Красная зона

      Утро дня квалификации встретило меня серым небом и противным моросящим дождём.       Капли стекали по стеклам машины, подгоняемые дворниками. Но расстраивало меня не это. Несмотря на все мои попытки взять себя в руки, в душе творился полный хаос. Никогда я не была настолько несобранной перед заездом.       Сегодня квалификация на «Красную зону». Сегодня решается, кто поедет в главном заезде, а кто останется за воротами. Сегодня я должна доказать, что достойна быть здесь.       Одна.       Без Руслана.       Мысль о нём резанула по живому. Я тряхнула головой, прогоняя её прочь. Не думать. Не вспоминать. Не жалеть.       Я сама его выгнала. Сама решила, что так будет лучше. Он предатель, шпион, человек из другого мира. Ему не место в моём.       Но почему же тогда внутри так пусто?       Телефон молчал, гордо возлекая на пассажирском сидении, которое в последнее время часто занимал Соболев. Я выключила его ещё вчера и не включала. Не хотела видеть сообщения от него, не хотела слышать его голос, не хотела ничего. Лучше быть одной, чем с тем, кто врёт.       Так ведь?       На половине пути я остановилась у кофейни. Времени еще полно, а мне нужно успокоиться. Выкинуть из головы весь мусор, который будет мешаться во время гонки.       Забирая у баристы двойной американо, я услышала, как открылась и захлопнулась от сильного ветра входная дверь. А затем шаги…       Тяжёлые, уверенные, знакомые до дрожи.       Я замерла, не оборачиваясь. Сердце заколотилось где-то в горле. — Маргарита.       Его голос. Спокойный, ровный, без тени вчерашней растерянности.       Я медленно повернулась.       Руслан стоял в трёх метрах от меня. В простой тёмной куртке, джинсах, с небольшой сумкой через плечо. Выглядел он уставшим — под глазами тени, щёки впали, будто не спал всю ночь. Но смотрел твёрдо. — Ты что здесь делаешь? — спросила я. Голос прозвучал холоднее, чем я хотела. — Как нашел? — Еду с тобой. А про это место узнал от Коли. Пришлось названивать ему до того момента, пока он не сказал адрес кофейни, в которой ты останавливаешься перед важными гонками. — Нет, не едешь. — Марго, — он сделал шаг вперёд. — Я понимаю, ты злишься. Ты имеешь право. Но сегодня квалификация. Тебе нужен штурман. — Найду другого. — процедила я. — Нет, не найдёшь. — Он остановился в метре от меня. — Коля не может, остальным ты не доверяешь. А я знаю трассу. Я знаю твою манеру вождения. Я знаю, что ты делаешь в каждом повороте. Ты можешь меня ненавидеть, можешь презирать, можешь никогда больше не разговаривать после сегодня. Но сейчас, на квалификации, я тебе нужен.       Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё кипит. Злость. Обида. И ещё что-то, чему я не хотела давать названия. — Почему? — спросила я. — Почему ты вообще здесь? Ты сделал своё дело, нашёл организаторов, можешь докладывать папочке. Зачем тебе это?       Руслан опустил глаза. Помолчал. — Я скажу тебе после квалификации, — ответил он наконец. — Если мы выиграем. Обещаю, я расскажу всё. Всю правду. Но сначала дай мне помочь.       Я молчала. Смотрела на него, на его уставшее лицо, на руки, сжимающие лямку сумки. Вспоминала всё, что было между нами. Погоню, разборки, разговор около набережной, его взгляд, когда он смотрел на фотографию отца.       Врал ли он тогда? Играл?       Или это сейчас он врёт, пытаясь вернуться? — Марго, — тихо сказал он. — Пожалуйста. Позволь мне помочь       Это «пожалуйста» добило меня. Потому что в нём было что-то настоящее. Что-то, чему невозможно сопротивляться. — Пошли, — буркнула я, открывая дверь кофейни. — Но если облажаешься — выкину на трассе.       Он выдохнул — я заметила, как расслабились плечи. Кивнул и сел в машину.       Я завела двигатель и тронулась с места, не глядя на него.       