Великая Игра: Похотливый Гамбит

У Гарри Джеймса Поттера пригорело. Масштабно. Как никогда. Один Лорд и бесконечное желание отомстить — рефлексия сдохла тихо. Северус Снейп уже час бил рекорды выдержки. То, что он до сих пор не придушил Поттера, — вопрос времени. Повторный провал как профессора и мастера легилименции: мальчишка податлив, как кирпич. Снейп мерил комнату шагами, давая недоразумению отдышаться. Гарри пропитался потом. Дышал тяжело. Снейп гениален ровно настолько же, насколько говноедист. Бить его пока не хотелось... Очень хотелось. Но Северус — гордый Принц-Полукровка. Такие от ударов могли и обидеться. А Гарри готовил «тёмную» Тому. Времени катастрофически мало. Ярость бурлила лучше любого зелья. «Возбудим и не дадим». Признавать не хотелось, но Гарри пасовал перед «этим» — странно, ведь он же главный извращенец дома. Может, гриффиндорская гордость пыталась воскреснуть? Если да — зомби вышел хилый. Шрам ныл. Катастрофическая боль — уже не та, которую он ненавидел. Теперь это «возбуждение в четвёртом измерении». Как фиксить баг судьбы — неизвестно. В зелёных глазах злость пополам с похотью. — Поттер, отсутствие дисциплины — налицо. Макака бы уже защитила разум. Осознали свой уровень? — ядовито выплюнул Снейп. Взгляд скользнул по рельефу в штанах — презрительно, с раздражением. Гарри закусил губу. Тошнило от мельтешения. Он импульсивен до мозга костей. Снейп едва ли понимал, чего хочет Поттер. Открываться ему — как Тому — не хотелось. Отсутствие спокойствия было на руку. Расслабляться нельзя. Агрессивный метод выворачивал наизнанку. Волдеморт делал мягче, но потрошил не хуже. Снейп — идеальный манекен. Инструкций не дал. Гарри должен был проникать, а не защищаться. Он не лёг спать. Куда там — шишка дымилась так, что можно было костры поджигать, а Том, великая и ужасная гнида, не прекращал пытку. Поттер вытянул Снейпа из самозабвенного сна — и уже неясно, кто над кем издевается. С горем пополам перебрался с пола в кресло. — Ещё раз, — тяжко выдохнул, сглатывая ком. Снейп остановился. Тёмные глаза впились в зелёные. — Легилименс! Магия хлынула грубо, выворачивая суть. Поттер стиснул челюсти. Взгляд к чёрным зрачкам. Хотел войти. Разбить барьеры. Без любопытства. Жажда. Месть. Внезапно шрам и метка вспыхнули адом. Гарри зашипел. Злость взметнулась — и ударила в Снейпа. Грубо, похабно, без стука — разнёс щиты, высвечивая самые тёмные уголки души. — Ненавидите его… — хрипло усмехнулся Гарри. Снейп опешил на миг, но вышвырнул Поттера. Стоило огромных усилий не испепелить мальчишку. — Безумная идея. Убьёт вас. Я — не Лорд. Мои щиты не смертельны. Убить себя можно проще — к примеру ядом, — отрезал Северус. — Мне нечего терять. Это делает меня бесстрашным. Я обручён со злом. Ставка — жизнь. А ведь я пытался сбежать… и от него, и от Дамблдора. Хотел стать романистом, — усмехнулся Гарри, снимая очки и давя пальцами на веки. Снейп нахмурился. Мелькнуло замешательство — почти жалость. — Глаза мамкины, но похож-то я на папашу. Не отходите от образа, Северус. Ненавидьте дальше, — издевательски протянул Гарри, оттягивая мокрую пижаму. Лицо Снейпа стало маской. — Поттер, если вы пойдёте на конференцию в таком состоянии… — отступил. Мордред знал, как тяжело не отравить это недоразумение. — С таким энтузиазмом — лучше убейте себя. Это не образ «травмированного Дамблдором». Это