Игра в любовь

      День начался не с кофе, а с резкого звонка Рогозиной. И почти сразу она загрузила капитанов работой, исключая тем самым даже саму возможность для выяснения отношений. Их «отпуск» и так продлился дольше, чем планировалось изначально.        Главное, их миссия подходила к логическому завершению. Основной задачей было вычислить «крысу» среди своих — и с этим они благополучно справились. Им оказался один из коллег Власовой, он вел это дело и сам крышевал незаконную деятельность владельца клуба. Взяточник со стажем, как оказалось. Теперь стало ясно, почему расследование никуда не двигается уже больше месяца.        На этом можно было бы поставить точку в задании капитанов и отправить их домой, но Рогозина настоятельно попросила их задержаться. Оснований для ареста этого следователя было недостаточно. Полковник выжидала подходящий момент, когда он наконец ошибется, чтобы взять его в момент совершения очередного должностного преступления.        Убийцу они так и не нашли, но появилось несколько подозреваемых. Все собранные улики они уже готовили для передачи новому следователю. Морально Власова готовилась к тому, что как только она закончит свою командировку, это дело повесят на неё, поэтому работала с особой дотошностью, надеясь облегчить самой себе будущий труд.       Данилов тем временем отправился на увлекательную прогулку по территории, чтобы напихать там как можно больше скрытых камер. Как сказала Рогозина: «Лишним не будет».       На вечер они оставили самое интересное — очередное несанкционированное проникновение. Как оказалось среди деревянных домиков, в одном из которых жили они сами, было два, которые перестали сдаваться примерно полгода назад. Всё это время они пустовали, что показалось Рогозиной довольно подозрительным, поэтому она приказала капитанам проверить их, как только стемнеет.       Первый домик оказался пустым. Пыль покрывала мебель, паутина свисала с потолка, всё внутри имело крайне потрепанный вид и сильно отличалось от того, где жили они. Но что-то было не так. Власова заметила небольшие следы на полу, словно кто-то недавно здесь был. Но кроме этого ничего найти не удалось. Всё выглядело так, будто его просто закрыли на ремонт, но так и не приступили к нему.        Второй дом показался им чуть более жутким. С порога было видно, что там часто кто-то бывает.       — Стёпа, — прошептала Рита, — мне кажется, здесь кровь.       Данилов прищурился, пытаясь разглядеть в полумраке то, на что указывала Власова. Действительно, на потемневшем от времени деревянном полу, у самого порога, виднелось несколько темных, почти черных пятен. Очевидно, они уже успели впитаться, хотя кто-то и пытался их оттереть.       — Похоже на то, — тихо ответил он и осторожно шагнул внутрь, стараясь не наступать на подозрительные пятна.        Дом был немного больше первого, и обстановка здесь была совсем иной. Вместо пыли и паутины, здесь царил какой-то странный порядок, смешанный с следами недавнего присутствия. На столе стояла пустая кружка, рядом лежала раскрытая книга, страницы которой были пожелтевшими, но не покрытыми пылью. Всё выглядело так, будто кто-то ушел внезапно, оставив всё как есть.       — Кто-то здесь жил. Или до сих пор живет.       — Надеюсь, больше не живет, — перебил он. — Не хотелось бы мне и сегодня нарваться на приключения.        Рита остановилась около большого шкафа, похожий стоял и у них в доме. Её пальцы непроизвольно потянулись к прохладной деревянной поверхности.       — Ты чего? — спросил Данилов, заметив, как она замешкалась.        — Почему у меня такое чувство, что мы попали в дом с приведениями?        — Не знал, что ты веришь в подобное, — усмехнулся он, пытаясь разрядить обстановку.       — А я и не верю, — ответила она, но её голос звучал неуверенно. — Но и здесь мне не нравится.       Она все-таки решилась открыть шкаф и медленно потянула за ручку. Дверца отворилась с тихим скрипом, обнажая темноту внутри. Рита зажмурилась на мгновение, ожидая увидеть что угодно — скелет, труп, в крайнем случае живого человека.       Но внутри шкафа не было ничего необычного. Только несколько вешалок с аккуратно развешенной одеждой, словно кто-то только что снял её и повесил обратно.       Рита выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отступает.       — Ничего, — сказала она, её голос звучал уже спокойнее. — Просто одежда.       Данилов подошел ближе, заглядывая в шкаф.       — Видишь, — сказал он, — Никаких призраков.       Ничего не ответив, Рита продолжила изучать обстановку в доме. В этой идеальной тишине каждый звук ощущался особенно остро, будь то скрип дерева под ногами или шум ветра за окном.        Друг на друга старались не отвлекаться. И хотя призраков в доме они не обнаружили, всё равно хотелось уйти как можно скорее. Было в воздухе что-то по-настоящему пугающее.        Вдруг резко послышался раскат грома, а за ним звук начинающегося дождя — капли редко забарабанили по крыше, словно кто-то осторожно стучал пальцами.       — Давай-ка ускоряться, — вполне обоснованно предложил Данилов.       Они продолжили осматривать дом, надеясь, что дождь вот-вот закончится, но похоже всё только начиналось. Шум за окном усилился, превращаясь в сплошной гул. Рита выглянула в окно и с разочарованием обнаружила, что дождь льёт стеной. Вода стекала по стеклу, искажая вид на лес и тропинку, которая уже превращалась в мутную реку.       — Боюсь, мы застряли. Опять.       Данилов тяжело вздохнул, прислонившись к стене.       — Нам прям везет в последнее время.       Они оба хорошо помнили, к чему привело их последнее заточение. И вот они снова в замкнутом пространстве, один на один друг с другом без возможности сбежать. Власова осторожно села на деревянный стул, стараясь не смотреть в сторону напарника. Если до этого у них довольно неплохо получается менять темы для разговора или просто избегать одной конкретной, то сейчас они оказались в тупике. Оба прекрасно понимали, что сейчас им придется обсудить недавний поцелуй.       Они упорно молчали. Тишина нарушалась лишь шумом ливня за окном. Власова перебирала пальцами край своей кофты, чувствуя себя загнанной в угол. Она старалась сосредоточиться на узоре дерева на полу или на звуке дождя, на чем угодно, лишь бы не встречаться взглядом с Даниловым.       Он, казалось, тоже боролся с собой. Его плечи были напряжены, а взгляд блуждал по комнате, избегая её.       — Ну… — начал он, и его голос прозвучал немного хрипло. — Может, обсудим… эм…       — А нам есть, что обсуждать? — с бескомпромиссной серьезностью в голосе перебила его Рита.        В глубине души она всё понимала. Сама же всё и усложнила своим желанием, но тогда она не думала о последствиях. Этот поцелуй после нескольких недель напряженной работы и бесконечной игры в супружескую пару стал для неё возможностью не потерять связь с реальностью. Она надеялась, что, когда он её поцелует, она ничего не почувствует, и все сомнения, терзающие её изнутри исчезнут сами собой. Но она почувствовала. И теперь всё стало ещё сложнее.       Она чувствовала, как его взгляд скользнул по ней, и ей захотелось провалиться сквозь землю. Этот взгляд был другим. В нем не было той привычной профессиональной оценки, той легкой иронии, которая всегда сопровождала их общение. В нем было что-то более глубокое, более личное.       — Дождь может идти всю ночь, — продолжил Данилов, пытаясь переубедить её, — Не сидеть же нам в тишине. Можем обсудить наш поцелуй.       Рита наконец подняла глаза. Его лицо было напряжено, но в его глазах она увидела отражение своих собственных чувств — смятения, страха и того, отчего они оба бежали.       — Просто поцелуй, — сказала она, стараясь придать голосу как можно больше равнодушия. — Мы слишком много времени проводим вместе. Это было неизбежно.       Дождь за окном усиливался, барабаня по крыше с такой силой, что казалось, будто дом вот-вот развалится. Но внутри, в этой маленькой комнате, бушевала другая буря, гораздо более тихая, но от этого не менее разрушительная.       — Говоришь, так будто это проблема, — начал Данилов, делая шаг к ней, — Как будто нас вынудили обстоятельства. Но мы ведь оба этого хотели.        Его слова повисли в воздухе, тяжелые и полные незаданных вопросов. Рита почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она встала, чтобы быть с ним на одном уровне и сделала небольшой шаг навстречу.        — А это и есть проблема, — отрезала она, но её голос дрогнул, несмотря на все усилия. — Мы на службе, если ты не забыл. Всё остальное здесь — непозволительная роскошь.       — Роскошь? — усмехнулся Стёпа, делая ещё один шаг вперед, сокращая расстояние между ними. — Или просто удобный способ избежать настоящих чувств?       — Здесь нет ничего настоящего, — прошептала Рита, чувствуя, как её оборона рушится под его напором.       — Я в этом сомневаюсь.        — Мы заигрались.        За окном снова раздался раскат грома, но никто из них даже не дрогнул. Они словно застыли друг напротив друга, пытаясь разобраться в том, что происходит. Дождь барабанил по стеклу с такой силой, будто пытался пробиться внутрь, в эту напряженную тишину, которая повисла между ними.       — Ты что-нибудь чувствуешь ко мне? — резко и довольно откровенно спросил Данилов.        — Нет.       — Врешь.        Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до неприличного минимума. Воздух между ними загустел, стал почти осязаемым. Власова почувствовала тепло его тела, услышала учащенное дыхание. На мгновение она перестала дышать, словно боялась разрушить этот хрупкий момент, эту странную близость.        Её сердце забилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Она видела каждую ресничку на его веках, каждую мельчайшую морщинку у глаз. Казалось, весь мир сузился до этого крошечного пространства, до их взглядов, которые не могли оторваться друг от друга.       — Нет, — ещё раз твердо произнесла она, так уверенно, что почти сама поверила в это.        Он отстранился. Так же внезапно, как и приблизился. Шаг назад, и напряжение, которое только что сжимало их обоих, начало медленно рассеиваться, оставляя после себя лишь опустошение и недосказанность. Он отвернулся, глядя в окно на бушующий ливень, словно пытаясь найти там ответы, которые не смог получить от неё.       — Хорошо, — сухо бросил Стёпа, — Ладно. Твоя взяла.       Раньше Рита непременно почувствовала бы сладкий вкус победы, но сейчас она была бы рада проиграть. Проиграть эту битву, чтобы выиграть что-то гораздо более важное. Проиграть, чтобы не чувствовать эту пустоту, которая возникла, когда он перестал на неё смотреть.       Ещё один раскат грома, а вслед за ним странный грохот прямо за дверью. Напарники быстро переглянулись.       — Что-то мне это не нравится, — протянул Данилов, взглянув на входную, — Я пойду проверю.        Стёпа уже сделал несколько шагов вперед, когда до Риты дошла суть происходящего. Её не покидало ощущение, что это не просто звук, а предчувствие беды, которое пронзило её насквозь. Она в два шага оказалась рядом с ним, схватив его за руку. Её пальцы крепко сжали его предплечье.       — Стой. Не ходи. Давай дождемся, когда дождь закончится.       — О, теперь ты хочешь со мной разговаривать! — он одернул руку, и в его голосе прозвучала горькая усмешка. — Когда тебе что-то нужно, конечно. Жди. Я скоро.       Он не стал ждать её ответа. Он просто вышел на улицу, оставив её одну в этой пугающей комнате.       На душе было неспокойно. Стёпы не было каких-то пару минут, но ей показалось, что прошли часы. Рита с трудом понимала, что с ней происходит. Они никогда ни за кого так не переживала, никогда не боялась остаться одной. Но сейчас, стоя в этом заброшенном доме без него, ей овладел не просто страх, а что-то близкое к паранойе, абсолютно неконтролируемый ужас.        Долго не думая, она выбежала вслед за ним. Дождь лил стеной, из-за чего видимость была почти нулевая. Капли барабанили по её телу, по лицу, по волосам. В небе снова раздался грохот, и на мгновение осветил лес, который теперь казался враждебным и непроходимым. Рита смогла разглядеть свежую дорожку из следов, которую ещё не успело размыть водой  — она сразу поняла, что это был Стёпа, и пошла за ним, прямо в лес. Адреналин просто зашкаливал в крови, заглушая холод и усталость. Она уже промокла насквозь. Вода начала стекать по волосам. Она бежала, не разбирая дороги, ведомая лишь одним желанием — найти его, убедиться, что он в безопасности.       Вдруг раздался резкий, но едва слышный звук за спиной. Власова не успела и рта раскрыть, как чья-то рука с силой схватила её за локоть и развернула к себе. Перед ней стоял насквозь промокший Данилов.       — Дура! — крикнул он со злостью, — Я же сказал тебе ждать меня!        — Я сказала тебе не ходить!        Ничего не говоря, не отпуская её локоть, он потянул её за собой. Каким-то чудом они добрались до своего дома. Стёпа буквально втащил её внутрь, закрывая за собой дверь. Они промокли настолько, что вода стекла с них, оставляя лужи на деревянном полу.       — Ты о чем думала?! — снова крикнул на неё Стёпа, смахивая воду с коротких волос.       — О тебе идиоте думала!       Впервые за всё время здесь они позволили себе говорить настолько громко. Дождь за окном заглушал любые их крики.       Рита стояла перед ним, дрожа от холода, не отрывая взгляда. Стёпа пристально смотрел на неё, казалось, его глаза метали молнии, но в них проскальзывало и что-то другое, что-то совершенно новое.       — То есть теперь ты обо мне думала!       — Думала!        — Власова, ты просто..! — он взмахнул рукой вверх, а потом резко опустил её, — Сначала просишь поцеловать себя, а потом делаешь вид, будто ничего не произошло! Нравится издеваться надо мной?       — Как будто ты лучше! — крикнула она от обиды, — Просто взял и ушел! Хотя о чём это я? Ты же всегда так делаешь!        — Я?!       —Ты!       Последний взгляд, полный напряжения и желания, пронзил их обоих. В нем было всё: и гнев, и обида, и страх, и, главное, неутолимая жажда друг друга. И в этот момент, когда мир за окном ревел и бился в истерике, они перестали слышать дождь, перестали чувствовать холод. Они слились в абсолютно диком поцелуе, жадно кусая губы друг друга, словно пытаясь вырвать друг из друга всю боль и недосказанность. Данилов не осторожничал — он почувствовал полную свободу действий, словно все преграды, все сомнения, все страхи исчезли в этот момент, растворившись в бушующей страсти. Он чувствовал её дрожь, её ответную жажду, и наслаждался этим.       Одним резким движением он прижал Риту к стене, и она даже не думала сопротивляться. Напротив, она с удовольствием подчинялась ему, полностью утопая в его власти. Её тело словно растворялось в его прикосновениях — нетерпеливых, грубых, но таких желанных. Он не деликатничал, руки уверенно блуждали по изгибам её тела, пока ещё поверх одежды. А потом его ладонь скользнула под мокрую ткань, и от этого прикосновения вдруг стало так неожиданно тепло, что Рита невольно вздрогнула.       Воздух вокруг них сгустился, стал плотным и осязаемым, наполненный невысказанными желаниями и предвкушением. Рита чувствовала, как учащается её дыхание, как кровь пульсирует в висках, отзываясь на каждое его движение. Она хваталась за его шею, плечи, пока он продолжал ласкать её продрогшее тело.        Его пальцы, сильные и уверенные, исследовали её кожу, оставляя за собой след горячего электричества. Каждый сантиметр, которого он касался, отзывался волной дрожи, пробегающей по всему телу. Она закрыла глаза, отдаваясь этому потоку ощущений, позволяя ему вести её туда, куда он хотел, как он хотел. В его власти было что-то завораживающее, что-то, что заставляло её забыть обо всем на свете, кроме него и этого момента.       Его губы нашли её шею, и она тихо застонала, прижимаясь к нему еще сильнее. Она попыталась прикоснуться к нему, хотела запустить руку под мокрую футболку, но он не позволил. Вместо этого резко развернул её к себе спиной. Рита оперлась обеими руками о деревянную стену, чтобы не потерять равновесия. Ему нравилось, что обычно сильная Власова сейчас целиком в его власти, и он даже не думал отдавать ей контроль. Тогда Рита, словно кошка, прогнулась, сильнее прижимаясь ягодицами к его возбужденному низу. Даже сквозь одежду она ощущала, как сильно он хочет взять её прямо сейчас. От этой крошечной провокации с её стороны, Стёпа потерял последние капли контроля. Его губы снова прилипли к шее, оставляя на ней горячие поцелуи.  А потом руки снова скользнули под одежду, но на этот раз уверенно потянулись к груди, касаясь возбужденных сосков. Она как будто специально не надела лифчик сегодня, как будто заранее знала, что он окажется лишним.        Без стеснения он стянул с неё белый лонгслив, который уже давно напрашивался оказаться на полу. А потом освободил и себя от мокрой, холодной футболки, чтобы касаться её тела разгоряченной от возбуждения кожей. Рита попыталась повернуться к нему лицом, хотела видеть его глаза, полные желания, хотела видеть, как он смотрит на её обнаженную грудь, но он снова не позволил. Вместо этого сильнее впечатал её в стену, продолжая кусать шею.        — Данилов… Отпусти… — только и смогла прошептать она томно, хотя хотела совершенно иного.       