Всю дорогу до трассы мы молчали. Город проносился за окном — серый, мокрый, равнодушный. Я сжимала руль, стараясь не думать о том, что он сидит рядом. О том, что пахнет от него знакомо — кофе и чем-то ещё, что я не могла определить, но помнила кожей. — Маршрут знаешь? — спросила я, когда мы выехали на шоссе. — Да, — ответил он. — Изучил. Трасса квалификации короче основной, но сложнее. Три прямых участка, семь поворотов, два из них — слепые. Главная опасность — на третьем километре, там резкий изгиб после длинной прямой. Многие вылетают, потому что не успевают сбросить скорость.       Я покосилась на него. Он говорил спокойно, деловито, будто и не было вчерашнего. — Молодец, — сказала я. — Подготовился. — Я всегда готовлюсь.       Мы снова замолчали. До трассы оставалось километров десять, когда я не выдержала. — Руслан, — сказала я, не глядя на него. — Зачем ты врёшь? — Я не вру. — Ты врёшь с самого первого дня. Сказал, что хочешь понять мир гонок. А сам шпионил для папочки.       Он молчал долго. Так долго, что я уже решила — не ответит. — Да, — сказал он, вылезая из своих мыслей. — Папа попросил меня найти организаторов. Сказал, что гонки позорят университет, что нужно их закрыть. Я согласился. Думал, это будет легко — пара недель, пара знакомств, и я всё узнаю. — А оказалось? — А оказалось, что я встретил тебя.       Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. О себе давало знать одиночество, в котором я находилась на протяжении пяти лет. — И что? — И всё, — просто ответил он. — Я не смог тебя сдать. Ни тогда, ни потом. Я врал отцу, говорил, что ничего не нашёл. Рисковал карьерой, отношениями с ним, всем. Потому что ты… ты оказалась важнее.       Я резко затормозила у обочины. Повернулась к нему. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Тогда почему не сказал сразу? — А ты бы поверила? — он горько усмехнулся. — Скажи я тебе в первый день: «Привет, я шпион, но ты мне нравишься, так что я никому ничего не скажу», — ты бы послала меня далеко и надолго.       Я молчала. Потому что он был прав. — Я хотел сказать, — продолжил он. — Много раз. Но всё время было не то время, не тот момент. А потом ты узнала сама, и… — И я выставила тебя вон. — Да.       Я отвернулась к окну. За стеклом моросил дождь, по асфальту бежали мутные ручьи. — Почему сейчас говоришь? — спросила я. — Потому что дальше врать нельзя. И потому что сегодня квалификация, а после неё… — он запнулся. — После неё может быть поздно. — В смысле? — Матвей. Ты знаешь, что он будет здесь? Я кивнула. — Знаю. — Он опасен, Марго. Реально опасен. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, а ты будешь думать, что я предатель.       Я смотрела на него долго. В его глазах не было лжи. Только усталость, тревога и что-то очень тёплое, от чего сердце сжималось. — Поехали, — сказала я, трогаясь с места. — Разберёмся после гонки.       Он кивнул и откинулся на сиденье. ***       Трасса встретила нас шумом и суетой.       «Красная зона» — это не просто гонка. Это событие, которое собирает всех, кто имеет отношение к миру скорости. Гонщики, механики, спонсоры, просто зрители — всё это кипело, перемешивалось, гудело, создавая атмосферу предвкушения и адреналина.       Я припарковалась на стоянке для участников и вышла. Воздух здесь пах бензином, резиной и дождём. Привычный запах, почти родной. — Нервничаешь? — спросил Руслан, подходя. — Нет, — ответила я честно. — Злюсь. — На кого? — На всех. На козла Авдеева, на погоду, на себя. — Я посмотрела на него. — На тебя.       Он кивнул, принимая. — Это нормально. Злость помогает. — Ты бы удивился, насколько сильно она помогает.       