Красная зона

      Утро понедельника встретило меня неестественной тишиной.       Обычно в это время общага уже гудела — хлопали двери, гремела посуда в общей кухне, кто-то спешил на пары, кто-то ругался в коридоре. Но сегодня все было тихо, притихли даже оставшиеся на лето студенты, будто сам город затаил дыхание в ожидании завтрашнего дня.       Я лежала на узкой кровати, смотрела в потолок и пыталась понять, что со мной происходит. Внутри было странное сочетание страха, волнения и какого-то непривычного тепла, которое разрасталось с каждым часом, с каждой мыслью о нём.       Я запрещала себе думать о нём годами — не конкретно о нём, а о ком-то вообще. Отношения, чувства, привязанности — всё это было роскошью, которую я не могла себе позволить. Слишком больно терять. Слишком страшно открываться.       Но он вошёл в мою жизнь и просто сломал все барьеры. Не напором, не силой — своей проклятой человечностью. Тем, как смотрел, как слушал, как молчал рядом.       Я села на кровати и обхватила колени руками. За окном серое небо готовилось пролиться дождём, и это было правильно. Дождь — моя стихия, которую я хоть и не любила, но укрощала. Мокрая трасса, скользкие повороты, адреналин до дрожи.       Сегодня последний день перед финалом. Последний день, когда можно что-то изменить, отступить, передумать. Завтра будет поздно.       Но я не отступлю. Никогда не отступала.       Телефон завибрировал на тумбочке. Сообщение от Руслана: «Доброе утро. Кофе в гараже через час?»       Я улыбнулась, сама того не замечая. Набрала в ответ: «Буду».       Сборы заняли пятнадцать минут — контрастный душ, джинсы, футболка, легкая куртка. Минимум косметики, потому что на трассе она всё равно не нужна. Я вышла из общаги и вдохнула влажный воздух полной грудью.       Город жил своей жизнью. Люди спешили на работу, автобусы пыхтели на остановках, где-то играла музыка из открытого окна. Обычное утро обычного понедельника. Только для меня оно было предпоследним в этой жизни.       Или последним.       Я отогнала эту мысль. Не время.       До гаража дошла пешком — хотелось подышать, размять ноги, собраться с мыслями. Путь лежал через парк, где старушки кормили голубей, а молодые мамы катали коляски. Я смотрела на них и думала о том, как сильно мы отличаемся. У них — спокойная, размеренная жизнь с планами на будущее. У меня — только сегодня, только сейчас, только трасса.       Но странное дело — я не завидовала. Моя жизнь, какой бы безумной она ни была, принадлежала мне. Каждое решение, каждый риск, каждый удар судьбы — я выбирала сама.       Руслан ждал у ворот гаража. В руках — два стаканчика кофе, на плече — небольшая сумка. Увидев меня, улыбнулся той самой улыбкой, которую я в последнее время, неожиданно для себя, ждала встретить на его красивом лице. — Привет, — сказал он, протягивая кофе. — Выспалась? — Да не особо, — призналась я, забирая из его руки стаканчик. — А ты? — Пару часов. Думал много. — О чём? — Почти все мысли о завтрашнем дне, даже мозги закипают.       Я отпила кофе. Возможно, стоило меньше пить этой бодрящей жидкости, но отказать себе в новой порции было невероятно трудно. Слишком уж привыкла начинать день с этого напитка. — Пошли в гараж, — сказала я. — Надо работать.       Мы зашли внутрь, и я включила свет. «Субару» стояла посередине, поблёскивая в лампочках, — моя красавица, моя боевая подруга. Я подошла, провела ладонью по капоту. Металл был тёплым — солнце уже прогрело гараж сквозь щели. — Сегодня последний день, — сказала я, обращаясь скорее к машине, чем к Руслану. — Завтра всё решится. — Ты готова? — спросил он, подходя ближе. — Всегда готова. Вопрос не во мне. — А в ком? — В обстоятельствах. В Авдееве. Ну и немного в удаче. — Я повернулась к нему. — Ты не передумал? — Нет. — Слушай, сейчас последний шанс ударить по тормозам. Может, я тебе уже надоела с этими предостережениями, но «Красная зона» — не детская песочница. Безопасность там стоит почти последним пунктом в списке правил. — Ты только что рассказала еще одну причину, по которой я не собираюсь тебя бросать.       