Красная зона

      Я ждала его ровно пятнадцать минут. За это время умудрилась выкурить две сигареты и сотню раз обдумать, чего добивается этот золотой мальчик. Если он решил ввязаться в это все по собственному желанию, то папаша его загрызет. Золотой мальчик, кстати, не опоздал — Матвей появился в гараже без двух минут десять, как по расписанию. Я ждала, потому что хотела посмотреть, как он поведет себя в незнакомой обстановке. Пока я делала вид, что занята настройкой форсунок, он стоял у входа и рассматривал гараж с выражением лица, которое бывает у людей, впервые попавших в зоопарк. Ну да, вряд ли до этого у него была возможность полюбоваться прелестями жизни работяг, которые не купаются в деньгах, а круглосуточно торчат на работе, чтобы заработать на крошку хлеба. — Кофе будешь? — крикнула я из-под капота. — Нет, спасибо. — Воды? — Тоже нет. — Сядь тогда куда-нибудь, не маячь. — я начинала раздражаться. Богатенький мальчик боится отравиться тем, что ему подсунут в стареньком гараже? Ну и пусть. Обезвоживание так обезвоживание. Он нашел табуретку, аккуратно протер ее листком бумажного полотенца (я следила краем глаза) и сел. Идеально ровная спина, руки на коленях. Ждет. Я прыснула со смеху, прикрыв это кашлем. Коля, который приперся за час до этого «помогать», толкнул меня локтем. — Слушай, а он прикольный, — шепнул он. — Прямо робот. Интересно, у него кнопка есть? — Отвали, — буркнула я, но улыбнулась. Выходить из-под капота не хотелось. Там, в привычном мире масла и железа, было спокойно. А здесь, в гараже, сидел непрошеный гость, от которого веяло чуждостью, как от инопланетянина. Он выглядел как слиток золота, который случайно уронили в грязную лужу. Но тянуть резину было нельзя. Я вылезла, бросила ветошь в ящик и повернулась к Руслану. — Правила такие, — начала я без предисловий. — В машине не орать и не блевать. Не хвататься за руль, отрублю руки. Не пытаться давать советы по вождению, иначе выкину прямо на ходу. Твоя задача — читать карту и смотреть по сторонам. Увидишь полицию, ДПС, или просто подозрительную машину — говори сразу. Вопросы? — Никак нет, — ответил он с легкой усмешкой. Усмешка ему шла. Делала его почти человеком. — Тогда поехали. «Субару» завелась с пол-оборота. Я гордилась этим мотором, потому что собирала его сама, с нуля, из того, что нашла на разборках и купила на последние деньги. Он выдавал двести двадцать лошадей при весе чуть больше тонны. Этой машиной я гордилась всегда. Руслан сел рядом, пристегнулся (я мысленно поставила плюсик), и положил руки на колени. — Карта в бардачке, — сказала я, выруливая из гаража. — Изучай. Поедем по ночному городу, потом на промзону. Там трасса сложная, с закрытыми поворотами. Посмотрим, как ты справишься. Он достал карту, развернул. Навигаторов мы не используем — слишком легко отследить. — Почему «Субару»? — спросил он, пока я лавировала между машинами на выезде из промзоны. — А что не так с «Субару»? — Обычно гоняют на чем-то европейском. Ну, мне так кажется — Обычно — это скучно, — я выкрутила руль, вылетая на пустынную ночную трассу. — Моя малышка — это характер. Она живая. Она прощает ошибки, но не прощает трусости. Для меня она значит слишком многое и я от нее не откажусь даже под дулом пистолета. Слишком многое с ней прошли. Понял? — Понял, — он снова усмехнулся. — Философия вождения от Маргариты Ветровой. — Заткнись и смотри на дорогу. Первые километры мы ехали молча. Город спал, фонари размазывались в светящиеся полосы по стеклу. Я специально не гнала — давала ему привыкнуть, почувствовать машину. — Сбавь скорость, — вдруг сказал Матвей. — Что? — Сбавь скорость. Через двести метров пост ДПС. Они обычно прячутся за тем рекламным щитом. Я