Мы прошли регистрацию, получили номера, познакомились с расписанием. Квалификация начиналась через час. Участников было двадцать — лучшие из лучших. Только семь попадут в основной заезд.       Семь из двадцати.       Шансы были, но не стопроцентные. — Пойдём посмотрим трассу, — сказала я. — Пешком. Нужно понять, где вода собирается.       Мы пошли вдоль ограждения. Трасса была сложной — я это видела даже без карты. Длинная прямая, потом резкий поворот налево, снова прямая, потом серия «шпилек» — коротких, злых, где легко потерять скорость. И самый опасный участок — после третьей прямой, где дорога сужалась и уходила вниз, под мост. Там, если ошибиться, вылетишь прямо в отбойник. — Здесь надо сбрасывать до ста, — сказал Соболев, когда мы дошли до этого места. — Не больше. Иначе не впишешься. — Знаю, — ответила я. — Вопрос, успею ли я сбросить после прямой. — Успеешь. Я буду считать.       Я посмотрела на него. Он стоял, вглядываясь в трассу, и лицо у него было сосредоточенное, почти суровое. Таким я его ещё не видела. — Ты правда хочешь мне помочь? — спросила я тихо. — Правда. — Даже после всего?       Он повернулся ко мне. В темно-зеленых глазах, в которых мне порой хотелось пропасть, было что-то такое, от чего перехватило дыхание. — Из-за всего, — поправил он. —-Из-за всего, что было, я хочу тебе помочь. Потому что ты… ты первая, кто заставил меня чувствовать.       Я не спросила — что. И так знала.       Мы вернулись к машине за полчаса до старта. Я проверила «Субару» в последний раз, убедилась, что всё в порядке, и села за руль. Руслан устроился рядом, разложил карту на коленях. — Готов? — спросила я. — Готов. — Тогда поехали. Утрем нос этим напыщенным индюкам.       Квалификация проходила по одному — каждый участник выезжал на трассу и проходил круг на время. Лучшие семь попадали в финал.       Я стояла на старте и слушала, как ревут моторы других машин. Сердце колотилось ровно, спокойно. В такие моменты я превращалась в одно целое с «Субару». Мы дышали вместе. Мы ждали вместе. — Тринадцатый номер, — раздалось из динамиков. — Маргарита Ветрова, готовность три минуты. — Это мы, — сказал Руслан.       Я кивнула и завела двигатель.       Первая минута — проверка всех систем. Вторая — настройка на трассу. Третья — полная концентрация. — Старт через десять секунд, — голос Руслана в шлемофоне звучал спокойно, уверенно. — Первая прямая — разгон до максимума. Сброс перед поворотом за триста метров. Я скажу когда. — Поняла.       Зелёный свет.       Я вдавила педаль в пол.       «Субару» взревела и рванула вперёд. Мир за окном превратился в размытое пятно — серое, мокрое, стремительное. Я сжимала руль, чувствуя каждую неровность асфальта, каждую каплю дождя, каждый удар сердца. — Сто восемьдесят, — голос Руслана. — Сто девяносто. Двести. Первая прямая заканчивается через четыреста метров. Готовься к сбросу. — Принято.       Триста метров до поворота. Двести. Сто. — Сбрасывай!       Я ударила по тормозам, и «Субару» послушно замедлилась. Резкий поворот налево — я вписалась в него с запасом в сантиметры. Мотор взвыл, набирая обороты после выхода. Сердце колотилось как бешеное — Молодец, — сказал Руслан. — Отлично прошла. Теперь прямая, потом серия поворотов. Второй — самый сложный, там яма на входе. Будь осторожна.       Я кивнула, хотя он не мог видеть.       Вторая прямая была короче, но я всё равно выжала максимум. «Субару» летела, как пуля, рассекая дождевую завесу. Серия поворотов началась неожиданно — резко, зло, без предупреждения. Первый прошла чисто, второй — заметила яму, чуть довернула руль, и машина проскочила. — Отлично! — крикнул Руслан. — Третий принимай правее, там вода стоит.       Я послушалась. Третий поворот прошла чуть шире, чем планировала, но потери скорости были минимальны.       