Великая Игра: Похотливый Гамбит

Волдеморт восседал во главе стола — точно само воплощение Смерти. Пожиратели боялись дышать. В этом зале больше не было места ни Министру, ни компромиссам — здесь царил только Темный Лорд. Они слишком быстро забыли: один из их господ пытался быть «правильным» политиком, а второй — любил Непростительные. По-настоящему. В магической Британии назревало глухое беспокойство. Сначала Избранного публично объявили безумцем. Потом он «заболел». Потом исчез. И наконец — «похищен». Недовольство росло. Тихо. Упрямо. Неотвратимо. Том понял слишком поздно: он сам сделал его незаменимым Дал ему трибуну. Лицо. Голос. И именно этим голосом успокаивал страну. Теперь — тишина. И она трещала громче любого бунта. Поттер был символом. Должен был благословить войну. Но вместо войны случился брак. И скандал. И когда эта «пешка» исчезла с доски — империя дала трещину. — Хотите сказать… он просто провалился сквозь землю? Голос Тома звучал спокойно. Почти лениво. Но магия в зале уже начинала вибрировать. — Вы настолько бесполезны, что не способны найти одного мальчишку и кучку вшивых псин?.. Трелони ко мне. Живо. Он прикрыл лицо ладонью. — Продолжайте поиски. Свободны. Зал опустел мгновенно. Волдеморт подошёл к окну. Тишина. По щеке медленно скользнула влага. Он замер. Это снова было не его. Связь била. Без жалости. Чужие эмоции накатывали волнами — злость, страх, зависимость, ненависть. Всё то, что он когда-то в него вбивал. Теперь — возвращалось. С процентами. — Мордред… какой же ты жалкий… Тихо. Сквозь зубы. — Хоть час можешь прожить без этого? Ответа не было. Обет Попечительства молчал. Супружеская магия не работала — Поттер не доверял ему ни на миллиметр. И всё остальное вдруг стало… неважным. Ни политика. Ни власть. Ни контроль. Только одна мысль. Сжать его горло. Почувствовать, как он дышит. И перестаёт. — Это не чувства… — тихо. — Это ошибка. Влияние. Это нужно искоренить. «Это он про себя?» — Беллатриса усмехнулась, застыв тенью в дверном проеме. Драко потянул женщину за тонкие пальцы, увлекая в глубину коридоров. Мимо прошелестела Трелони в изысканном черном платье; огромные очки сменились изящной оправой, волосы были уложены волосок к волоску. — Она… в порядке? — тихо спросил Драко, когда массивные двери зала остались позади. Беллатриса нахмурилась, нервно закусив губу. В воздухе отчетливо витал кислый запах вина. — Ты был пьян на собрании? — шикнула она. — Хочешь сказать, ты — нет? — Драко вопросительно выгнул бровь. — Туше, — она издала несколько рваных смешков. — Но во мне сейчас больше пустырника, чем крови. Успокаиваюсь как могу. — Можно к ним? — Его голос треснул от затаенной злости. — Напомнить герою, что жизнь — не сказка. Крауч в теле Беллатрисы лениво и кокетливо поправил рукав платья. — Мне уже ревновать? Давай позже. Он сейчас… не в форме. Эмоционально ближе к улитке, чем к человеку. — Барти, я сдам всех подчистую, — спокойно сказал Драко, и в его глазах плясали искры. — Если не увижу их. Его улыбка была слишком невинной. — Моя любимая тётя страдает. Кто я такой, чтобы не проведать её? — Ты плут, — выдохнул Крауч, понимая, что его прижали к стенке. — Это нечестно. Ты сам свою тетку подставил, а Поттер теперь рискует отхватить за двоих. — Тогда до встречи, — Драко резко развернулся. — Надеюсь, он будет в состоянии говорить. У меня к нему должок. *** Гостиная заброшенного дома встретила Крауча тяжелым запахом марихуаны. Запах въедался в горло липкой пленкой, словно в комнате уже давно никто не пытался дышать нормально. Повсюду валялись книги по темной магии, а в углах, казалось, сгустились живые тени. Барти поморщился и, шурша тяжелым шелком платья Беллатрисы, прошел вглубь комнаты. Гарри неподвижно лежал на полу, прикрыв лицо фолиантом. Как будто притворялся мертвым и сам в это почти поверил. Неподалеку Альбус «упокоился с