статья за разврат. — Ваши унижения — ничто рядом с тем, как это делает Том, — колко бросил Гарри, рывком натягивая мантию Волдеморта, словно в одеяло. — Всё началось с ваших зелий и «Похотливого гамбита» Дамблдора. До этого проблем с достоинством не было. Картинно приложил руку ко лбу: — Страшно думать, что вы творили с моим сознанием! Вдруг намеренно взрастили извращенца? — Не переоценивайте нас. Вы прекрасно справились сами, — яд в глазах Снейпа плескался щедро. Гарри стало почти грустно. Стыд доедали коршуны. «Клоуны» на ковре у Лорда — без них перепалка со Снейпом стала обменом любезностями. Но козырь «Драко» в рукаве — профессор держался. — Спасибо, что цените таланты. Не забывайте про чувства Драко, — закрепил статус «терпилы» ночи. — У нас меньше нескольких часов. Планы достойны Мерлина! Гарри ощущал себя самым уставшим человеком мира. Связь выпила все соки. — Кое-кто думает, что я феерично облажаюсь. В этом и суть. — Заигрываться в «особенного» вам льстит, я вижу. Том гордится легилименцией. Думает, односторонняя дорога. Но если он чувствует панику Поттера — вход открыт в обе стороны. Окклюменция мертва. Связь — другое. — Хм… а можно ли договориться с куском души Тома во мне? Я ведь его сейф. Почему бы ему не подсобить «маленькому»? — Гарри проигнорировал профессора. Снейп скрестил руки и отвернулся — пафос и максимальная некомфортность. — Почему сопротивляетесь? Уступите. Вы уже супруги — пусть пока обручение, но пророчество, магия судьбы. — Сжал пальцы на рукавах. — Упрямство глупо и убого. Зайдите через чувства? Гарри задохнулся от смеха. Истерического, колючего. Снейп раздражался заметно. — Вас Барти покусал?! — выдавил сквозь судороги. — Спрашиваете «почему»? А если я сам не знаю? Уступить? Лучше сдохну. — Это не игрушки, избалованный мальчишка! — Вы так и не поняли… Таковы правила игры. Его не изменить, — обессиленно откинулся Гарри. — Он прекрасен, совершенство, но никто не испытывает ваших «высоких чувств». Не знаю, что должно случиться, чтобы это изменилось… Как если бы Вселенная взорвалась! Почему я?! Идите читайте морали ему! Он сиротка-дед, а я — несчастный молодой извращенец! — Именно потому, что это ты, Поттер, ты можешь сломать кого угодно. Ты должен, — презрительно фыркнул Снейп. — О, опять все дырки заткнём Гарри Поттером! Как удобно! Сам разберусь. Идите управляйте своей никчёмной жизнью, пока не сдохли — ненавидимый всеми и ненавидящий всё. Валите! И спасибо, что вас оставили в стороне от обвинений, сославшись на обеты! Северус взмахнул мантией и вышел, хлопнув дверью. Оставляя Гарри в оглушительном одиночестве. Гарри резко натянул мантию Лорда на голову — капюшон. Запах Тома ударил в нос — холодный, металлический, возбуждающий и ненавистный. Лаванда. Концентрированная. От неё болит и кружится голова. «Ну и пускай. Я — усталый клоун в этой шутке. Главное — улыбаться, когда тебя имеет жизнь». Эмоциональный откат. Это стало едва ли не единственной вещью, которую Гарри ненавидел всей душой. Он не искал смысла — это жизнь: задумался на миг — сожрёт экзистенциальный кризис. Соскучился по Рону и Гермионе. Та жизнь далеко. Словно её не было. Они не заслужили оказаться по ту сторону кошмара. А здесь — секс на грани смерти, Пожиратели и Том без носа, который шуршит в голове как хозяин. Паскудство. Гарри сполз с кресла. Ноги понесли во двор — туда, где Барти грозился закопать. Ночь тяжёлая, без звёзд. Сегодня не ночь желаний. Поттер пришёл не страдать. Схема с Мерлином почти налажена. Дед херню не советовал, но и не то чтобы его знаки были «спасением». Сел под дерево. Мантия свисала капюшоном. Запахнулся плотнее, впитывая чужое тепло. Шрам пульсировал — Том натягивал связь уже часы. Хотелось, чтобы его изжога замучила до икоты. — Так… Маленький кусочек… Тома Марволо Реддла, — неловко начал, обращаясь в пустоту внутри. — Если ты хоть немного похож на «него», думаю, тебе не в восторге, что я — твой «сейф». Попытался нащупать нить — кусок чёрной магии. — Мы в одной лодке. Тебе не обидно, что тебя заточили во мне? Не хочешь подсобить? Помочь отомстить или что-то типа? Он мне не по зубам, а моя удача скорее станцует танго на моей могиле. Зажмурился, натягивая связь. Тяжело — словно против течения в водовороте. Водоворот затянул — резко, глубоко. Холод окутал смертельным дыханием. Гарри приоткрыл глаза: бескрайняя тьма. Ни двора, ни деревьев, ни окон. — Ты убил часть меня, — холодный голос — как приговор. Гарри цокнул языком, поморщился. Он помнил, что совершил геноцид себе подобных. Ех, а ведь тот невинный маленький Том с дневника едва ли знал, что через несколько лет на него будет стоять колом у его заклятого врага. Фортуну обидел всерьёз. Зря затеял. Лучше бы дальше Снейпа троллил. — Да-да, что ещё? Припомнишь, что мы на Гриффиндор поступили, хотя могли на Слизерин? Или что Василиска убили? Какие грехи в списке? — наклонил голову, хмуря брови. — Слушай, а каково сидеть во мне, когда я извращенец, а мой «эстетичный храм наслаждения» — это ты же, только снаружи? Это что, ментальный инцест? — Закрой варежку, умоляю… — устало выдохнул голос. — Мне и так хватает созерцать всё это без возможности вмешаться. Особенно когда ты опять думаешь о моих бёдрах. — Ну, это уже высшая ирония, не находишь? — издевательски протянул Поттер. — А ты у нас получается скрытая насмешка, где истинный смысл спрятан за противоположным? — усталость и раздражение окутали Поттера. Чужеродные, но знакомые. Гарри завис, переваривая. Мозг искрил от «возбуждения в четвёртом измерении». — Это… одно и то же? — неуверенно выдавил он. Осенило: — Стоп! Так это ТЫ — моя «гриффиндорская гордость», которая пытается воскреснуть и заставляет пасовать перед сексом?! — Десять очков Гриффиндору! — ядовито отозвался голос. В интонации — малфоевское и реддловское одновременно. — О-о-о… Так я сам себя ненавижу через тебя? — нервный смешок. — Теперь понятно, почему я не похож на доблестного гриффиндорца. Сюда затесался откровенный слизеринец. — Ну-ну, не наглей. Я не позволю оправдывать твои феерические ошибки и гнильцу моим присутствием. Эти лавры — целиком твои, — ядовито усмехнулся голос. — Мы похожи, но я здесь всего лишь «держу свечку» и подрабатываю голосом морали, чтобы ты не запинал Барти до смерти. Мужик смешной, а развлечений мало. И я категорически против «ментального инцеста». Перебор даже для меня. — Думаю, ты прав. Звучишь как достойный член моей клоунской труппы! — хмыкнул Поттер. Страх сменился азартом. — Хватит лирики. Погнали троллить Тома его же оружием! — Я не заинтересован в твоём списке мести. Ты мстишь мне. Пусть «я» снаружи не чувствует меня продолжением — это всё равно я. Тьма натянулась недобро. Гарри ощутил кожей. — Я не