Оставался последний участок — тот самый, опасный, с сужением после прямой. — Сейчас главное, — голос Руслана стал жёстче. — Прямая, разгоняйся до упора. Я скажу, когда тормозить. Доверься мне.       И я доверилась.       «Субару» летела. Стрелка спидометра перевалила за двести двадцать, и мне казалось, что мы отрываемся от земли. Дождь хлестал по стеклу, дворники не справлялись, но я не сбавляла скорость. — Тормози! — заорал Руслан.       Я вдавила педаль в пол. «Субару» заскользила — мокрый асфальт не хотел держать. Я боролась с рулём, ловила сцепление, молилась всем богам скорости на всех языках, которые мне были известны. — Газ! — снова крик Руслана. — Добавь газу, выравнивай!       Я сделала, как он сказал. Машина дёрнулась, нашла точку опоры и влетела в сужение.       Мы проскочили.       Финишная прямая.       Я не сбавляла скорость до самого конца. Когда пересекла финишную черту, в наушниках раздался рёв толпы — и голос Руслана: — Мы сделали это. Мы в финале.       Я остановила машину и откинулась на сиденье. Руки дрожали. Всё тело дрожало. Но внутри было тепло и спокойно. — Время? — спросила я хрипло. — Лучшее пока. Если никто не перебьёт — ты первая.       Я повернулась к нему. Он смотрел на меня и улыбался. Улыбка была уставшей, счастливой и такой… родной. — Спасибо, — сказала я. — Это ты молодец.       Мы вышли из машины под дождь, и он вдруг обнял меня. Просто обнял — крепко, по-настоящему. Я замерла на секунду, а потом обняла в ответ. — Ты как? — спросил он. — Живая. — Это главное.       Мы стояли под дождём, обнявшись, и мне было всё равно, что кто-то смотрит. Впервые за долгое время я чувствовала, что я не одна. ***       Через полчаса объявили результаты.       Я была первой.       Лучшее время квалификации. Лучший круг. Я выиграла.       Толпа ревела, когда я поднималась на пьедестал. Дождь всё лил, но мне было плевать. Я смотрела на людей, на «Субару» внизу, на Руслана, который стоял у ограждения и улыбался.       И вдруг увидела его.       Высокий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом и кривой усмешкой. Он пробирался сквозь толпу, и люди расступались перед ним, как вода перед носом корабля.       Матвей.       Брат того гонщика, что сильно пострадал на моем заезде.       Я замерла на пьедестале, не зная, что делать. Он подошёл вплотную, остановился в метре от меня. Смотрел снизу вверх, и в его глазах не было ничего хорошего. — Поздравляю, Ветрова, — сказал он громко, чтобы слышали вокруг. — Хорошая езда. Жаль, что мой брат не может это видеть.       Я молчала. Сердце колотилось где-то в горле. — Он в больнице, знаешь? — продолжил Матвей, не повышая голоса. — Врачи говорят, может, никогда не встанет. А ты тут стоишь, улыбаешься, медали получаешь. — Я не виновата в его аварии, — сказала я твёрдо. — Ты была там. — Я была впереди. Я его не трогала.       Матвей усмехнулся — криво, зло. — Это ты так говоришь. А я говорю по-другому. И знаешь что, Ветрова? Я за ним пригляжу. А за тобой — тем более. Ты следующая.       Он сделал шаг вперёд, и я невольно отступила. Но тут между нами возник Руслан.       Он просто встал передо мной, заслоняя спиной. Не сказал ни слова, не сделал угрожающего жеста. Просто встал — и всё.       Матвей уставился на него. — А это кто? Телохранитель? Мальчик для битья? — Уходи, — сказал Соболев предельно спокойно. — Разговор окончен. — С каких это пор ты решаешь, когда разговор окончен? — Матвей оглядел его с ног до головы. — А, понял. Это тот самый штурман из универа. Сынок ректора. Папаша знает, чем ты тут занимаешься? — Папаше это не интересно. — А должно быть интересно, — Матвей усмехнулся. — Потому что, если с тобой что-то случится на этой гонке, ему придётся очень переживать.       