Малиновый раф

ЧАСТЬ 10. СУББОТА, 20 МАРТА — ЖЕНСКАЯ ПРОИЗВОЛЬНАЯ ПРОГРАММА --- Утро. Номер Саши. 7:30. Она проснулась за минуту до будильника. Тело уже натянуто, как струна. Сердце колотится ровно, тяжело — предстартовый адреналин пришёл ровно по расписанию, как всегда. Она знает это чувство. Саша лежит с открытыми глазами и смотрит в потолок. Миша ещё спит в своей кроватке — сопит, раскинув руки, маленький, беззащитный. За стеной мама тихо ходит по гостиной, не решаясь зайти. Ждёт, когда дочь сама выйдет. — Сегодня, — шепчет она в пустоту. — Сегодня всё. Телефон на тумбочке мигает уведомлениями. Она тянется, смотрит. Лента новостей. «Трусова — главная надежда России. Сможет ли вернуть золото после пяти лет изоляции?» «Россия ждёт подвига. Трусова обязана выиграть». «Давление или поддержка? Вся страна смотрит на неё». Она откладывает телефон. — Обязана, — шепчет она с горечью. — Всегда обязана. Вспоминает Олимпиаду-2022. Тогда тоже была обязана. Прыгнула пять четверных — и всё равно проиграла. Её истерика в Kiss & Cry облетела весь мир. Её называли истеричкой, неблагодарной, слабой. «Она должна была радоваться серебру». «Чего она орёт? Ей бы молчать и благодарить». «Избалованная девчонка». Она закрывает глаза. — Сегодня по-другому, — шепчет она. — Сегодня я другая. Но внутри — тот же страх. Глухой, липкий, противный. А что, если опять? Что, если судьи... что, если Россия... что, если все увидят, что я не... — Мама! — Миша тянет руки из кроватки. — Мама! Она встаёт, подходит к нему. Берёт на руки. — Привет, маленький. Миша улыбается во все восемь зубов. Она смотрит на него. И вспоминает, ради чего всё это. Я не для них. Я для него. Для себя. Для тех, кто верит. Но голос в голове не замолкает. Ты русская надежда. Ты не имеешь права проиграть. --- Номер Ильи. 8:15. Он не спал. Всю ночь сидел на подоконнике, смотрел на снег, вспоминал. Её пальцы, впившиеся в его толстовку. Её дыхание. Её шёпот: «Заткнись уже». Он трогает свою губу. Там, где она укусила. Корочка уже отпала, но память осталась. — Идиот, — шепчет он себе. — Влюблённый идиот. Телефон в руках. Он листает ленту. «Трусова — главная надежда России». «Вся страна ждёт её победы». «Русская королева должна вернуть трон». Он сжимает челюсть. — Они даже не понимают, — шепчет он. — Они не знают, что это такое — быть должен. Андрей просыпается, смотрит на него сонными глазами. — Ты чего, опять в телефоне? — Новости читаю. — Про неё? — Про неё. Андрей садится на кровати. — Слушай, там сейчас такое начнётся... Если она выиграет — её на руках носить будут. Если нет... — Не надо. — Что? — Не надо говорить «если нет». Андрей смотрит на него. Потом кивает. — Ладно. Ты прав. Илья смотрит в окно. Она выиграет. Она обязана. Не для них — для себя. Но они этого не поймут. --- 10:00. Арена. Официальная тренировка. Саша выходит на лёд в разминочной группе. Зал почти пустой — только тренеры, пара журналистов, волонтёры. Но она знает: вечером здесь будет полная арена. Тысячи глаз. Камеры. Судьи. И он. Она делает прогон. Четверной лутц — чисто. Четверной флип — чисто. Каскад — идеально. Она останавливается у бортика, тяжело дыша. Этери смотрит на неё спокойно, без эмоций. — Достаточно, — говорит она. — Береги силы. Саша