сбросила газ. Метров через сто пятьдесят увидела в темноте знакомый силуэт машины с мигалкой. Притаились ребятки. — Откуда знал? — спросила я, проезжая мимо поста с честными пятьюдесятью километрами в час. — Я же ассистент декана, — пожал плечами Руслан. — Мы взаимодействуем с разными структурами. В том числе с ГИБДД. Знаю их привычные места засад. Я покосилась на него. — Полезный навык. — Стараюсь. Через полчаса мы добрались до промзоны. Старые заводские корпуса, заброшенные цеха, рельсы, вросшие в асфальт. Днем здесь страшно, ночью — самое оно для гонок. Привычная обстановка, к которой я успела привыкнуть настолько, что это место часто мне снилось. Конечно же, когда было время на сон. — Трасса начинается за тем поворотом, — показал Соболев на карту. — Два километра прямого участка, потом серия поворотов, потом мост через реку, и финиш у старой котельной. — Быстро учишься. — Я юрист. Нам положено быстро вникать в материал. Я хмыкнула и вдавила педаль в пол. «Субару» привычно взревела и рванула вперед. Прямой участок я прошла на двухстах. Руслан сидел молча, только пальцы чуть сильнее сжались на коленях. Краем глаза я видела, что он смотрит не на дорогу, а на спидометр. Считает, наверное. Первый поворот я взяла в управляемом заносе. Машина послушно вильнула хвостом и выровнялась. Второй — сложнее, с резким сужением. Я сбросила газ до ста сорока, вписалась. — Хорошо пошла, — негромко сказал парень. — Что? — учитывая, сколько раз я уже успела его переспросить, к врачу нужно не золотому мальчику, а мне. — Я говорю, хорошо пошла. Ты чувствуешь машину. — Я же сказала: она живая. — Теперь верю. Третий поворот оказался с сюрпризом. Я знала эту трассу как свои пять пальцев, поэтому заметила масляное пятно на асфальте за секунду до того, как мы влетели в него. — Держись! — крикнула я, выворачивая руль. Машину закрутило. Мир за окном превратился в карусель — черное небо, ржавые стены цехов, снова небо. Я боролась с рулем, ловила сцепление, молилась всем богам моторов, чтобы нас не выкинуло в отбойник. — Газ! — вдруг заорал Руслан, из-за чего у меня заложило ухо. — Добавь газу! Я не думала ни единой секунды. Просто сделала, как он сказал. «Субару» взвыла, колеса нашли точку опоры, и нас выровняло. Я выдохнула, сбросила скорость до ста и остановилась прямо посередине трассы. В груди колотилось сердце. Руки дрожали. В крови кипел адреналин, напоминающий, за что я люблю гонки. — Ты как? — спросила я, поворачиваясь к Матвею. Он был бледный, но спокойный. — Жив, — ответил он. — А почему ты закричала «держись», если за рулем была ты? Я засмеялась. Не знаю, из-за чего, просто захотелось. — Привычка. Когда Коля в машине, я всегда так ору. — Я не Коля, — он посмотрел на меня. В свете приборной панели его глаза казались почти черными. — Я не буду хвататься за руль. И не буду паниковать. Я буду делать свою работу, на которую сам согласился. Договорились? — Договорились, — ответила я, трогаясь с места. Оставшуюся часть трассы мы прошли идеально. Матвей четко читал карту, предупреждал о ямах и закрытых поворотах. Когда мы финишировали у старой котельной, я заглушила двигатель и откинулась на сиденье. — Неплохо, — сказала я. — Готовилась к худшему. — Это был тест? — Это было знакомство. Тест будет завтра. Я вышла из машины, потянулась. Ночь пахла бензином, ржавчиной и свободой. Сзади хлопнула дверь — Руслан, последовав моему примеру, тоже вышел. — Маргарита, — негромко позвал он. Я обернулась. — Тот джип на прямой. Ты видела? Я напряглась. — Какой джип? — Черный. Тоёта. Он стоял у въезда в промзону, когда мы начинали. Потом исчез. А когда нас закрутило на повороте, я видел его фары в зеркале. Он наблюдал. Я похолодела. — Уверен? — Адвокатская