спрашиваю, заинтересован ли ты, Маленький. Выбор невелик: или содействуешь, или наблюдаешь крах молча. Кому, как не тебе, знать самого себя? Внезапно возбуждение исчезло. Шрам запульсировал мягко. Тьма заклубилась, сгустилась — и начала принимать форму человека. Гарри заорал, отпрянув и приложившись затылком о дерево. — Твою мать! Ты хоть бы пикнул или мяукнул! Это… что за?! Я забыл, он существует! Н-нос! У тебя гребаный нос! Нос! Всё, это моя новая психологическая травма! На него смотрел мужчина. Чертовски привлекательный. Лет тридцать, высокий, безупречная осанка, впалые щёки, тёмные вьющиеся волосы. Только алое пламя в глазах и змеиные зрачки выдавали нечеловеческое. Но даже это делало его опаснее. Гарри втянул воздух. К чёрту судьбу. Эстетический вкус в нокдауне. «Похотливая я скотина», — пронеслось в голове. Как делить это? Секс-символ проклятого извращенца Гарри Поттера! — Это будет считаться за измену… — пробормотал он, выпадая в осадок. — Гарри, — очаровательно усмехнулся Марволо. В глазах — почти нежность. Поттер схватился за сердце, зажмуриваясь. Проклятый змей-искуситель! Но «это» знало, как пробить насквозь. — О, детка, ты знаешь моё имя? Как мило, — издевательски протянул Гарри, надевая маску наглого паяца. — Я знаю всего тебя. Я был всегда с тобой. Так что даже если тебе одиноко — просто вспомни, что я в тебе. Я рядом. «Ну всё. Теперь точно гайки. Но отступать поздно». Гарри хотел сообщника в грязных делах — а откопал секс, который всё так же может убить. Хуже — предательство самого себя. Эта штука знала его как облупленного. Когда Том бил кнутом и подкидывал сомнительный пряник — эта штука была сладка до спазмов. Но верить нельзя. Это тот же Том. А зная великого тёмного гения — без подвоха не обойдётся. Едва ли эта тварь сидела без дела. Это попахивало очередной геройской сагой, где герой сам себе враг. «Мерлин, не хочешь ли объяснить, что твоя ручка намазала?» Но легенда лишь паскудно улыбнулась. «Ну точно гайки, ну и хер с ними.» — Гарри, что ты тут делаешь? Поттер резко открыл глаза. Реальность пошатнулась. Антонин стоял над ним с лопатой в руках. Рядом на земле извивался Барти — туго связанный магическими путами, глаза полны немой мольбы. — Это что за брачные игры вы тут устроили? — хмыкнул Гарри, поднимаясь и отряхивая мантию Лорда. — Барти наказан, — просто пожал плечами Долохов, будто это был обычный понедельник, а не преддверие магического апокалипсиса. — Моих клоунов могу наказывать только я! — Гарри скрестил руки. — Иначе кто будет меня развлекать, пока я страдаю от великой любви? Долохов нахмурил едва отросшие брови. В голове явно заискрило: считается ли заступничество официального супруга Лорда невыполнением приказа? Имел ли Поттер такие полномочия? Грустная реальность одного Пожирателя столкнулась с феерическим саботажем — приказ «не приближаться к Избранному» был нарушен, «замыкание» произошло. Барти пнули ногой, как ненужный хлам. Путы спали. — Гарри! Друг мой горячо любимый! — Крауч-младший вцепился в штанину Поттера. — Ты, кстати, выбрал себе гроб? А, точно, мне же запретили тебя убивать, даже если ты предатель… Какая досада! — Лорд рвал и метал, — Долохов достал флягу и шумно отпил. — Он знает, что ты пытался закрыть разум. Ворона-Снейп всё доложил. Заверил, что ты глупее таракана, но, кажется, что-то пошло не так. Остальное мы подслушать не