Игра в любовь

      Дверь захлопнулась с глухим стуком. Адреналин всё у пульсировал в жилах, заставляя сердце биться где-то в горле. Рита, прислонившись спиной к прохладному дереву, пыталась отдышаться. Неужели они действительно выбрались?       Она подняла взгляд на Данилова. Его лицо было напряжено, скулы заострились в полумраке прихожей. И не понято в чём истинная причина: то ли от того, что им все-таки удалось остаться незамеченными, то ли от неожиданного поцелуя.        Рита почувствовала, как щеки заливает краска. Этот поцелуй… Он был таким спонтанным, таким… неправильным. И, что самое ужасное, она сама его инициировала. Они и так были в сложной ситуации с этим фиктивным браком, а теперь ещё и это. Она корила себя за слабость, за импульсивность, за то, что позволила эмоциям взять верх над разумом.       «Нужно что-то сказать, — подумала она. — Объяснить. Извиниться, наверное». Она уже начала подбирать слова, придумывая, как смягчить удар, как оправдать свой поступок, хотя сама понимала, что не имеет никакого смысла.       Данилов же, казалось, был погружен в свои мысли. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, сквозь стены дома, сквозь неё саму. Рита не могла понять, что происходит у него в голове. Он выглядел напряженным, но это было не то напряжение, которое она ожидала увидеть после такого… инцидента.       Она приоткрыла рот, чтобы начать, но слова застряли в горле. И тут он заговорил первым.       — Нужно срочно скинуть все файлы Шустову. Ты займись пока, а я выйду Рогозиной позвоню. Отчитаюсь.       Его голос был ровным, деловым, лишенным всяких эмоций. Он даже не взглянул на нее, когда говорил. Просто развернулся и направился к двери.       Рита замерла, ошеломленная. Он… он не спросит? Не спросит, что это было? Не спросит, почему она это сделала? Не спросит, что она чувствует?       Дверь снова открылась, и Стёпа вышел на улицу, оставив её одну в тишине прихожей. Тишине, которая теперь казалась оглушительной. Рита смотрела на закрытую дверь, чувствуя, как внутри неё нарастает новое, еще более непонятное чувство. Неужели он просто проигнорировал это? Неужели для него это ничего не значило?       Она прислонилась лбом к прохладной стене, пытаясь осмыслить произошедшее. Адреналин утих, оставив после себя лишь опустошение и целую кучу вопросов, на которые, казалось, никто не собирался отвечать.       Начинать этот разговор первой она не хотела. Просто потому что была уверена, что он сделает это за неё. Тяжело вздохнув, Рита села за ноутбук.       Данилов тем временем не спешил звонить начальству. Дело шло к вечеру, и солнце постепенно опускалось за горизонт, окрашивая небо в багровые и золотистые тона. Он дошел до озера и опустился там на одинокую скамейку, закрыв лицо руками.       — Идиот… влюбленный идиот.       Он всё ещё чувствовал вкус её губ. Он понимал, что их брак закончится, как только они завершат это дело. Понимал, что Рита никогда не будет его. С самого начала знал это, и всё равно не смог удержаться. Этот поцелуй... был ошибкой. Он знал, что это опасно, знал, что это может разрушить всё, но не смог остановиться.       Там, взаперти, в её глазах он видел ту же смесь удивления, страха и… чего-то еще. Чего-то, что заставило его сердце биться чаще и все-таки согласиться с её желанием. Он хотел спросить. Хотел узнать, что она чувствует. Но страх сковал его. Страх увидеть в её глазах лишь мимолетное увлечение, а не то, что он надеялся увидеть.       Он ушел, потому что не мог больше находиться рядом с ней, не выдав себя полностью. Не мог смотреть на неё и притворяться, что ничего не произошло. Данилов понимал, что они на службе. Понимал, что его чувства абсолютно иррациональны. Но в тот момент он был просто мужчиной, который только что поцеловал женщину, которая ему небезразлична.       Взяв себя в руки, Стёпа набрал Рогозину и попытался отогнать как можно дальше мысли о Рите и их поцелуе.       Остаток дня они старательно избегали друг друга. Не говорили. Не смотрели друг другу в глаза. Каждый шаг, каждый поворот головы был просчитан, чтобы не пересечься.        Риту это всё начинало жутко раздражать. Ладно, она молчит. Она всегда была более сдержанной, более осторожной. Но он? Его молчание было слишком болезненным.       Она злилась, но и говорить первой не собиралась. Она и так сделала слишком большой шаг вперед. Сглупила с этим поцелуем. Этот импульсивный, внезапный поцелуй, который она сама инициировала, теперь казался ей ошибкой, нелепой попыткой прорвать стену его равнодушия.       