Я смотрела на него и видела в его глазах ту же решимость, что чувствовала в себе. Мы были странной парой — девчонка из гаража и золотой мальчик из университета. Но сейчас, здесь, это не имело значения. — Тогда за работу, — сказала я. — Надо проверить всё до последнего винтика. ***       Следующие несколько часов мы провели в хлопотах.       Я полезла под машину — проверять подвеску, тормозные шланги, крепления. Руслан подавал инструменты, держал фонарик, задавал вопросы. Вопросы были не праздными — он действительно хотел понять, как устроена машина, что и зачем я делаю. — Это что? — спросил он, показывая на механизм, который я крутила. — Регулировка сход-развала. Если неправильно настроить, на скорости машину будет уводить в сторону. — А сейчас правильно? — Сейчас да. Но после квалификации я заметила лёгкий увод влево на прямой. Хочу перепроверить.       Он кивнул и подал следующий ключ.       Я работала и краем глаза наблюдала за ним. Он пачкался, старательно вытирал руки ветошью, иногда морщился, когда масло попадало на кожу, но не жаловался. Не пытался отойти в сторонку, сделать вид, что он здесь только для галочки.       Он был здесь по-настоящему. — Руслан, — сказала я, вылезая из-под машины. — Ты когда-нибудь делал что-то подобное? — Нет, — честно ответил он. — Я даже гвоздь забить нормально не могу. Отец нанимал людей для всего. — А сейчас? — А сейчас учусь. — Он улыбнулся. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что показываешь мне другой мир. Настоящий.       Я вытерла руки и села на диван. Он сел рядом. Мы молчали, но молчание было уютным, домашним. — Расскажи мне о нём, — попросил Руслан. — Об отце.       Я задумалась. Об отце было больно говорить, но с ним почему-то хотелось. — Он был лучшим, — начала я. — Не потому что выигрывал все гонки — выигрывал, но не все. А потому что жил этим. Для него скорость была не хобби, не работа, а способ дышать. Он говорил: «Когда ты за рулём, ты свободен. Никто не укажет, куда ехать, никто не скажет, как жить. Только ты и дорога». — Похоже на тебя. — Я его копия, — усмехнулась я. — Только без его доброты. Он был слишком добрым для этого мира. Всегда помогал другим, всегда подставлял плечо. А когда разбился, эти «другие» даже на похороны не пришли. — Мне жаль. — Мне тоже. Но я злилась долго. А потом поняла: он жил так, как хотел. И умер так, как хотел — на трассе, за рулём. Это ли не счастье?       Руслан молчал. Я видела, что он думает о чём-то своём. — А ты? — спросила я. — Ты живёшь так, как хочешь?       Вопрос повис в воздухе. Он долго не отвечал, глядя куда-то в сторону. — Не знаю, — сказал наконец. — Думал, что да. Учёба, планы, карьера. А теперь понимаю, что это была не моя жизнь. Это была жизнь, которую выбрал для меня отец. С детства он написал сценарий, которому я должен был следовать всю жизнь. Жизнь, просчитанную до мелочей. — А ты хочешь другую? — Я хочу такую, где есть ты.       Просто. Без пафоса, без лишних слов. Просто констатация факта.       Я не нашлась, что ответить. Просто положила голову ему на плечо, и мы сидели так в тишине, слушая, как за стенами гаража шумит ветер.       К обеду приехал Коля.       Я увидела его машину ещё издали и напряглась — Коля без предупреждения не приезжал. Значит, опять случилось что-то, о чем мне следовало переживать.       Он влетел в гараж, запыхавшийся, с красными от недосыпа глазами. — Ветерок, — выдохнул он, даже не поздоровавшись. — Я с новостями. К сожалению, плохими. — Выкладывай. — сказала я, вся подбираясь внутри. — Авдеев. Он не просто людей выставил на трассе. Он подготовил засаду на финише. На этот раз все не так, как на квалификации. Этот козел приказал мониторить чуть ли не каждый сантиметр территории. И самое плохое, что его ребята, скорее всего, будут с оружем.       Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Дела плохи. — Ты в этом уверен? — В том и дело, что уверен. Мой человек проверен годами. Доверяю ему, как себе. И он сказал, что Матвей почти с катушек слетает, когда береться размышлять, где на маршруте тебе лучше всего подрезать крылья. Он не остановится, пока ты не исчезнешь.       Руслан встал, подошёл ближе. — Что за маршрут?       Коля разложил на верстаке карту. Я смотрела на линии, на стрелки, на пометки — и внутри всё сжималось. Маршрут вёл через промзону, через те самые места, где мы уже попадали в переделку. Там было глухо, безлюдно, идеально для засады. — Это ловушка, — сказала я тихо. — Чистой воды, — кивнул Коля. — Поэтому я и приехал. Надо менять план.       Еще недавно наш план казался стопроцентным шансом на успех. Ложный след, машина-двойник, отвлекающие манёвры. План был безумным, но другого не было. Но сейчас… Уверенности не было почти ни в чем. — Если Авдеев знает, что ты будешь на финише, — сказал Руслан, когда мы перестали прожигать карту взглядами, пытаясь придумать новый способ обхитрить Матвея, — надо сделать так, чтобы на финише оказался кто-то другой. — Именно, — кивнул Коля. — Я нашёл парня, он согласен. У него такая же «Субару», только цвет другой. Перекрасим за ночь, и на трассе никто не заметит разницы. — А я? — А ты уйдёшь другим маршрутом. Там, за поворотом, есть старая дорога, через лес. Если успеешь свернуть до того, как они поймут, что машина не твоя, — уйдёшь.       Я смотрела на карту и просчитывала варианты. Риск был огромным. Если что-то пойдёт не так, если Авдеев догадается, если парень не справится… В опасности не только я и Соболев, но еще и совершенно чужой человек. Жаль, что выбора у нас не было. — Когда? — спросила я. — Сегодня ночью. Перекраска, перегон машин, отработка маршрутов. Завтра утром выезжаем на трассу.       Я кивнула. — Я с вами, — сказал Руслан.       Коля посмотрел на него, потом на меня. — Ты уверена? — Да. — Ладно. Тогда в десять вечера встречаемся здесь. Я привезу парня и краску.       Он ушёл так же быстро, как появился. Мы остались одни. — Марго, — Руслан взял мои руки в свои. — Ты справишься. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Потому что ты сильная. Потому что ты Вихрь. Потому что я в тебя верю.       Я смотрела на него и чувствовала, как страх отступает. Не уходит совсем — так не бывает. Но отступает, давая место чему-то другому. — Спасибо, — сказала я. — За что? — За то, что ты рядом.       Он улыбнулся и приобнял за плечи. Просто, по-домашнему. И от этого жеста стало теплее, чем от самых страстных поцелуев. ***       Остаток дня мы провели в странном оцепенении.       Сделали всё, что планировали — проверили машину, упаковали вещи, подготовили инструменты. А потом просто сидели на диване и разговаривали. Обо всём и ни о чём.       Руслан рассказывал о своём детстве — о матери, которая любила цветы и всегда пела за завтраком. Об отце, который пропадал на работе и появлялся только затем, чтобы проверить оценки. О том, как мама умерла и мир перестал быть цветным. — Я долго не мог принять, — говорил он, глядя в стену. — Злился на отца, на врачей, на себя. Думал, что мог бы что-то сделать, если бы был рядом. — Тебя не было рядом? — Сидел в школе на уроках. У неё случился приступ, когда я писал контрольную. Я приехал в больницу через три часа — она уже была в коме.       Я взяла его за руку. — Ты же не виноват. — Знаю. Но легче не становится. — Не станет. — Я помолчала. — Поверь, мне тоже не стало легче. Просто научилась жить с этим.       Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то такое, от чего хотелось плакать и смеяться одновременно. — Мы оба сломанные, — сказал он тихо. — Зато вместе. — Это многое меняет.       