успели — нас выкинули. Северус, кстати, до сих пор шепчет успокоительные над котлом. Исключаем его из труппы, он херовый клоун. — Ударим по слабому месту! — воодушевился Барти, вскакивая. — Малфой-младший будет дрожать от страха, а Снейп ничего не сможет сделать! Поттер едва не проронил слезу эмпатии. Эти клоуны были ему дороже волшебной палочки. И, чёрт возьми, он бы их не променял даже на нормальную жизнь. *** Зал Визенгамота гудел как разворошённый улей, пока на трибуну не поднялся Волдеморт. После этого наступила мёртвая тишина — только щелчки камер резали воздух. Гарри едва сдерживал истерический смех. В первых рядах стояли Барти и Антонин. Крауч-младший держал маленький букет — свадебный, как он утверждал, или «похоронный», как уточнил Долохов. Его верная свита клоунов была скорее не готова, чем готова. Сегодня Гарри — Гамбит. Несчастный Избранный, разыгрывающий партию всей жизни. До поры до времени. Его усадили в кресло подсудимого. Бледный, помятый, в чужой шёлковой мантии, которая холодила кожу как чужое дыхание. Он не спал всю ночь — лучший способ выглядеть «тухло». Том запретил мантию-одеяло. О каком чувстве безопасности могла идти речь? Гарри без своего кокона не мог. Но именно этого и добивались: он должен был казаться беззащитным. Утром у них случилась «супружеская ссора». Чуть не поубивали друг друга, но отложили на потом. Причина — сознание Гарри закрыто наглухо. Снейп едва оставил свою жизнь при себе. В гневе Волдеморт был страшен. Но для Гарри — триумф. «Сейф» сработал. К слову, несколько особых зелий, тех самых, которые предназначались когда-то ему, он прихватил. Он костями ляжет, но даст Тому и Снейпу вкусить, каково это. На пальце — кольцо-удавка. Брачное. Такое же у Тома. Сириус, падла, не соврал. Идея Лорду пришлась по вкусу. Артефакты связали их в удушающий узел. Гори в аду, Бродяга и клоуны. Барти уже достал подкалывать. Волдеморт заговорил — тихо, властно, голос проникал в каждую щель: — Господа, пресса, обманутый народ магической Британии. Сегодня я здесь не как враг, которым меня рисовали десятилетиями. Я здесь как законный опекун и партнёр Гарри Поттера. И я пришёл выдвинуть обвинения, от которых содрогнётся сама магия. Гарри прижал ладонь ко рту. Этот пафос нужно запретить законом. Волдеморт сделал паузу — ровно такую, чтобы слова осели ядом. — Мы все стали жертвами великой лжи. Шестнадцать лет Министерство и Альбус Дамблдор строили политику на фальшивом пророчестве. Ошибка недопустимая, сломавшая жизни и приведшая к немыслимым последствиям. Один из нас должен был убить другого. Нас заставили стать палачами, хотя судьба предназначила нам быть союзниками. Когда наша сторона предложила мир — Дамблдор нагло пытался его сорвать! Марволо положил руку на плечо Гарри. Гриффиндорец вздрогнул, подавляя весёлые порывы. Выдержал маску смирения, пряча бесенят в глазах. Но пальцы Тома сжались — резко, почти до боли. Первая трещина. — Вы зовёте меня монстром? — голос дрогнул, манерно, как у актёра на финальном акте. — Посмотрите на Гарри Поттера. Вы называли его «Мальчиком-который-выжил». А что вы сделали для него? Позволили Дамблдору спрятать его в подвале у маглов — морить голодом, унижать. Позволили наложить Империус. А Амортенция с привязкой? — пауза, тишина лопнула. — Высший акт издевательства. Вы вырастили солдата, чтобы он выполнил за вас