раздающимся из коридора голосам – каким-то непривычно приглушённым и настороженным. Он совсем мельком видит майора, направившегося, скорее всего, отчитываться Галине Николаевне – а вот Ольга пропадает из его поля видимости надолго, буквально сквозь землю провалившись. На душе скребётся косой десяток кошек – и не холёных породистых аристократов вроде всеми уважаемого Катета, а злющих всклокоченных дворовых созданий, которые вот-вот раздерут эту самую душу в клочья. Почему Дунаева к ним не зашла? Что она скрывает? Ничего путного на ум не приходит. Зная Олину ответственность, добросовестность и особое отношение к ним с Оксаной, она либо прячется, получив на задании травму, либо узнала нехорошие новости о Витьке. Ни один из возможных раскладов Толе не нравится. Но других, по всей видимости, увы, не предусмотрено. Старлей появляется в техотделе почти через час. И не одна, а в сопровождении Артёма, который, судя по его обеспокоенному взгляду на неё саму, недавно оказывал ей медпомощь. Чёрт… Неужели её и правда ранил один из этих мерзавцев, на чей след они с Майским напали? Но на девушке не обнаруживается ни одной по крайней мере видимой глазу травмы – а вот выражение её лица оставляет желать лучшего. Да и держится она так, будто Тёма ей только что дозу успокоительного вколол. А значит, была причина. И даже не стоит ходить к гадалкам или экстрасенсам, чтобы понять, какая. -Толь, Амели, у нас тут… в общем, совершенно никуда не годящиеся новости, - голос Оли, обычно звонкий, чёткий и решительный, звучит сейчас почти как шелест, и почти не оставляет поводов для сомнений. Оксана, судя по застывшему в зелёных глазах ужасу и прижатым ко рту ладоням, тоже всё понимает. Задать вслух риторический по сути вопрос сейчас трудно, как никогда – будто каждое слово не меньше пуда весит. Но совершенно необходимо – так хотя бы он не повесит лишнюю ношу на Ольгу, которую и так, по всей видимости, реанимировать пришлось. -Витьки больше нет, да? – наконец произносит программист совершенно спокойно, сам при этом ожидая ответа на грани паники. Ответом ему служит молчаливый одновременный кивок от обоих пришедших с такой печальной вестью друзей. Вот и всё. Вот и всё, Ломов. Ещё одного пусть и не слишком близкого, но одного из немногих знакомых хороших людей убили вооружённые отморозки. И страшно представить, что за участь в таком случае постигла Машу. Лучше бы его самого, если уж на то пошло…