Мама, папа! Я... НЕ гей!

      — Ты проводил время с Цзян Яньли? — спросил Лань Хуань, следуя за Мэн Яо к торговому автомату.        Домашний арест Лань Хуаня все еще в действии. И с учетом постоянного присутствия Лань Чжаня, а также того факта, что Лань Хуань и Мэн Яо учатся в разных классах и общих занятий у них нет, время, проведенное в библиотеке, оказалось самым продолжительным временем, когда они вообще могли видеть друг друга за последние недели.       Приятно поговорить не по телефону. Лань Хуань шел не спеша, растягивая удовольствие.       Мэн Яо кивнул:       — Случайно встретил по дороге в библиотеку. Она тоже шла туда, поэтому мы решили позаниматься вместе.       — Мгм. А откуда ты знал, что я тоже там буду?       Его парень взглянул на него широко раскрытыми глазами.       — Гэгэ, о чём ты говоришь? Я никак не мог ожидать, что ты там окажешься. Чистое совпадение.       — Ты мог просто написать сообщение, если тебе было интересно, где я.       — Может, я хотел тебя удивить, — в оленьих глазах читалось озорство. — К тому же, разве это плохо хотеть проводить время со своим парнем? Особенно когда он постоянно крутится вокруг других мужчин.       — А-Яо, — раздраженно фыркнул Лань Хуань. — Звучит как-то не очень, если так говорить. И разве не А-Яо носил книги Цзян Яньли? Может, мне стоит поревновать?       — А что не так, гэгэ? Разве это не правда? — театрально вздыхая, продолжил Мэн Яо. — Совместные занятия, обеды… очень скоро ты пригласишь его на выпускной, познакомишь с семьей, а потом вы поженитесь…       — К сожалению, думаю, моя семья уже о нём знает.       — А бедному А-Яо останется лишь умирать в одиночестве, — драматично закончил свою речь Мэн Яо.        Подыгрывая этому выступлению, Лань Хуань крепко притянул Мэн Яо к себе и обнял:       — Конечно, нет, А-Яо. Я бы никогда этого не допустил.       Между прочим, Лань Хуаню очень нравилось, когда Мэн Яо вел себя подобным образом. Обычно этот парень был таким кротким и старался угодить всем; тем дороже Лань Хуаню была возможность услышать от него искренние жалобы, пусть и в шутку. Это вызывало у Лань Хуаня тёплое чувство. Он знал, что доверие Мэн Яо — редкое сокровище, которое тот раздаёт очень нечасто.       Лань Хуань отстранился, чтобы серьёзно рассмотреть лицо Мэн Яо:       — Ты на меня злишься? Серьёзно?       Его парень ободряюще улыбнулся:       — Нет, конечно, нет. Я действительно ценю, что ты готов был подыграть, — Мэн Яо угрюмо потеребил рукав вязаного свитера Лань Хуаня. — Я просто скучаю по тебе, гэгэ.       — Я тоже скучаю по тебе. Я скучаю по общению лицом к лицу, — парни проводили, переписываясь друг с другом, каждый час вне школы (и несколько часов в школе). Но этого было недостаточно. — Обещаю, еще одна неделя, и мы прекратим этот фарс.       Янтарные глаза Мэн Яо оглядели вокруг, проверяя, нет ли опасности, затем Мэн Яо обхватил лицо своего парня руками. Лань Хуань позволил Мэн Яо притянуть свою голову, чтобы тому было удобно поцеловать его в лоб.       — Знаю, гэгэ. Когда ты будешь свободен, открылось новое кафе, которое, думаю, тебе понравится. Давай сходим туда отпраздновать.              

* * *

             Оказывается, Мэн Яо не единственный, кому надоело, что Лань Хуань «встречается» с Цзинь Цзысюанем. Вечером пришло сообщение:         Цзинь Цзысюань: Нам надо завязывать с этим спектаклем. Цзинь Цзысюань: Давай скажем всем, что всё кончено? Сил нет. Нам нужно расстаться и всем об этом рассказать.         Лань Хуань: Понимаю. Лань Хуань: Хорошо, давай тогда к концу недели будем официально свободны?               После выходных они могут спокойно говорить всем, что подумали и решили остаться друзьями. Без суеты и драмы. Мэн Яо по-прежнему будет скрывать свою ориентацию, а Цзинь Цзысюаня, видимо, наоборот, геем считать не перестанут. Но, по крайней мере, изображать парней будет больше не нужно. (Когда закончится домашний арест Лань Хуань предпочтет проводить время со своим настоящим парнем, спасибо большое).         Цзинь Цзысюань: Договорились. Тогда до завтра.                Лань Хуань пожелал ему спокойной ночи и выключил телефон. Засыпая, он с нетерпением предвкушал, как вся эта история останется в прошлом. Всё наладится, и его романтические отношения наконец-то прекратят обсуждать, все, кому не лень.              