грязную работу, пока вы сидели в тёплых кабинетах. Гарри едва не захлебнулся смехом. «Интересно, зачем я тут, если он сам справляется с моей ролью? Злодей, непонятый гений и драматический актёр в одном флаконе…» Он прижал ладонь ко рту — «сдерживаемые слёзы». На самом деле сдерживал истерику. Классика: скажи правду, чуть исказив — и люди схавают. Взгляд скользнул по Тому — увлечённо. «Только не говори, что ты можешь возбудиться даже в такой момент? Думал, я всякую мерзость уже повидал…» «А ну тихо, мы тут «тёмную» устраиваем, помнишь?» — мысленно шикнул Поттер. — «Начинаем тянуть сильнее, сейчас ты-он-вы… О Мордред, как странно. Короче, цирк открыт». «Я уже жалею, что купил билеты…» — отозвался кусок души. Волдеморт почувствовал, как на лёгкие надавили. Магия, послушная ему десятилетиями, вдруг взбунтовалась. Он незаметно перевёл дыхание, пытаясь унять дрожь. Щиты молчали. Что-то шло не так. Он покосился на Гарри — тот пытался слиться со стулом. — Дамблдор не спаситель. Он готовил Гарри к смерти. Настоящее пророчество говорит о неразрывном узле. Наша магия резонирует. Судьбы сплетены. То, что вы приняли за вражду — боль от разорванной связи, которую Дамблдор пытался уничтожить, чтобы не потерять контроль над «Избранным». Мирные переговоры пытались сорвать, а Министерство — запечь Поттера в Мунго как душевнобольного. Эти преступления не должны остаться в тени! Сегодня я объявляю о нашей помолвке. Отныне Гарри Поттер под моей защитой. Каждый, кто посмеет использовать его в политических играх, будет иметь дело со мной. Зал тихо гудел, переваривая. Гарри мысленно возмутился: «Слушай, он не сильно выглядит как теряющий контроль… Давай сильнее, чтобы я мог сверкнуть актёрскими талантами!» «Ты чудовище, ты знаешь?» — часть души потянула связь резче. Волдеморт вздрогнул. Тело сковало оцепенение. Альбус Дамблдор поднялся. Постаревший, глаза полны фальшивого беспокойства. Он смотрел на Гарри — надеясь найти отблеск прежнего доверия. Наткнулся на незаинтересованность. Внимание мальчишки было приковано к Лорду. «Интересно, кто деда выпустил из обезьянника? Знал бы старик, что я сейчас пытаюсь возбудить до смерти Волдеморта на глазах у всех — умер бы от инфаркта». — Том… — мягко начал директор. — Ты всегда был мастером перекручивать истину так, чтобы она выглядела как справедливость. Ты хочешь подчинить Гарри. Хочешь полного контроля. Гарри — жертва твоих манипуляций и игр с его сознанием! Мальчику нужно лечение! А твой «мир» — лишь пыль в глаза! Ты умоешь всех нас в крови! Ты убийца его родителей! Волдеморт закрыл рот рукой. Кровь бурлила. Он едва стоял на ногах. Дамблдор драматично вскинул руки, взывая к залу: — Мы должны спасти Гарри! Когда он останется наедине с тем, кто не знает, что такое любовь, — это будет величайшая вина перед ним! Гарри хранил молчание. Но кто сказал, что он умеет играть жертву? Он резко встал, подошёл к Волдеморту, уверенно подхватил его за талию, не давая упасть. Прижал дрожащего Лорда к себе. Взгляд зелёных глаз осуждающе полоснул по Дамблдору. — Вам мало того, что вы поиздевались надо мной? — голос дрогнул. — Как вы посмели заявиться сюда и раздирать наши раны? Для нас это боль и печаль. Из-за ваших ошибок погибли мои родители, я стал сиротой, а Том едва не лишился рассудка! Видите, до чего вы его довели! Он повернулся к Волдеморту, тише, с сочувствием: — Всё хорошо, милый. Это не твоя вина. Я с тобой. В глазах Волдеморта полыхала ярость. Руки вцепились в плечи Гарри. Контроль трещал по швам. Гарри едва сдержал издевательскую улыбку. — Он убийца, Гарри! — сорвался Дамблдор. — Это его вина! — Вина? — голос Гарри дрогнул сильнее. — Все вокруг виноваты, но только не вы? Не Министерство? Эти чудовищные ошибки оставили на нас незаживающие шрамы! Мы для вас — игрушки? Кто возьмёт ответственность за поломанные судьбы? В каком мире мы живём, если вы смеете манипулировать и играть в подобные игры, когда наши души открыты перед всеми! — Мальчик мой… тебе нужно лечение. А этому чудовищу — Азкабан! Связь натянулась. Том тихо застонал. Змеиное лицо уткнулось в плечо Поттера. Картина была весьма драматичной, если не знать, что за ней скрывалось. Барти душился в плечо Антонина. Такого мастерства от Гарри он не ждал. Долохов же осознавал всё в своём усталом фатализме. Гарри придётся прятать от Лорда. Это был фееричный провал. — Альбус… вы можете оскорблять меня. Но не смейте оскорблять моего будущего супруга. Это низко даже для вас. Репутация Дамблдора рассыпалась под вспышками камер. Волдеморт не испытывал триумфа — только возбуждение и крах перед этим Поттером. Гарри сделал ход. Опасный. Почти смертельный. Он наклонился, почти касаясь лица Тома: — Детка… ты прекрасный, ты чудесный, моё совершенство. Тебе так идёт беспомощность, — сладко прошептал Гарри. Это была ловушка. Великий Тёмный Маг оказался загнан в унизительную ситуацию под прицелом десятков камер. Он не мог наказать Поттера прямо здесь — парализован обстоятельствами, собственным телом и этим тягучим, невыносимым возбуждением, которое выжигало остатки рассудка. Гарри перехватил инициативу. Сейчас он был не слабой пешкой, а опасным ферзём, который держал Лорда — и в прямом, и в переносном смысле. — А как вы прокомментируете метку Пожирателя Смерти? — с предвкушающим блеском в глазах выпалила Скитер, подавшись вперёд. «Мой любимый подарил мне двух рабов, это их кнут», — пронеслось в голове у Гарри. Смеяться хотелось до колик. Серьёзность момента лишь подливала масла в огонь его личной истерии. Кусок души Марволо внутри потянул связь ещё сильнее — Волдеморт судорожно вжался в Гарри, сдерживая рвущийся стон. — Это был единственный способ… снять Империус Дамблдора, — Гарри тяжело вздохнул, голос дрогнул от «волнения». — Как видите, Том не любит говорить о том, как над моим разумом издевались в Хогвартсе… Он такой чувствительный, когда дело касается меня. Просто милашка, правда? Такой нежный и ранимый, когда я рядом. Лёгкий румянец коснулся щёк Избранного. Поттер нежно, почти покровительственно погладил Волдеморта по плечу. Под пальцами каменели мышцы Тёмного Лорда. Тот молчал, но Гарри кожей чувствовал волну такой ярости, что, будь они одни, от Малфой-мэнора остались бы только головешки. Гарри наклонился ближе, почти касаясь уха Тома: — Всё хорошо, милый. Я с тобой, — сладко прошептал он, зная, что камеры ловят каждое слово. Волдеморт дёрнулся — едва заметно, но достаточно, чтобы Гарри почувствовал вкус победы. «Ещё чуть-чуть, и ты кончишь прямо здесь, мой великий. От унижения. От меня». Скитер жадно выводила в блокноте. Зал замер. Дамблдор смотрел на Гарри — с болью, отчаянием, непониманием. Гарри улыбнулся — криво, зло, почти нежно. Это был не просто ход. Это был мат.