Красная зона

      Экзамен по сопромату я сдала на «отлично». Профессор Громов, противный старый пердун с лицом морщинистым, как подошва покрышки «Мишлен», принял мою работу с кислой миной. Ему не нравилось, что какая-то девчонка разбирается в сопротивлении материалов лучше, чем его любимые мальчики-отличники, состоящие на обеспечении у своих богатеньких родителях. На экзаменах именно они подкладывают ему в карман кругленькие суммы, чтобы любимые детки не напрягали на учебе свои маленькие мозги. Но спорить с расчетами, над которыми я сидела почти безвылазно, было бесполезно.       — Ветрова, — сказал он, когда я забирала зачетку. — У вас талант. Вы могли бы поступить в магистратуру, защитить диссертацию. Почему вы не ходите на спецкурсы?       — Денег нет, Иван Матвеич, — улыбнулась я максимально невинно, отодвигая неприязнь к нему чуть в сторону. — На спецкурсы тоже платить надо. Он вздохнул. Мы оба знали правду: я хожу только на то, что оплачено стипендией. Всё остальное время я провожу в гараже. Потому что гараж кормит. Гараж дышит. Гараж — это единственное место, где я хозяйка своей жизни. И где не видно моего отвращения не только к проплаченным преподавателям, но и к собственной жизни, в которой даже спустя двадцать лет мне нужно дотошно распределять свой маленький бюджет и беречь любую копейку. Я вышла в коридор и почти сразу в кого-то врезалась. — Смотри, куда прешь, — рявкнула я по привычке, поднимая глаза… и замерла. Передо мной стоял он. Высокий, темные волосы уложены так, будто он только что из салона, рубашка выглажена до хруста, пиджак сидит идеально. На груди — бейдж «Ассистент декана». И смотрел он на меня так, будто я — пятно грязи на его вылизанных ботинках. — Это вы мне? — спросил он спокойно. Голос низкий, ровный, без эмоций. Как диктор в лифте. — Ох! Конечно же, нет, соседнему столбу, — огрызнулась я и попыталась обойти его. Он шагнул в сторону, перекрывая путь. Ну что за шкаф с внешностью греческого бога?! Такое ощущение, что Китайская стена будет уже по сравнению с его торсом. Только жаль, что природа обделила его координацией. Она бы ему явно не помешала. — У вас пятно, — сказал он, кивая на мои любимые джинсы. Я опустила взгляд. На бедре красовалось масляное пятно размером с кулак. Вчера меняла прокладку ГБЦ на «десятке» одного клиента, видимо, не оттерла. — Поздравляю, вы главный сыщик университета, — я скрестила руки на груди. — Дальше что? Арестуете меня за несанкционированное загрязнение денима? Или проведете воспитательную беседу на тему того, как должен выглядеть образцовый студент нашего прекрасного ВУЗа? В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Видимо, девочки в этом храме науки привыкли с ним заискивать, а не брызгать ядом. Ассистент декана, сынок ректора, золотой мальчик — я слышала о Руслане Соболеве намного больше, чем бы мне хотелось. А еще всегда обходила его стороной, чтобы не столкнуться с фанатками еще одного отпрыска противных мажоров. — В университете принят дресс-код, — продолжил он менторским тоном. — Студенты обязаны… — Все таки воспитательная беседа… Слушай, Соболев, — перебила я, теряя терпение. — Я только что сдала экзамен, который твои друзья-отличники пересдают по три раза и только благодаря деньгам своих мамочек и папочек. Я ночь не спала, учила формулы, а до этого — чинила карбюратор дяде Васе из соседнего дома. Так что извини, что мой внешний вид не соответствует твоим представлениям о рае. Если хочешь пожаловаться — вон деканат, через три двери налево. Он моргнул. У бедняги, судя по всему, заклинил мозг, обнаружив ошибку среди идеальной системы. На секунду маска невозмутимости сползла, и я увидела в нем что-то живое. Что-то, что зацепилось за мои слова. — Вы чините карбюраторы? — спросил он, и в голосе впервые появилась заинтересованность. — А вы глухой? Я же сказала. Если есть проблемы со слухом, обратитесь к врачу, деньги на него у вас точно найдутся. Я развернулась и пошла по коридору, чувствуя спиной его взгляд. Странный тип. Красивый, конечно, если вам нравится тип «холодный фарфор». Но слишком