* * *

             Жаль, что как оказалось, когда назначено время их расставания они поняли как-то по-разному. В представлении Лань Хуаня «конец недели» был чем-то вроде финишной черты в воскресенье, а значит, впереди еще пара дней привычной игры. Он и не подозревал, что для Цзинь Цзысюаня «до завтра» было буквально, а не обыденная фраза вежливости.              Утром четверга Лань Хуань прибыл в школу в прекрасном настроении. Только что он заходил в своё любимое кафе, где продавали смузи, и взял идеальный манго-банановый коктейль. Когда они вошли в здание, Лань Чжань заметил Вэй Ина и прекратил надзирать, чтобы отойти всего на несколько минут, дав Лань Хуаню немного передохнуть. Заключение уже через несколько дней заканчивалось.                Перед Лань Хуанем появляется Цзинь Цзысюань:       — Давай расстанемся, — громко объявляет он во всеуслышание.              Разве они не обсуждали это вчера вечером?              — Я думал, мы сообщим новости в конце недели? — Лань Хуань был в замешательстве.       Цзинь Цзысюань замотал головой:       — Сегодня. Давай расстанемся сегодня же.        — Что изменилось? — Лань Хуань заметил, что Лань Чжань обратил на них внимание и с мрачным выражением лица направился к ним.       — Давай поговорим об этом позже, — шепнул он Цзинь Цзысюаню.       Цзинь Цзысюань, видя приближение Лань Чжаня, решил удвоить усилия. Он заявил еще громче:       — Лань Хуань, я с тобой расстаюсь.       Несколько человек повернули головы. Лань Хуань попытался разрядить обстановку.       — Цзинь Цзысюань, говори потише…       — Эй, все! Мы с Лань Хуанем расстаёмся!       Лань Чжань ошеломленно замер на месте.       Лань Хуань растерялся от неожиданного изменения: он представлял «финальную сцену их романа» совсем не так. То, что это было устроено публично, вообще не соответствовало его сценарию, отчего он затормозил, разозлился и вдобавок включил фирменное ланьское упрямство.       — Нет, мы не будем! — зашипел он Цзинь Цзысюаню. — Прекрати!       — Да, именно здесь и сейчас…       — Да, почему именно сейчас?       — Потому что… потому что… знаешь… ты плохой парень? — пробубнил Цзинь Цзысюань, вертя руками. Он явно ничего не мог придумать.       — Я замечательный парень… — заявил Лань Хуань.       — Э-э, нет! Измена! Ты изменяешь!       — Я… что? — Лань Хуань просто не мог поверить, Цзинь Цзысюаню, что, зачем-то захотелось очернить его репутацию? — Никогда.               Нельзя же изменить человеку, с которым ты встречался «фиктивно», чтобы прикрыть, что ты встречаешься с его братом. И это обидно! Почему это он должен быть плохим парнем?              — Да, ты изменял, и теперь пытаешься меня обмануть! — Цзинь Цзысюань был в ударе.        Ну если он так, то и Лань Хуань не собирался так просто уступить:       — Ну, а я думаю, у тебя просто проблемы с доверием. Зачем мне вообще было нужно с тобой встречаться? Я с тобой расстаюсь!       — Ты не можешь…       — Только что сделал!       — Я сделал это первым!       — Ну а я сделал это лучше! — Лань Хуань вовсю втянулся в эту идиотскую перебранку. Как Цзинь Цзысюань вообще смеет вывалить все это: называть его изменщиком и выставить подлым парнем перед всей школой?       Вокруг все просто пялились на то, как они вываливали все свои (выдуманные) грязные секреты.       — Цзинь Цзысюань, всё кончено. Я больше никогда не хочу видеть твоё лицо!               К сожалению, он немного увлекся. С этими последними словами он зашвырнул оставшуюся половину своего смузи в Цзинь Цзысюаня.               Это явно было излишне.               Они оба с недоверием уставились друг на друга. Желтая жижа стекала с лица Цзинь Цзысюаня по рубашке. Окружающий шум будто разом выключили. Чудесным образом первым заговорил Лань Чжань, появившийся рядом со своим братом в этом хаосе.       — Лань Хуань, — укоряюще произнес он.       Лань Хуань открыл было рот, собираясь извиниться, но Цзинь Цзысюань уже убежал в мужской туалет. Все глазели на Лань Хуаня. Он всё ещё стоял, вытянув руку и держа в руках пустой стакан. Вероятно, он бы так и стоял, если бы не брат, который схватил его и утащил прочь с места преступления.                Да, он определенно был не прав. Извини, Цзинь Цзысюань.               Прозвенел звонок. Начинались уроки.              