кивает. Выезжает со льда. В раздевалке она садится на скамейку и закрывает глаза. В голове — тишина. Пустота. Только программа. Только элементы. Потом открывает телефон. Одно сообщение. Илья: «Ты готова. Я знаю. Не слушай никого. Ты не должна — катайся для себя, получи удовольствие. Это главное». Она смотрит на экран. Читает снова и снова. Откуда он знает? Откуда он всегда знает, что сказать? Хочется ответить. Написать что-то тёплое. Но она убирает телефон. Не сейчас. Сейчас — только лёд. --- 15:00. Номер Саши. Предстартовые сборы. Миша сидит на полу и играет с погремушкой. Мама помогает собирать сумку. Саша стоит перед зеркалом и смотрит на себя. Чёрное платье. Высокий хвост. Тёмная помада. Всё как в короткой. Всё как надо. — Дочка, — мама подходит сзади, кладёт руки на плечи. — Ты как? — Нормально. — Врёшь. Саша смотрит на их отражение в зеркале. — Мам, а если я не выиграю? Мама молчит секунду. — А если выиграешь? — Тогда все будут любить. — А если нет? Саша отводит взгляд. — Тогда будут говорить, что я не оправдала надежды. Что зря вернулась. Что... — Стоп. — Мама разворачивает её к себе. — Саша. Посмотри на меня. Она смотрит. — Ты уже всё сделала. Ты вернулась. Ты родила Мишу. Ты вышла на лёд через полгода после кесарева. Ты побила мировой рекорд в короткой. Ты уже победила. Всё остальное — просто цифры. — Но Россия... — Россия будет любить тебя, даже если ты упадёшь. А если не будет — это не твоя Россия. Саша молчит. Миша подползает, тянет руки: — Мама! Мама, лётя! Она наклоняется, подхватывает его. — Да, малыш. Лётя. Для него. Всё для него. --- 17:30. Арена. Раздевалка. Саша сидит одна. Наушники в ушах. Она прокручивает программу в голове. Каждое движение. Каждую эмоцию. Каждый взгляд. Ты рассказываешь историю, — говорит голос Бенуа. — Историю женщины. Воспоминания накатывают. Челябинск. Победа. Макар, который смотрит на неё с холодом. Сборы. Развод. Тампере. Он. — Ты должна чувствовать, — говорил Бенуа. — Не думать. Чувствовать. Она закрывает глаза. Что я чувствую? Страх. Волнение. Пустоту. И где-то глубоко — тепло. Мысль о нём. Телефон вибрирует. Сообщение от Жени. Женя: «Саш, я в микст-зоне. Тут уже толпа журналистов. Все только о тебе. "Русская надежда", "Возвращение королевы", "Давление или поддержка" — это всё, что я слышу. Ты как?» Саша: «Нормально». Женя: «Я на твоей стороне. Все мы. Просто выйди и сделай своё дело. А эти... пусть говорят что хотят». Саша: «Спасибо». Она убирает телефон. Русская надежда. Слово давит на грудь, как бетонная плита. — Трусова! — голос волонтёра. — Ваш выход через 15 минут. Она встаёт. Я не надежда. Я просто Саша. Которая хочет кататься. Но внутри эхом отдаётся: Ты должна. --- Трибуна. Сектор для спортсменов и семей. 18:30. Илья сидит один. Рядом пустые места. Софа и Аделия сейчас там, внизу, готовятся к прокату. Последняя разминка вот-вот начнётся. Он смотрит на лёд, где разминаются девушки. Она — третья. Чёрное платье. Высокий хвост. Тёмная помада. Илья сжимает кулаки. — Давай, — шепчет он. — Ты сможешь. Сзади подсаживается Андрей. — Ну что, ждём? — Жду. — Она будет первой? — Она будет лучшей. Андрей улыбается. — Верю. --- 19:14. Последняя разминка. На лёд выходят шесть сильнейших. Саша — третья. Она делает круг, пробует