Он её не слышал вовсе, был слишком увлечен её телом, о котором мечтал так долго. Хотелось избавиться от остатков мокрой одежды. Он опустил ладонь на низ её живота, а потом забрался под ткань спортивных брюк, опускаясь ещё ниже.        — Может, уже снимешь их с меня?        Просить дважды не пришлось. Несколько движений и Рита осталась в одних трусиках черного цвета, дрожа от холода. Вода всё ещё стекала с волос, оставляя влажные следы на её спине. Она решилась повторить свою провокацию, ещё раз сильнее прижалась к его низу, ощущая что-то большее, чем обычное влечение. В эту секунду она была готова сделать всё, что он скажет.        Ещё несколько движений, и Данилов сам избавился от лишней одежды. Рита очень хотела повернуться к нему лицом, но он вновь не позволил. Отодвинул ткань мокрых от дождя и желания трусиков и вошел в неё резким движением.       С губ Власовой сорвался легкий стон. Сперва он двигался медленно, неторопливо. Наслаждаясь каждым её вздохом, каждым стоном. Воздух в комнате, казалось, загустел, пропитанный запахом дождя, сырого дерева и нарастающего напряжения. Рита чувствовала, как его тело, такое сильное и уверенное, становится единым целым с её собственным. Каждый его толчок отзывался волной жара, разливающейся по венам, она наконец перестала дрожать от холода.       А потом он резко ускорился, как будто заранее знал, чего она хочет. Его движения стали более напористыми, требовательными. Рита отчаянно цеплялась руками за стену, пытаясь найти опору в этом вихре страсти. Её дыхание стало прерывистым, сбивчивым. Она чувствовала, как её тело откликается на каждое его движение, на каждое прикосновение, как оно само стремится к этой точке невозврата.       — Ты просто невыносима… — прошептал он ей на ухо, чуть замедлившись.       Рита, не упуская возможности, воспользовалась ситуацией, и наконец повернулась к нему лицом. Она тут же впилась в его губы, касаясь руками накаченного тела. Больше оставаться в стороне она планировала.       Она сама прижалась к стене, вытягивая шею, подставляя грудь, давая ему понять, чего хочет. В его карих глазах она отчетливо видела огонь пылающей страсти.        Губы снова опустились на её шею, плечи, ключицы, грудь. Рита наслаждалась каждым его прикосновением. Он провел рукой по её волосам, слегка откинув их назад, чтобы лучше почувствовать кожу. Рита вздохнула, закрыв глаза, отдаваясь волне чувств, которая накрывала её с головой. Она больше не хотела прятаться, не хотела сдерживаться. Хотела только чувствовать его каждой клеточкой своего тела.       Его рука скользнула к ягодицам, сжимая их с силой. Стёпа оторвался от её упругой груди, но не отстранился, и заглянул в глаза.        — Всё ещё будешь утверждать, что ничего ко мне не чувствуешь?       — Ничего, — отрезала Рита и толкнула его в сторону кровати, вынуждая рухнуть на постель. Стянула с себя трусики, понимая, что сейчас они будут только мешать ей, и уже через секунду оказалась сверху. Теперь вся власть была у неё.        Стёпа попытался подняться, чтобы быть к ней ближе, но Рита мягко остановила его, положив руку на грудь.        — Тссс, не двигайся.       Её пальцы легли на его грудную клетку, ощущая, как под ними учащенно бьется сердце. Рита наклонилась ближе, её дыхание смешалось с его. В её глазах, которые ещё секунду назад были полны вызова, теперь плескалась нежность, смешанная с чем-то более глубоким, чем просто желание.       — Ты думаешь, я не чувствую? — прошептала она, её голос был низким и хриплым от волнения. — Ты думаешь, мне легко сопротивляться, когда ты вот так… когда ты смотришь на меня так?       Она провела кончиками пальцев по его ключице, ощущая тепло его кожи. Стёпа замер под её прикосновением, его взгляд не отрывался от её лица.       — Тогда зачем..?       — Я думала, что смогу устоять, — перебила его Рита, её губы слегка дрогнули.        Она медленно опустилась на него, её тело прижалось к его. Рита почувствовала, как напряглись его мышцы под её весом, как он сдерживает дыхание. Она прижалась губами к его губам, сначала осторожно, потом всё смелее. Поцелуй был долгим, глубоким, полным невысказанных слов и накопившихся чувств.       Когда она отстранилась, на губах застыла игривая улыбка.       — Я чувствую, Стёпа. Я чувствую тебя. И я чувствую, что хочу тебя.       