Мы сидели и молчали. Я думала о том, как странно устроена жизнь. Два сломанных человека нашли друг друга в этом безумном мире и теперь держатся вместе, потому что порознь слишком больно.       Вечер опустился на город быстро. Мы перекусили тем, что нашлось в гараже — старые запасы печенья и чай, заваренный в третий раз. Вкуса я не чувствовала, только тепло кружки в ладонях. — Руслан, — сказала я. — Если завтра что-то пойдёт не так… — Не говори так. — Надо. Если что-то пойдёт не так, ты должен знать. Я… — Марго, — перебил он. — Сейчас ничего не говори. Ты всё скажешь завтра, после финиша. Когда выиграешь и когда мы будем вместе.       Я смотрела на него и понимала, что он прав. Нельзя прощаться перед боем. Нельзя сдаваться до финиша. Особенно, когда до него осталось совсем немного — Хорошо, — кивнула я. — После финиша. ***       В десять вечера появился Коля.       С ним был парень — молодой, невысокий, с внимательными глазами. Представился Серёгой. Сказал, что гоняет давно, но в серьёзных заездах не участвовал. Согласился помочь за хорошие деньги и за возможность поучаствовать в таком деле. — Машина твоя? — спросил он, оглядывая «Субару». — Моя. — Хорошая тачка. Жалко такой рисковать. — Не рискну — потеряю всё.       Он кивнул, понимающе.       Краска была уже закуплена — баллончики, валики, плёнка. Мы выкатили машину Серёги из кузова — такая же «Субару», только старая, битая жизнью. За ночь предстояло сделать из неё мою копию.       Работа закипела.       Коля и Серёга взялись за кузов — заклеивали стёкла, наносили краску, подгоняли детали. Руслан помогал чем мог — подавал, держал, светил. А я сидела в стороне и смотрела.       В голове крутился план. Сотни деталей, сотни вариантов, сотни «если». Я прокручивала их снова и снова, пытаясь предусмотреть всё. Но жизнь всегда умнее. — Марго, — Руслан сел рядом. — Ты как? — Думаю. — Много думаешь? — Слишком. — Переживаешь? — Немного.       Он взял мою руку. Рука была холодной, несмотря на тепло в гараже. — Я рядом, — сказал он. — Всё время. — Знаю.       Мы сидели и смотрели, как Коля с Серёгой колдуют над машиной. Краска ложилась неровно, но на скорости и в темноте никто не заметит. Главное — чтобы номер совпадал и силуэт был похож.       К часу ночи основные работы закончили. Серёгина «Субару» стала почти точной копией моей — цвет, полосы, даже царапины на крыле я велела нарисовать для достоверности. — Готово, — сказал Коля, вытирая руки. — Завтра утром выезжаем. Серёга идёт первым, ты за ним через минуту. На трассе разойдётесь — он на финиш, ты в лес. Если всё сделаете правильно, Авдеев клюнет. — А если нет? — спросила я. — Если нет, тогда я не знаю.       Я кивнула. Риск был, но выбора не оставалось.       Серёга уехал на своей машине, договаривались встретиться завтра на подъезде к трассе. Коля тоже засобирался — ему нужно было проверить свои каналы, убедиться, что Авдей ничего не заподозрил.       Мы остались одни. — Останешься? — спросила я Руслана. — Если ты не против. — Не против.       Он постелил на диване, я легла на своё место. Мы не касались друг друга, но я чувствовала его присутствие каждым сантиметром кожи. — Руслан, — сказала я в темноту. — Ммм? — Я рада, что ты есть. — Я тоже рад, что ты есть.       Тишина. За стенами гаража шумел ветер, где-то далеко лаяли собаки. А здесь, внутри, было тепло и спокойно.       Я закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений. ***       Утро ворвалось резко — я открыла глаза оттого, что кто-то тряс меня за плечо. — Марго, вставай. Пора.       Руслан стоял надо мной, уже одетый, с кружкой кофе в руках. За окнами только начинало светать. — Сколько времени? — Полшестого. Через час выезжаем.       Я села, приняла кофе. Голова была тяжёлой, но мысли уже работали чётко. Сегодня. Сегодня всё решится.       