Красная зона

Стартовый сигнал ещё звучал в ушах, а мир уже сжался до размеров трассы. Я вдавила педаль в пол, и «Субару» взревела, выплёскивая всю мощь, которую мы вложили в неё за эти недели. Стрелка спидометра поползла вверх — восемьдесят, сто, сто сорок. Первый поворот приближался слишком быстро, но я знала его наизусть, каждую выбоину, каждый уклон асфальта. — Сто шестьдесят, — голос Руслана в шлемофоне звучал спокойно, будто мы не неслись навстречу смерти, а просто катались по воскресеньям. — Сброс через двести метров. Я кивнула, хотя он не мог видеть. Руки сами сделали всё, что нужно — плавно, почти ласково, будто уговаривая машину не бояться. «Субару» послушно замедлилась, вписалась в поворот, и мы вылетели на прямую. Первый круг всегда самый страшный. Тело ещё не привыкло к перегрузкам, мозг не вошёл в тот особый режим, когда время замедляется, а каждое решение принимается на автомате. Но я знала: пройдёт минута-другая, и я стану частью машины, а машина — частью меня. Так было всегда. — Сзади двое, — сообщил Руслан. — Тридцать второй и сорок пятый. Тридцать второй пытается обойти слева. Я глянула в зеркало. Действительно, белый «Митсубиси» наглел, выходя на параллельную траекторию. Я чуть сместилась влево, перекрывая ему дорогу. Правила «Красной зоны» разрешали многое, но не столкновения — за это дисквалифицировали. — Отвали, — прошептала я, и «Митсубиси» действительно сбросил скорость. Второй поворот был сложнее первого — длинный, затяжной, с переменным радиусом. Здесь многие теряли время, уходя слишком широко или, наоборот, слишком глубоко врезаясь в апекс. Я прошла его идеально — машина слушалась, как влюблённая. — Хорошо идём, — сказал Руслан. — Третье место. До второго — три секунды, до первого — пять. — Догоним. — Уверена? — Всегда. Третья прямая была самой длинной — почти полтора километра, на которых можно было разогнаться до предела. Я выжала максимум, и «Субару» откликнулась благодарным рёвом. Двести, двести двадцать, двести сорок — стрелка дрожала на отметке, не решаясь ползти дальше. — Двести пятьдесят, — выдохнул Руслан. — Больше не даст. — Знаю. Хватит. Ветер за стеклом превратился в сплошную стену, мир за окном потерял очертания. Только трасса, только разметка, только следующие повороты. — Сброс через пятьсот, — голос Руслана вернул меня в реальность. — Поворот сложный, там гравий на выходе. — Вижу. Я сбросила скорость, вписалась в поворот, и мы снова понеслись вперёд. Третий круг, четвёртый, пятый — я потеряла счёт времени. Была только трасса, только двигатель, только голос Руслана в шлемофоне. — Первый впереди на четыре секунды. Может, догоним на прямой? — Попробуем. Я прибавила газу, и «Субару» выплюнула последние лошадиные силы. Расстояние до лидера сокращалось — три секунды, две, полторы. — Он тормозит перед поворотом! — крикнул Руслан. — У него проблемы! Я видела. Передняя машина вильнула, пытаясь справиться с заносом, и я поняла: это мой шанс. Рванула вперёд, обходя соперника слева, и вылетела на прямую уже первой. — Мы лидируем! — заорал Руслан. — Мы первые! — Рано радоваться, — ответила я, но внутри всё пело. Впереди был самый опасный участок — тот самый, с сужением под мостом. Я знала его наизусть, знала каждый сантиметр, но знание не отменяло риска. Достаточно одной ошибки, одной капли дождя на асфальте — и всё. — Четыреста метров до сужения, — голос Руслана стал жёстче. — Скорость двести двадцать. Слишком много. — Надо рискнуть. — Марго… — Надо. Я не сбавляла скорость. Стрелка спидометра дрожала на отметке двести тридцать, когда впереди показался въезд под мост. Узкий, тёмный, безжалостный. — Тормози! — заорал Руслан. — Сейчас! Я ударила по тормозам. «Субару» заскользила — колёса потеряли сцепление с мокрым асфальтом, и мы понеслись прямо на отбойник. Я боролась с рулём, ловила уходящую из-под колёс трассу, молилась всем богам скорости. — Газ! Газ давай! — крик Руслана прорвался сквозь пелену ужаса. Я вдавила педаль. Машина дёрнулась, нашла сцепление и влетела в сужение с запасом в миллиметры. Зеркало с левой стороны чиркнуло по бетонной стене, но мы проскочили. Финишная прямая. Я не помнила, как пересекла черту. Помнила только ревущую толпу, свет фар и голос Руслана в шлемофоне: — Мы сделали это. Мы выиграли. Я остановила машину и выключила двигатель. Тишина после рёва мотора казалась оглушительной. Я сидела, вцепившись в руль, и не могла пошевелиться. Руки дрожали. Всё тело дрожало. — Эй, Вихрь, — Руслан тронул меня за плечо. — Ты как? — Жива, — выдохнула я со смешком. — Кажется. Он отстегнул мой ремень и помог выбраться из машины. Ноги не держали — я повисла на нём, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя после себя пустоту и слабость. Толпа ревела. Кто-то хлопал по спине, кто-то кричал поздравления. Я не видела лиц, не слышала слов. Только Руслана, который держал меня и не