Руслан не шелохнулся. — Угрожаешь? — Предупреждаю. — Матвей перевёл взгляд на меня, выглядывающую из-за плеча Руслана. — Ветрова, ты умная девочка. Подумай, стоит ли рисковать чужими жизнями ради своей. А ты, — он снова посмотрел на Соболева, — береги себя. Мало ли что на трассе бывает.       Он развернулся и пошёл прочь, расталкивая толпу.       Я стояла и смотрела ему вслед. Внутри всё дрожало — от страха, от злости, от бессилия.       Руслан повернулся ко мне. — Ты как? — Нормально, — соврала я. — Он просто пугает. — Он опасен, Марго. Реально опасен. — Я знаю. Но в страхе поджимать хвост не стану, пусть и не мечтает.       Мы стояли на пьедестале, под дождём, и я чувствовала, как дрожат мои руки. Руслан взял их в свои — тёплые, надёжные. — Я не дам тебя в обиду, — сказал он тихо. — Что бы ни случилось.       Я посмотрела на него. На его темно-зеленые глаза, на капли дождя в волосах, на твёрдую линию губ. И как мне удалось затянуть этого золотого мальчика в хаос своей жизни… — Зачем ты это делаешь? — спросила я. — Зачем рискуешь? — Затем, что ты того стоишь.       И в этот момент, под холодным дождём, среди ревущей толпы, я поняла, что пропала. Окончательно и бесповоротно. — Нам пора, — сказала я, отводя взгляд. — Надо готовиться к финалу. — Да, — кивнул он. — Поехали.       Мы спустились с пьедестала и пошли к машине. Я чувствовала спиной взгляды — сотни глаз смотрели на нас. И где-то среди них был взгляд Матвея.       Но рядом шёл Руслан. И это было главное. ***       Вечером, в гараже, я долго сидела за рулём «Субару» и слушала, как тикает остывающий двигатель. Руслан ушёл в магазин за водой и едой, оставив меня одну.       Я думала о сегодняшнем дне. О квалификации, о победе, о Матвее. О его словах: «Ты следующая». О том, как Руслан встал между нами. О его руках, которые держали мои.       Всё смешалось — появившийся страх, радость, нежность, тревога. Я не знала, что будет завтра. Не знала, выживу ли в финале. Не знала, что будет с нами.       Но знала одно: сегодня я была счастлива. По-настоящему. Впервые за долгое время.       Руслан вернулся через полчаса, принёс еду и горячий чай. Мы сидели в гараже, на старом диване, и молчали. Молчание было уютным, домашним. — Руслан, — сказала я тихо. — Ты обещал рассказать после квалификации.       Он посмотрел на меня. В свете единственной лампочки его глаза казались почти чёрными. — Да, — ответил он. — Обещал.       Я ждала.       Он помолчал, собираясь с мыслями. — Я не просто шпионил для отца, — начал он. — Я искал кое-что ещё. — Что? — Тебя.       Я замерла. — В смысле? — До того как отец попросил меня найти организаторов, я уже знал о тебе. Видел твои гонки на видео. Слышал истории. Мне было интересно — кто она, эта девчонка, которая бросает вызов всему миру и побеждает. А когда увидел вживую… — он усмехнулся. — Когда увидел, понял, что пропал. — Ты поэтому согласился на задание отца? — Да. Чтобы быть ближе. Чтобы понять, кто ты на самом деле.       Я молчала. Слова не шли. — Я не должен был влюбляться, — тихо сказал он. — Это не входило в планы. Но ты… ты просто вошла в мою жизнь и перевернула всё. — Руслан… — Я знаю, что ты мне не веришь. Знаю, что обижена. Но я готов ждать. Готов доказывать. Только дай мне шанс.       Я смотрела на него и чувствовала, как тает лёд внутри. Тот самый, что я выстроила за годы одиночества. Этот холод запрещал мне бояться, запрещал завидовать тем, кто влюблен. Запрещал жить и чувствовать, как это делали мои сверстники. — После финала, — сказала я хрипло. — После «Красной зоны». Если мы выживем, тогда поговорим.       Он кивнул. — Договорились.       Мы сидели в тишине, и я впервые за долгое время не хотела никуда бежать. Не хотела прятаться. Не хотела быть сильной.       Хотела просто быть рядом. С ним.