Мы позавтракали в молчании — бутерброды, которые принёс Руслан, и тот самый кофе. Я смотрела на него и запоминала каждую деталь. Как он жуёт, как морщит лоб, когда о чём-то задумывается, как смотрит на меня.       На случай, если это последний раз. — Не надо, — сказал он, будто прочитав мои мысли. — Не думай о плохом. — Не получается, когда я прекрасно знаю, что там нас ждет один псих. — А ты попробуй. Думай о том, что будет после. Как мы поедем куда-нибудь, где нет гонок, нет Авдея, нет проблем. Просто будем вдвоём. — Ты правда хочешь этого? Со мной? — Правда.       Я допила кофе и поставила кружку на верстак. — Ладно, поехали. Иначе я с ума сойду. ***       Выехали затемно. Я вела «Субару», Руслан сидел рядом и молчал. За нами ехал Серёга на своей машине, мы договорились встретиться в условленном месте за пять километров до трассы.       Город спал. Фонари горели тускло, улицы были пусты. Мы проезжали знакомые места — университет, где я училась, парк, где гуляла с отцом, набережную, где мы с Русланом сидели впервые. — Красивый город на рассвете, — сказал Руслан. — Не замечала раньше. — А сейчас? — А сейчас замечаю. Наверное, потому что с тобой.       Он улыбнулся.       Место встречи — старая заправка у въезда на трассу. Серёга подъехал через пару минут после нас. Мы вышли, переглянулись. — Нервы? — спросил он. — В порядке, — ответила я. — У меня тоже. Сделаем.       Коля подъехал последним — запыхавшийся, взволнованный. — Авдеев уже на трассе, — выпалил он. — Своих людей расставляет. Говорят, он довольный ходит, как сытый кот. Серёга, твой маршрут знаешь? — Знаю. — Тогда поехали. Время не ждёт. — Я подошла к Серёге. — Спасибо тебе. Риск огромный. — Знаю, — он усмехнулся. — Но я в деле. Коля мне однажды почти жизнь спас, поэтому мне только в радость наконец-то отдать должок.       Мы пожали друг другу руки, и я вернулась к своей машине. Руслан уже сидел внутри. — Готова? — спросил он. — Готова.       Я завела двигатель и выехала на трассу. ***       Дорога до старта заняла полчаса. Всё это время я молчала, вцепившись в руль. Соболев тоже молчал, но его молчание было поддерживающим, не давящим.       На трассе уже кипела жизнь — участники, механики, зрители, которые начинали собираться, чтобы занять лучшие места. Я припарковалась в отведённом месте, вышла. Воздух пах так же, как и обычно — бензином, резиной и дождём. Только место немного поменялось — Ветрова! — окликнули меня.       Я обернулась. Ко мне шёл мужчина в форме организатора. — Ваш номер? — спросил он. — Седьмой. — Проходите на регистрацию. Старт через час.       Я кивнула и пошла. Руслан держался рядом.       Регистрация прошла быстро — отметились, получили инструкции, проверили машину. Всё было в порядке.       Оставался час. Час, который тянулся бесконечно.       Мы сидели в машине, и я смотрела на других участников. Кто-то нервничал, кто-то, наоборот, был слишком спокоен. Я не знала, кто из них друг, кто враг. Знала только одно — сегодня я должна выиграть. — Марго, — Руслан взял меня за руку. — Посмотри на меня.       Я повернулась. — Что бы ни случилось, запомни: я люблю тебя. И всегда буду любить. — Руслан… — Я знаю, что сейчас не время. Но если не скажу сейчас — могу не успеть.       Я смотрела на него и чувствовала, как глаза наполняются слезами. — Я тоже тебя люблю, — сказала я. — Идиот ты. — Знаю.       Он поцеловал меня. Поцелуй был нежным, бережным, будто он боялся меня сломать.       А потом за окном зашумели — начиналось. — Пора, — сказала я. — Пора. ***       Я стояла на старте и смотрела на трассу, уходящую вдаль. На этой дороге, где смерть дышит в шею, должна решиться моя судьба.       Рядом сидел Руслан. Мы оба неотрывно следили за цветом светофора. Сердце колотилось бешено, но руки только крепче сжимали руль. — Удачи, — шепнул он. — Спасибо.       Старт. Зелёный свет. Рёв моторов.       Я вдавила педаль в пол, и «Субару» рванула вперёд.       Впереди была только трасса.