* * *

             Лань Хуань большую часть дня мучился чувством вины. Но тут же позабыл об этом, как только увидел Мэн Яо.               Началась перемена, и он шел в библиотеку, когда его парень внезапно появился перед ним.       — Привет.       — Привет, — ответил Лань Хуань. Он был рад встретиться, но уточнил: — А разве ты сейчас не на испанском?       Покачав головой, Мэн Яо потянул его в противоположную сторону.       — Я закончил свой проект пораньше. Госпожа Ван отпустила меня, когда я сказал, что помогаю организовывать сбор средств на поездку хора.       Нахмурившись, Лань Хуань не понял:       — Но ты же не в хоре?       — Нет, но я очень, очень великодушен, — ухмыльнулся в ответ Мэн Яо. — Настолько великодушен, что даже нашел время в своем очень плотном графике, чтобы утешить того, кого только что бросил бойфренд.       — «Бросил бойфренд», — рассмеялся Лань Хуань. — Звучит как оксюморон: если бросил, то ведь уже не бойфренд? Но, неужели, правда, ты ничем не занят?       — Кто-то, похоже, не очень благодарен. Может, мне стоит сходить и узнать, не нужна ли хоровой группе какая-нибудь помощь со сбором средств?       — Даже не смей! Пожалуйста, А-Яо, твоему бойфренду нужна поддержка.       Мэн Яо рассмеялся и потянул его за собой в пустой спортзал, а затем в кладовку спортивного инвентаря. Они приходили сюда, чтобы уединиться, не в первый раз; обычно дверь была заперта, но Мэн Яо знал, как туда попасть. (Когда Лань Хуань спросил его об этом, он просто ответил, что научился этому у одного знакомого.)       Лань Хуань, не теряя времени, притянул Мэн Яо за лицо и поцеловал. Последние несколько недель у них были лишь мимолетные моменты, подобные этому; им нужно использовать выдавшуюся возможность по максимуму.       Спустя несколько минут Мэн Яо отстранился и задумчиво произнес:       — А я-то думал, что гэгэ будет грустить из-за расставания. А он такой бессердечный!       — Боже мой, на самом деле я чувствую себя ужасно. Я вылил на Цзысюаня свой смузи.       Мэн Яо усмехнулся:       — Не стоит. Я просто расстроен, что не смог это увидеть.       Лань Хуань покачал головой:       — Нужно извиниться, — после инцидента он отправил сообщение, на которое Цзинь Цзысюань ответил что: «Ничего страшного».       — С ним всё будет в порядке, — убедительно заверил Мэн Яо.       — Я выгляжу как придурок, — Лань Хуань закрыл лицо руками.       — И вот теперь гэгэ снова грустит. Наверное, я недостаточно его отвлекаю, — вздохнул Мэн Яо. Он осторожно потянул Лань Хуаня за запястья, заставляя его открыть лицо. — Поверь мне, с Цзинь Цзысюанем все в порядке. Как только он смоет смузи из-под рубашки, я уверен, он будет счастливее, чем когда-либо.       — Нужно помочь ему вывести пятно?..       — Гэгэ, ты ужасен со стиркой. А мой брат может позволить себе химчистку, — притянув его к себе и обняв, Мэн Яо прошептал. — А я, например, очень рад, что ты теперь свободный человек.       Лань Хуань снова поцеловал его.       — Я не свободный. У меня есть умный, потрясающий, добрый парень, — он почувствовал, как Мэн Яо улыбался ему в губы, и они снова поцеловались. Лань Хуань вылил бы еще сотню смузи, лишь бы это бы не прекращалось еще несколько минут.               Однако, когда всё идёт хорошо, всё обязательно идёт плохо. Замок — ключи от которого должны быть только у учителя физкультуры и уборщика — щёлкнул. Мэн Яо и Лань Хуань отскочили друг от друга. Но недостаточно быстро; дверь открылась, и лучи света снаружи осветили виноватое выражение лица Лань Хуаня.               Не Минцзюэ стоял в дверном проеме.              