Поздним вечером, когда они оба уже готовились ко сну, и Стёпа ушёл в душ, в её сознании поселилась ещё одна сомнительная идея. Она стояла у двери ванной, слыша шум воды, и в её голове проносились яркие фантазии. Ей хотелось войти вслед за ним и ещё раз впиться в его губы. Не для того, чтобы доказать что-то, а чтобы почувствовать его ответ, его реакцию, его тепло. Посмотреть в глаза и наконец понять, что происходит. Что это было? Случайность? Ошибка?       Рита хотела прикоснуться к его обнаженному торсу, почувствовать гладкость кожи, тепло его тела. Хотела сбросить с себя всё лишнее, всю эту неловкость, всю эту неопределенность, и остаться там с ним, в этой интимной близости, где слова были бы не нужны. Хотела его больше всего на свете. Этот порыв был настолько сильным, настолько всепоглощающим, что казалось, он вот-вот вырвется наружу, заставит её открыть дверь и шагнуть в ванную.       Но она смогла сдержаться. Сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и глубоко, дрожаще вздохнула. Рита легла в постель, положила подушку посередине и отвернулась. Решила притвориться спящей. Раз уж сегодня они так старательно избегают друг друга, то нужно делать это до победного.       Надо сказать, что Данилов чувствовал себя ничуть не лучше. Стоя в душе, он думал только о том, как было бы здорово снова ощутить её тепло рядом. Думал и о том, как сейчас ляжет с ней в одну кровать. Безумие. Пытка.        Самая изощренная в мире пытка — спать с женщиной в одной постели без возможности прикоснуться. Особенно, когда эта женщина только что подарила тебе поцелуй, который перевернул твой мир, а теперь отворачивается, как будто ничего не произошло.       Выйдя из душа, он с разочарованием обнаружил, что Рита спит. Стёпа осторожно лег рядом и почти сразу погрузился в сон.        Только Рита не спала. Она всё думала и думала об этом поцелуе. Думала и злилась на него.       Тяжело вздохнув, она повернулась к нему. Стёпа спал, его дыхание было ровным и спокойным. Это спокойствие, казавшееся таким безмятежным, раздражало её ещё сильнее. Словно он не чувствовал ничего, словно всё, что произошло, было для него лишь мимолётным недоразумением.       В голове родилась маленькая шалость. Пара секунд, чтобы обдумать её, и вот уже подушка, которая уже много ночей служила невидимой стеной между ними, беспощадно летит на пол. А Рита, преодолев последние сомнения, осторожно опускается к нему на грудь, вдыхая его знакомый, успокаивающий запах.       Её сердце бешено колотилось, словно она нарушала невидимый договор молчания и отчуждения, который они оба так тщательно поддерживали. Но в этот момент всё казалось неважным — ни гордость, ни страх, ни обида. Только он и она, и этот тихий, тёплый миг, который говорил больше слов.       В его объятиях вдруг стало так спокойно, и Рита, наконец, смогла уснуть.       Осознание очередной ошибки пришло только утром, когда она открыла глаза и обнаружила, что всю ночь провела в его объятиях. Так легко сдаваться Власова, разумеется, не планировала.       Не долго думая, она стукнула его в бок и немного отстранилась.       — Данилов, ты обалдел?! — выпалила Рита.        — Что..? — сквозь сон протянул он.        Стёпа медленно открыл глаза. Его взгляд, сначала затуманенный сном, сфокусировался на ней. В нём не было ни удивления, ни упрёка, только какая-то странная, еле уловимая мягкость. Он не отстранился, не оттолкнул её. Вместо этого, его рука, которая всю ночь покоилась на её талии, чуть сжалась, словно подтверждая её присутствие.       — Какого чёрта? — продолжала ломать комедию Рита, — Тебе что спокойно на своей половине кровати не спится?        Её голос дрожал, но она старалась говорить как можно более уверенно, будто это он во всём виноват.       Стёпа моргнул, пытаясь прогнать остатки сна. Его губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка. Кажется, он догадался.        — По-моему ты не особо сопротивлялась, — его голос был хриплым от сна, но в нём звучала та самая мягкость, которая так сбивала с толку.       Рита почувствовала, как краска заливает щёки. Она не ожидала, что он так быстро её раскусит.        — Я… я просто… — она запнулась, пытаясь найти хоть какое-то оправдание, которое не звучало бы как признание в собственной слабости.       — Просто уснула в моих объятиях, — закончил за неё Стёпа. Его рука всё ещё лежала на её талии, и она чувствовала тепло его кожи сквозь тонкую ткань ночной рубашки. — И я не против.       Одной фразой он расставил всё по своим местам, уничтожил причины вчерашнего недопонимания. Он смотрел на неё с особой нежностью. Рита даже испугалась. Потому что теперь ей придётся решать, что делать с этим неожиданным перемирием, с этой хрупкой близостью, которая так легко могла разрушиться от одного неосторожного слова.       Сделав усилие над собой, она убрала его руку со своей талии и отстранилась окончательно.