лёд. Толкается, прыгает пробный тройной. Чисто. Илья смотрит не отрываясь. — Она в порядке, — шепчет Андрей. — Ты видишь? Илья видит. Но он видит и другое. То, что не видят остальные. Она слишком собранна. Слишком холодна. Она ушла внутрь себя. — Она боится, — шепчет он. — Чего? — Не знаю. Всего. Пожалуйста, — думает он. — Пожалуйста, пусть у неё получится. Пусть судьи увидят. Пусть весь мир увидит. --- 19:47. Объявляют: «Представляет Россию, Александра Трусова!» Зал взрывается. Саша выезжает на лёд. Она встаёт в центр. Смотрит на судей. Потом поднимает глаза на трибуны. Россия смотрит. Мир смотрит. Он смотрит. Их взгляды встречаются. Илья кивает. Она кивает в ответ. Музыка начинается. --- Прокат. Первые аккорды — и Саша уходит в себя. Мир исчезает. Есть только лёд, только музыка, только тело, которое знает каждое движение. Тройной аксель. Разбег. Дуга. Отрыв — она в воздухе. Три с половиной оборота. Ты должна. Приземление. Чисто. Зал выдыхает. Она продолжает. Дорожка — длинная, сложная, с теми самыми линиями, которые Бенуа заставлял её вылизывать до изнеможения. Каждый жест — история. Каждый взгляд — вызов. Четверной лутц. Второй прыжок. Она набирает скорость. Вся страна смотрит. Она прыгает. Чисто. Зал ревёт. Вращение. Спираль. Ещё одна дорожка. Четверной флип. Не думай о них. Думай о себе. Чисто. Каскад. Четверной лутц — тройной тулуп. Это её коронка. То, что когда-то сделало её королевой. Он там. Он верит. Чисто. И вдруг — она останавливается. Всего на секунду. После четвёртого прыжка, после идеального каскада, она позволяет себе выдохнуть. По-настоящему. Грудью, глубоко, так, что плечи опускаются. И в этот момент — она чувствует. Лёд под ногами. Музыку в ушах. Свет над головой. И где-то там, на трибуне, его глаза. Она улыбается. Не для судей. Не для камер. Для себя. Какой же это кайф — просто кататься. Она плывёт по льду. Каждое движение — не работа, а удовольствие. Дорожка шагов — не элементы, а танец. Вращение — не баллы, а полёт. Зал замирает. Они чувствуют это. Она не борется — она наслаждается. Последний четверной. Риттбергер. Разбег. Дуга. Я хочу. Я просто хочу. Отрыв. Воздух. Обороты. Приземление. Чисто. Она заканчивает программу под овацию, от которой, кажется, дрожит сама арена. Дорожка шагов — последняя. Мощная, страстная, взрослая. Не девочка — женщина, которая наконец-то полюбила то, что делает. Вращение. Финал. Она замирает в центре льда, поднимает голову к свету. Улыбается. Не победно. Не надменно. Счастливо. Тишина на секунду. А потом — овация. Весь зал встаёт. --- Трибуна. Илья сидит с руками за головой. Так же, как в тот раз. Глаза мокрые. Он даже не замечает. — Ты видел её лицо? — шепчет Андрей. — Ты видел? — Я видел. — Она не прыгала — она летала. Илья кивает. Я люблю тебя, — думает он. — Я всегда любил. Но сейчас... сейчас я понял, почему. --- Зона Kiss & Cry. Саша сидит между Этери и Бенуа. Ждёт оценки. Секунды тянутся вечность. На экране — повторы. Её прыжки. Её дорожка. Её финал. И тот момент — выдох после четвёртого прыжка. Крупный план. Она улыбается. По-настоящему. Не для кого-то — для себя. Зал снова взрывается аплодисментами, просто увидев это на повторе. Бенуа сжимает её руку: — Ты поняла. Ты наконец поняла. — Что? — шепчет Саша. — Что это не война. Это любовь. Она смотрит на экран. На своё лицо. На ту улыбку. — Да, — шепчет она. — Поняла. Табло загорается. 