привычка — замечать детали. Я уверен на все сто. Черный джип. Тоёта. У Матвея был черный джип. — Нам пора, — сказала я, резко открывая дверь. Только этого мне не хватало. — Садись. Мы уехали оттуда так быстро, как позволял асфальт. Руслан молчал, но я чувствовала его взгляд. Заинтересовался моей реакцией на незнакомую ему машинку. Только когда мы выехали на освещенную трассу, я позволила себе выдохнуть. — Спасибо, — сказала я нехотя. — За что? — За то, что заметил. Я была слишком занята трассой. — Это моя работа, — он помолчал. — Маргарита, у тебя проблемы? — У всех есть проблемы. Если захочу — расскажу, не захочу — промолчу. В данный момент я не хочу. — Судя по тому, как ты сбегала с трассы — это не та проблема, которую можно отнести ко всем. Я резко затормозила у обочины. Повернулась к нему. — Слушай, Соболев. Ты хотел быть штурманом — ты им будешь. Но в мои дела не лезь. Ясно? Мы с тобой не друзья, чтобы я тебе душу изливала. Он посмотрел на меня долгим взглядом. Что-то внутри больно кольнуло. Я перегнула палку? Даже если так, сам виноват. Не надо пытаться пробраться туду, куда тебе пробираться не нужно. — Ясно, — сказал он наконец. — Отвезешь меня в университет? Моя машина там. — А почему ты вообще без машины? — Хотел посмотреть, как ты поведешь себя в незнакомой обстановке. Думал, если я приеду на своей, ты будешь меньше доверять. Я моргнула. — Ты серьезно? — Я же говорил: я умею считать риски. Я покачала головой и нажала на газ. Мы ехали в молчании. Где-то на полпути к университету я поймала себя на мысли, что этот странный правильный парень начинает мне нравиться. Не так, как нравятся парни обычно. А как… как интересный собеседник. Как равный. Снаружи он кажется таким же, как и остальные золотые детки, но что-то мне подсказывало, что начинка у этого человека чем-то схожа с моей собственной. Опасная мысль. Я выкинула ее из головы. Сближаться с ним — не в моих планах. Соболев — вынужденная мера, к которой я прибегну на короткий срок, чтобы разобраться с одним напыщенным индюком, совравшим старшему братику. Когда мы подъехали к университету, было уже за полночь. Матвей вышел, задержался у двери. — Завтра в то же время? — В то же, — кивнула я. — И надень что-нибудь похуже. Рубашка и галстук на гонках не выживут. Да и лишнее внимание привлекать будут, это мне ни к чему. Он улыбнулся — впервые по-настоящему, широко, почти по-человечески. — Договорились. Я смотрела, как он садится в свою скучную «Камри» и уезжает. И только когда его фары скрылись за поворотом, заметила на пассажирском сиденье сложенный листок. Я развернула его. Это была карта. Та самая, с которой мы работали. Но на обратной стороне Руслан написал что-то от руки. Когда только успел? «Черный Тоёта Ленд Крузер. Номер А 777 МР. Если он появится снова — звони. Мой номер ниже» — красивым почерком было выведено на бумаге. Еще один признак идеального ребенка. Внизу красовался номер телефона. Я смотрела на листок и не знала, что думать. С одной стороны — помощь. С другой — слишком много вопросов. Откуда он запомнил номер? Зачем ему это? И главное — почему он решил, что я буду ему звонить? Я убрала листок в карман и поехала в гараж. Ночью мне снилась трасса, масляное пятно и черный джип, который таял в зеркале заднего вида, как дым. А еще снился Соболев. Этот гад пробрался не только в то, что мне дорого, но и в мой сон. Наглости ему точно не занимать. Проснулась я злая и разбитая. За окном светало, а в голове крутилась только одна мысль: испытательный срок продолжается. И если этот золотой мальчик действительно работает на кого-то еще, я это выясню, чего бы мне это не стоило. Даже если для этого придется рискнуть всем, что у меня сейчас есть.