правильный. Такие или ломаются быстро, или гнут других. Проще говоря, с такими индивидами лучше не связываться от слова «совсем». Мне было не до него. Коля ждал меня на парковке. Мой лучший друг, штурман и просто человек, который знает обо мне больше, чем я сама иногда хочу помнить. Он сидел на капоте моей «Субару», которая, в отличие от меня, выглядела вполне прилично. Новый обвес, тонировка, литые диски — все, что заработано потом и кровью. — Ну что? — спросил он, спрыгивая. — Сдала? — А ты сомневался? — Никогда. — Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Ветерок, есть разговор. Я напряглась. Коля называет меня «Ветерком» только когда случается что-то серьезное. Обычно я для него Марго, или «командир», или просто «эй, ты, гонщица». — Говори. — Тот парень… ну, который в аварию попал две недели назад. Авдеев-младший. — Я помню, — ответила я глухо. Я не забывала лица людей, которые могли погибнуть из-за моей гонки. Даже если я была впереди и не видела момента аварии. — Он вышел из комы. Я выдохнула. Хоть что-то хорошее. Даже если человек по характеру не подарок, его жизнь все равно ценна. Поэтому оставить ее на нелегальных студенческих гонках — кошмар с высоким шансом стать реальностью. — Это отлично, Коль. Правда отлично. Я боялась, что… — Он вышел из комы, — перебил Коля, и голос его дрогнул. — И сказал, что это ты его подрезала. Я замерла с ключами в руке. Какого черта… — Что? — Он сказал брату, что Вихрь специально пошла на таран. Что ты выбила его с трассы. — Это ложь! — рявкнула я. — Я была впереди! Я вообще его не видела, пока он не вылетел в кювет! — Я знаю, — Коля положил руку мне на плечо. — Я знаю, Ветерок. Я был там, я всё видел. Но проблема не в этом. Проблема в том, что его брат — Матвей. Матвей. Это имя знали все, кто хоть раз выезжал на ночные гонки. Матвей держал половину нелегальных тотализаторов в городе. У него были люди, деньги и зуб на тех, кто переходит дорогу его семье. — Он объявил на тебя охоту, — тихо сказал Коля. — Ищет Вихря по всему городу. А Вихрь — это ты. Я прислонилась к машине. Солнце светило по-весеннему ярко, студенты бежали мимо счастливые, сдали экзамены, впереди каникулы. А у меня внутри поселился холод. Впервые за много лет в душу тек липкий страх за свою шкуру. — Что будем делать? — спросил Коля. — То же, что всегда, — ответила я, беря себя в руки. Боятся сейчас нельзя. Никогда нельзя. — Готовиться к «Красной зоне». — Ты с ума сошла? Матвей там будет! Он спонсирует приз! — Именно поэтому я там буду. Если я не поеду — все поймут, что я струсила. А если я струсила — значит, мне есть что скрывать. И тогда Матвей меня найдет быстрее. Ах да, я — не добыча, чтобы объявлять на меня охоту. И поэтому те, кто в этом сомневаются, сами станут зверушками, которых я подстрелю пулей под названием «правда». Коля покачал головой, но спорить не стал. Знал: если я что-то решила, переубедить меня невозможно. — Ладно, — вздохнул он. — Но тебе нужен штурман. Я не смогу, у меня практика в июне. Да и не справлюсь я с этой трассой, там такие развязки… — Найду, — отрезала я. — В универе полно народу. — Который днем учатся, а ночью спят? Ветерок, нам нужен кто-то с холодной головой. Кто не будет орать от страха и дергать ручник в поворотах. Я кивнула. Он прав. Штурман на «Красной зоне» — это не просто навигатор. Это второй пилот. Он должен чувствовать машину, читать трассу на три шага вперед и не бояться лететь в пропасть вместе со мной. Где ж такого взять? Такого же отбитого, чтобы учавствовать в гонках, но умеющего сохранять спокойствие даже тогда, когда смерть так и хочет поцеловать. — Ладно, — сказала я, открывая дверь. — Поехали в гараж. Там решим. Мы сели в машину. Я уже завела двигатель, когда в зеркале заднего вида мелькнула знакомая фигура. Соболев выходил из университета, поправляя идеальный узел галстука. Луч света упал на его лицо, и на секунду он показался мне почти живым. — Смотри-ка, — хмыкнул Коля. — Золотой мальчик собственной персоной. Говорят, папаша его в гробу видал эту работу, но Матвей решил доказать, что сам всего