183.46 за произвольную. Саша не верит своим глазам. Она смотрит на цифры, моргает, снова смотрит. 183.46. — Это... это сколько? — шепчет она. Бенуа хватает её за плечи, трясёт, кричит что-то по-французски. Этери, обычно невозмутимая, закрывает лицо руками. Табло показывает итоговую сумму. 275.84. Мировой рекорд. Абсолютный. Исторический. Зал взрывается так, что, кажется, сейчас рухнут стены. Саша закрывает лицо руками и плачет. Но сквозь слёзы — улыбается. Я сделала это. Я сделала это. Я... Этери обнимает её — крепко, по-матерински. — Ты сделала это, девочка. Ты сделала это. — Мама, — шепчет Саша. — Я хочу к маме. К Мише. — Они там. Они видели. Саша поднимает глаза на экран. В маленьком окошке — крупный план. Илья. Всё ещё с руками за головой. Всё ещё с мокрыми глазами. Улыбается. Она улыбается в ответ. Через экран. Через весь зал. Через всю свою жизнь. --- Церемония награждения. Она стоит на верхней ступеньке пьедестала. Гимн России. Флаг. Золотая медаль на шее. Слева от неё — Софа Самоделкина. Серебро. Справа — Аделия Петросян. Бронза. Саша смотрит на них. На своих подруг. На девочек, которые тоже прыгали, боролись, верили. — Мы сделали это, — шепчет она. Софа улыбается: — Ты сделала. Мы просто догоняли. Аделия смеётся: — Теперь весь мир знает: четверные вернулись. И это навсегда. Саша смотрит на трибуны. Находит глазами маму с Мишей. Миша хлопает в ладоши и кричит. Потом находит его. Илья стоит. Руки в карманы. Смотрит прямо на неё. Улыбается. Она кивает. Один раз. Коротко. Я знаю, что ты здесь. Я знаю, что ты ждёшь. Он кивает в ответ. Я дождусь. --- Коридор. Выход к служебному входу. Она вырывается от журналистов. Бежит по коридору. Коньки в одной руке, цветы в другой, медаль на шее. — Саша! — кричат вслед. — Саша, куда вы? — Потом! — кричит она не оборачиваясь. Она вылетает в пустой коридор. Он стоит там. Прислонившись к стене. Ждёт. — Ты обещала, — говорит он тихо. — Ты сказала: «После проката». Она останавливается в шаге от него. Тяжело дышит. — Я здесь. — Я видел. — Ты плакал. — Ты тоже. Она смеётся — устало, счастливо, сквозь слёзы. — Там журналисты. Они хотят знать, что чувствует русская надежда. — А что чувствует русская надежда? Она смотрит на него. — Усталость. Счастье. И... что я не одна. Он улыбается. — Ты не одна. Она кидает коньки и цветы на пол. — Можно? — Можно. Он обнимает её. Крепко. Так, что косточки трещат. Она зарывается лицом ему в плечо. — Я сделала это, — шепчет она. — Я знаю. — Для себя. Для Миши. Для... тебя. Он замирает. — Для меня? — Для тебя. Чтобы ты видел. Чтобы ты знал, кто я. Он отстраняется, смотрит в её глаза. — Я всегда знал, кто ты. Ты королева. — А ты бог?. — Твой бог? — Посмотрим, — она улыбается. — Завтра твой день. — А сегодня? — Сегодня я просто хочу быть здесь. С тобой. Он кивает. — Я никуда не уйду. — Я знаю. Она кладёт голову ему на грудь. Слушает сердце. — У тебя тоже быстро бьётся, — шепчет она. — Из-за тебя. Она смеётся. Где-то далеко кричат журналисты. Россия ждёт комментарий. Мир ждёт новых рекордов. Но здесь, в пустом коридоре, есть только они. И этого достаточно. --- КОНЕЦ ЧАСТИ 10