Она снова наклонилась, оставляя дорожку из поцелуев на его скуле, шее. Она слегка прикусила мочку уха, от чего с губ Данилова сорвался тихий, но такой сладостный стон. А потом поднялась, но продолжила сидеть на его бедрах, выпрямляясь перед ним. Стёпа внимательно смотрел на её тело.        — Иди ко мне, — прошептал он, голос его был хриплым от сдерживаемого желания.       Но Рита не спешила. Она медленно, почти дразняще, опустилась на него, её тело стало центром его вселенной. Её руки уперлись в его грудь, ощущая под пальцами напряженные мышцы и учащенное биение сердца. Она чувствовала, как каждое её движение, каждое легкое покачивание бедрами, отзывается в нём волной наслаждения. Стёпа невольно сжимал кулаки, пытаясь удержать себя, удержать этот момент, который казался бесконечным.       Рита наслаждалась этой игрой. Это было не просто физическое влечение, это был танец власти и подчинения, тонкий баланс между нетерпеливым желанием и искусной сдержанностью. Она видела в его глазах, как она его заводит, как его тело откликается на каждое её прикосновение, на каждое движение.       — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, не отрывая взгляда от её глаз.       Она почувствовала, как его сдержанность начинает таять, как его тело готово сдаться. И тогда она ускорила темп, её движения стали более уверенными, более страстными. Стёпа невольно закатил глаза, его тело дрогнуло от нахлынувшего удовольствия.       — Тогда не сдерживайся, — ответила она, её голос был низким и манящим. Она наклонилась ближе, её губы нашли его губы, и в этот момент мир за окном, дождь, всё остальное перестало существовать. Остались только они двое, их дыхание, их страсть, их полное слияние.

***

      Дождь начал постепенно затихать. Стук капель по крыше стал значительно реже, превращаясь из навязчивого барабанного боя в редкие, мелодичные перезвоны. Рита лежала в постели, глядя куда-то в потолок, и переводила сбившееся дыхание. Думать сейчас совершенно не хотелось. Голова была пуста, как будто кто-то вычистил её до блеска, оставив лишь приятную, ноющую усталость. Стёпа лежал рядом точно в таком же состоянии, довольный и расслабленный.        — Ну и что это было? — спросил Данилов, повернув голову в сторону, где когда-то лежала подушка, но теперь там было лишь пустое пространство, заполненное тишиной и остатками ночного возбуждения.       — Стресс сняли, — ответила Власова тихо, почти шепотом.       — Неплохая разгрузка. Я бы повторил, — он окинул её довольным взглядом, на губах застыла ухмылка.        — Данилов, — Рита резко повернулась. Она, в отличие от своего напарника, не разделяла его энтузиазма. Разум постепенно возвращался в привычное состояние, она начинала мыслить трезво, и ей не очень нравилось то, что только что произошло. Точнее, процессом она осталась более чем довольна, а вот последствия этого опрометчивого решения немного напрягали. — Я не завожу отношения на работе.        — Вообще-то мы женаты! — в ту же секунду одернул он, как будто заранее готовился к этому разговору.        В первую секунду она застыла в недоумении, почему-то этот факт она из виду благополучно упустила. А сразу после закусила губу, смущаясь.       — И ты уже признала, что что-то чувствуешь ко мне, — продолжил он, его голос стал тише, интимнее.       Стёпа повернулся на бок, его тело стало ещё более ощутимым рядом с её. Он пододвинулся ближе, и Рита почувствовала тепло его кожи. Затем, осторожно, почти нежно, он опустил руку на её живот, поверх одеяла.       Рита подняла на него взгляд. Врать, глядя в эти тёмные, внимательные глаза, она не могла. Хотела, очень хотела, но не могла. Данилов наклонился, и его губы коснулись её губ в нежном, лёгком поцелуе.       — У тебя всё ещё мокрые волосы, — прошептал он в губы с улыбкой, не желая отстраняться. — Тебе не холодно?       — Хочешь согреть меня?        — Очень хочу.       Мужчина притянул её к себе, помогая устроиться в его объятиях. Она почувствовала, как его руки обвили её, создавая надёжный кокон тепла и безопасности. Её голова нашла удобное место на его плече, и она уткнулась носом в его шею, вдыхая его запах.       — Тепло?        Рита закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом. Тепло его тела, его объятия, его присутствие — всё это сливалось в одно ощущение полного умиротворения.       — Тепло, — прошептала она, и в скором времени оба провалились в сон.