отпускал. — Ты чемпионка, — сказал он тихо, чтобы слышала только я. — Ты лучшая. Я подняла голову и посмотрела на него. В его глазах были слёзы — или мне казалось? — Мы выиграли, — прошептала я. — Мы выиграли. И тут я увидела его. Матвей. Он стоял в толпе, метрах в двадцати, и смотрел на меня. Взгляд был тяжёлым, как бетонная плита. Он не двигался, не пытался подойти — просто стоял и смотрел. И в этом взгляде было обещание. Я похолодела. — Руслан, — дёрнула я его за рукав. — Там Авдеев. Он обернулся, увидел, и его рука на моей талии сжалась сильнее. — Вижу. — Что делать? — План. Мы делаем по плану. Я кивнула, стараясь унять дрожь. План. Серёга, машина-двойник, отвлекающий манёвр. Всё должно сработать. Мы пошли к своебразному пьедесталу, где уже готовились к награждению. Я чувствовала спиной взгляд Матвея, но не оборачивалась. Нельзя показывать страх. Награждение прошло как в тумане. Кубок, цветы и прочая белиберда. Я улыбалась, махала рукой, говорила какие-то слова подходившим ребятам — и не помнила ни одного. В голове билась только одна мысль: скорее уйти, скорее к машине, скорее выполнить план. — А сейчас — фото на память! — крикнул организатор. — Чемпионка, поближе! Я сделала шаг вперёд, и в этот момент Руслан оказался рядом. Он обнял меня за талию, притянул к себе, и я почувствовала, как он дрожит. Тоже боится. Тоже нервничает. — Улыбайся, — прошептал он. — Играем до конца. Я улыбнулась. Щелкнула камера, и на долю секунды я забыла о Матвее, о плане, о страхе. Были только мы — я и Руслан, и этот момент победы. Но момент кончился быстро. — Пора, — сказала я, когда фотографы разошлись. — Идём к машине. Мы двинулись сквозь толпу, и я видела, как люди расступаются перед нами. Кто-то хлопал, кто-то кричал поздравления, кто-то просто смотрел. А где-то там, сзади, шёл Матвей. — Он идёт за нами, — тихо сказал Руслан. — Знаю. Не оборачивайся. Машина была уже близко. Я видела её — «Субару», моя девочка, стояла на стоянке для участников. Рядом с ней — Серёга, готовый к своему выходу. — Всё по плану, — сказал он, когда мы подошли. — Я выезжаю через пять минут. Вы — через десять, но другим маршрутом. — Знаю, — я кивнула. — Спасибо, Серёж. — Удачи. Он сел в свою машину точную копию моей, только с другим двигателем внутри — и завёл мотор. Я смотрела, как он выезжает со стоянки, и молилась, чтобы план сработал. — Теперь мы, — сказал Руслан. — Садись. Я села за руль, он — рядом. Я завела двигатель и вырулила со стоянки. В зеркале заднего вида мелькнула фигура Матвея — он стоял и смотрел нам вслед. — Уходим, — сказала я и вдавила педаль в пол. *** Мы ехали по пустынным улицам, и город проносился за окном цветными пятнами. Я не сбавляла скорость, даже когда выехала на обычные дороги — нужно было уйти как можно дальше, прежде чем Авдей поймёт, что его обманули. — Как думаешь, клюнули? — спросил Руслан. — Не знаю. Надо уходить в лес, там связь плохая, нас не засекут. — Ты знаешь дорогу? — Знаю. Отец учил. Свернув с шоссе на грунтовку, я почувствовала, как «Субару» вздрагивает на ухабах. Лес приближался — тёмный, густой, спасительный. Ещё немного, и мы будем в безопасности. — Эй, Марго, — вдруг сказал Руслан. — Сзади фары. Я глянула в зеркало. Действительно, две машины выворачивали с шоссе на ту же грунтовку. — Чёрт, — выдохнула я. — Догадались. — Что делать? — Гнать. Они не знают дороги, а я знаю. В этом наше преимущество. Я прибавила газу, и «Субару» рванула вперёд, подпрыгивая на кочках. Лес смыкался вокруг, ветки хлестали по стёклам, но я не сбавляла скорость. Только вперёд, только быстрее, только не останавливаться. — Они отстают! — крикнул Руслан. — Ещё немного! Впереди показался поворот — резкий, почти под прямым углом. Я влетела в него, не сбрасывая скорость, и «Субару» заскользила по мокрой земле. Мир перевернулся, на секунду показалось, что мы летим в кювет, но я поймала машину, выровняла, и мы понеслись дальше. — Где они? — спросила я. — Отстали. Кажется, один влетел в дерево. Я выдохнула. Не время радоваться, но маленькая победа была. Мы выехали на поляну, и я остановила машину. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали так, что я не могла разжать пальцы на руле. — Всё, — сказала я. — Кажется, оторвались. Руслан молчал. Я повернулась к нему и увидела, что он белый, как мел. — Ты как? — Жив, — выдохнул он. — Ты сумасшедшая. — Знаю. Мы сидели в тишине, слушая, как затихает вдалеке шум погони. Где-то кричали птицы, ветер шумел в кронах, а мы были живы. — Руслан, — сказала я. — Мы выиграли. — Мы выиграли. — И ушли. — И ушли. — Что теперь? Он посмотрел на меня. В его глазах было столько всего, что я не могла разобрать. — Теперь мы вместе, — сказал он. — Если ты хочешь. — Хочу. Я потянулась к нему и поцеловала. Впервые по-настоящему, без страха, без оглядки. Просто потому, что он был рядом. Потому что мы выжили. Потому что я любила его.