добьется. Месяц как ассистент, а уже всех достал своей правильностью. — Знаю, — буркнула я. — Только что имела удовольствие проверить. — Ну и как он? — Холодный, как морозилка. И смотрит так, будто я — бракованная деталь. Коля засмеялся. — Обычная история. Такие, как он, не понимают таких, как мы. Я хотела согласиться, но вдруг заметила кое-что странное. Руслан остановился у своей машины — новенькой «Камри», серой и незаметной, как мышь, — и не сел в нее. Вместо этого он достал телефон, нахмурился и начал быстро печатать. А потом посмотрел прямо на мою «Субару». Прямо на меня. Наши взгляды встретились через стекло. Всего на секунду. Но в этой секунде было что-то… неправильное. Слишком пристальное внимание для простого ассистента, который только что отчитал меня за грязные джинсы. Я нажала на газ. «Субару» взревела и вылетела с парковки, оставляя за собой запах паленой резины. — Ты чего? — удивился Коля. — Ничего, — ответила я, но в голове уже крутилась мысль: а не слишком ли вовремя появился этот правильный мальчик? Слишком гладкий, слишком холодный, слишком… следящий. В гараже я выбросила его из головы. Нужно было готовить машину. «Красная зона» не прощает слабаков, а мой двигатель после последней гонки требовал серьезной доработки. Я нырнула под капот и забыла обо всем. Час спустя Коля тронул меня за плечо. — Марго, тут к тебе. Я вылезла из-под капота, вытирая руки ветошью, и чуть не ударилась головой. Либо у меня переутомление, из-за чего появились глюки, либо кое-кто заблудился по пути в свой дворец. В дверях гаража стоял он. Руслан Соболев собственной персоной. Без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами, и выглядел он… почти нормально. Почти человеком. — Чего тебе? — спросила я, не скрывая раздражения. — Пришел дочитать лекцию про дресс-код? Так у меня тут спецовка, она по статусу положена. — Я не за этим, — ответил он. Голос всё такой же ровный, но в глазах что-то изменилось. — Я слышал, вы ищете штурмана. Я переглянулась с Колей. Тот пожал плечами. — Откуда информация? — Университет — маленький мир, — Матвей сделал шаг вперед. — А ночной — еще меньше. Просто нужна знать, в каких его углах что искать. — Ты что-то понимаешь в ночных гонках? — недоверчиво спросила я. — Ты, чья жизнь расписана по минутам? Подожди немного, я померяю температуру. Кажется у меня горячка, из-за которой мерещится то, чего в этом мире быть не может. — Моя жизнь — это моя жизнь, — он говорил спокойно, но я чувствовала напряжение. Нервничает мальчик. А если нервничает, скорее всего, врет. — А гонки… скажем так, я хочу понять, что там происходит. Изнутри. Коля хмыкнул. — Слушай, парень, это тебе не кружок кройки и шитья. Там реально опасно. — Я умею считать риски, — Матвей смотрел только на меня. — Маргарита, я видел, как вы водите. Вы не гонщик, вы — инженер. Вам нужен человек с холодной головой. Я умею держать ее холодной. Я молчала. В груди все больше крепло ощущение, что Соболев лжет. Что-то здесь было не так. Слишком правильный, слишком гладкий, слишком вовремя. Слишком много «слишком». Но, черт возьми, он прав. Мне нужен штурман. — Испытательный срок, — сказала я наконец. — Одна поездка. Если не наложишь в штаны — поговорим. — Договорились. Он протянул руку. Я посмотрела на его ладонь — чистую, без единой мозоли. И пожала. Ладонь оказалась твердой и теплой. Совсем не такой, как я ожидала. — Завтра в десять вечера, — сказала я, отпуская руку быстрее, чем следовало. — Не опаздывай. Руслан кивнул и вышел. Коля проводил его взглядом и присвистнул. — Ты уверена? — Нет, — честно ответила я. — Но других вариантов у нас сейчас, как ты сам мог заметить, нет. — А если он стукач? Если его папаша решил прикрыть гонки? — Тогда мы это быстро выясним, — я усмехнулась. — И я лично выкину его на трассе. Но внутри у меня шевельнулось сомнение. Не страх, нет. Что-то другое. Что-то, связанное с этим взглядом — слишком внимательным, слишком изучающим. И с рукопожатием, которое задержалось на секунду дольше нужного. Я тряхнула головой и снова нырнула под капот. Завтра всё станет ясно.