* * *

             — Привет, Минцзюэ! — Мэн Яо первым нарушил молчание, а Не Минцзюэ растерянно уставился на них обоих.        — Эй! Вы что здесь делаете? Как вы сюда попали?       — А как ты сюда попал? — отзеркалил вопрос Мэн Яо. Он быстро изменил выражение лица на непринужденное; Лань Хуань тоже самое сделать не сумел. Он был уверен, его лицо стало пунцовым и изо всех сил сигнализировало о виновности.       — У меня есть ключ, Мэн Яо. Так люди попадают в места, куда им разрешено заходить. Тренер попросил меня принести ещё несколько мячей, потому что… да зачем я это объясняю? Вы тут что делали?       — Ничего, — слишком быстро ответил Лань Хуань.       И он знал, он знал, что следовало позволить Мэн Яо говорить. Не Минцзюэ прищурился на Лань Хуаня. Было видно, как его лучший друг начинает складывать пазлы в своей голове, и Лань Хуань был бессилен это остановить. Мэн Яо начал говорить, но Не Минцзюэ опередил:       — Какого хрена, Лань Хуань, это просто… это невероятно.       На это нечего сказать. Но Лань Хуань все равно сделал попытку:       — Все не так, как может показаться!       — Чушь собачья, Лань Хуань, ты вообще понимаешь, как это выглядит? Ты расстался с Цзысюанем сегодня утром! А теперь… — Не Минцзюэ просто всплеснул руками. — С ним?       — Минцзюэ, успокойся… — поспешно вступил Мэн Яо.       Плохая идея. Внимание Не Минцзюэ переключилось на Мэн Яо:       — А ты… Это же твой собственный брат! Мне плевать, какие у вас там с ним терки, это же просто... это нечеловечески подло, — резко, но чуть дрожащим голосом выпалил Не Минцзюэ. — Знаешь, когда Хуайсан сказал мне, что Лань Хуань ушел с назначенного свидания, чтобы погулять с тобой, я подумал, что это какое-то преувеличение. Надо было догадаться. Цзинь Цзысюань не ошибался, когда сказал, что Лань Хуань — изменяет!       Не Минцзюэ скривился и выкрикнул:       — Я разочарован в Лань Хуане, но ты… ты вызываешь у меня отвращение.       С этими словами он развернулся и ушел. Они были слишком потрясены, чтобы что-либо сделать, кроме как отпустить его. Лань Хуань застыл на месте, пока не увидел лицо Мэн Яо.       — Что нам делать? — говорило это лицо.       — Нам нужно поговорить с ним — все объяснить…       — Он не захочет со мной разговаривать, — слезы застилали ресницы Мэн Яо. — Он говорил так, будто… теперь он меня ненавидит.       С тревогой глядя на Лань Хуаня, прошептал:       — А что, если он всем расскажет?               Не Минцзюэ не сплетник. Но вот брат Не Минцзюэ…               Эта мысль подтолкнула Лань Хуана к действию.       — Оставайся здесь. Я всё улажу, не волнуйся.              Я позабочусь о том, чтобы никто ничего не узнал. Не Минцзюэ — хороший парень. Он может быть и зол, но, если Лань Хуань объяснит ситуацию с Мэн Яо, он сохранит их секрет. В этом можно быть уверенным.                Оставив Мэн Яо в кладовке, он догнал Не Минцзюэ и схватил его за плечо.       — Минцзюэ, подожди.       — Честно говоря, я сейчас никого из вас даже видеть не хочу.       Лань Хуань решительно встал на пути Не Минцзюэ.       — Просто… просто послушай меня, пожалуйста.       Его друг хмурился, но, по крайней мере, он остановился.       Сделав глубокий вдох, Лань Хуань продолжил:       — Я знаю, ты злишься. Я понимаю. Но, пожалуйста, пожалуйста, никому ничего не говори.       — Что? Ты теперь боишься последствий собственных действий?       Лань Хуань схватил его за руку.       — Не ради меня, а ради Мэн Яо.       Не Минцзюэ фыркнул.       — О, поверь мне, это меня точно не колышет.       Но Лань Хуань не собирался отступать.       — Пойми, Минцзюэ. Он еще ничего не объявлял, понимаешь? Каминг-аут. Он не может — ты же знаешь, какая у него семья. Для него небезопасно, если кто-нибудь узнает.       Губы Не Минцзюэ сжались в жёсткую линию. На его лице читался внутренний конфликт.       — Пожалуйста, ты же понимаешь, как это ужасно — раскрыть чью-то тайну, прежде чем человек будет к этому готов? — Возможно, это неправильно, но он готов вытащить козырь. — Подумай о Хуай…       — Не надо, — остановил его Не Минцзюэ. Затаив дыхание, Лань Хуань молился, что не зашёл слишком далеко. — Хорошо. Я сохраню ваш чёртов роман в секрете. Но пока держитесь от меня подальше. И передай то же самое Мэн Яо. Я бы сказал, что надеюсь, вы чувствуете себя ужасно, но похоже, вы оба слишком эгоистичны и бессердечны, чтобы вообще осознавать, что такое чувство вины.        С этими словами он вырывался из объятий Лань Хуаня и исчез.