миром» в живописном завале пыльных свитков. — Куколка… — Крауч наклонился, осторожно стягивая книгу с его лица. Поттер напрягся, но Барти молниеносно сунул палочку ему в ладонь. Как будто это единственное, что еще держало его в реальности. — Принцесса! — Гарри расслабленно улыбнулся, глядя на него снизу вверх затуманенными глазами. — Где ты раздобыл траву? — в глазах «Беллы» вспыхнул холодный гнев. — В коробочке в шкафу... Может, Сири балуется, может, Тони... Я совсем чуть-чуть, — Гарри запнулся. — Там еще лежал пистолет, и из двух зол я выбрал то, что убивает всего на часок-другой… наверное… — Идиоты… — Барти обессиленно выдохнул. — Всем сниму по баллу! Альбус, а ты какого хера тут? Куда смотрел?! — Я, по-твоему, косяк от сигареты отличить способен? — пробормотал Дамблдор, поднимая влажные глаза. — Он меня до слез довел! Я разбит и глубоко расстроен. — Ты что, тоже под кайфом? — Барти нахмурился еще сильнее. — Немного… А ты у него спроси! — Альбус обиженно зарылся в макулатуру. — Весь блеск героя и символа Света растратил. Никакой жалости к старикам. — Гарри Поттер в отпуске, оставьте ваши сообщения в почтовом ящике, — Поттер тяжело поднялся, натягивая очки. — И, возможно, когда-нибудь он будет недостаточно заебан, чтобы обратить на них внимание. — Сейчас оба огребете! — взбесился Барти. Он рывком утащил Гарри на диван и яростно укрыл его пледом. — С какого хрена ты решил накуриться? — С… сорвался? — Гарри покосился на палочку. Лицо Беллы плыло, превращаясь в жуткую маску. — Я закрылся от Тома, но я его чувствую… Все куски его души резонируют и не затыкаются! Это тяжело. Больно. Тошнит… — едва слышно выдохнул он. — Думаешь, ты особенный? — тихо сказал Барти, и в его голосе проскользнула непривычная, острая горечь. — Думаешь, только тебе одному здесь больно? — Я душу любую рефлексию, Принцесса. Думать сейчас по-настоящему страшно, так что… — Гарри горько усмехнулся, глядя в его темные глаза. — Хочешь, я попробую тебя утешить? — С каких пор бесстрашный Поттер кого-то боится? — подал голос Дамблдор из своего бумажного гнезда. — Как вытворять безумства в Хогвартсе — пожалуйста, а как брать на себя ответственность — мы пасуем. — Дед, блять, не беси! — Гарри сорвался с дивана. — Магия не нужна, чтобы выкрутить тебе соски! — Он замер, глядя на палочку Барти. — Так это что... я могу их крутить и магией?! — Гарри, мальчик мой! — Альбус испуганно прижал к груди пергамент, точно щит. — Мы же друзья! Опусти палочку! — Я накурился, потому что этот маразматик решил мне еще раз показать, какое несчастное детство было у Тома! — сорвался Гарри, яростно махнув палочкой. — Снова забил мне баки пророчеством, и всё это на фоне кусков души, которые не затыкаются ни на секунду! Иногда я не понимаю, где он, а где уже я… Сколько я тут с этим мудилой? Месяц?! И каждый час это пытка: вы уходите, и начинается этот бесконечный пиздеж. Ядовито-зеленая искра влетела в стену, и на месте удара с глухим треском расцвела черная опалина. Гарри судорожно прижал ладонь ко рту, подавляя подступившую тошноту и звон в ушах. — Не хочу я понимать этого Тома… — Любовь — это магия, Гарри, — тихо сказал Альбус. — Единственное, что может его остановить. — Он сделал паузу. — Или тебя. На секунду стало тихо. Поттер резко вскинул палочку Барти на Дамблдора. В его расширенных зрачках не осталось и тени прежнего уважения — только желание заставить этот голос замолкнуть. Крауч начал медленно выпадать в осадок. Он это уже видел. Похоже, Альбус не оставлял попыток играть в свои игры. Едва ли то, что он вещал Гарри в их отсутствие, было простым дедушкиным советом — это была прямая ментальная атака, ядовитая и методичная. Опасность. — Успокоились! — голос Беллы треснул, перетекая в баритон Барти. Он ухватил Гарри за руку, резко утягивая его на пол. — Вы нашли, как воссоединить осколки? Гарри заторможенно прокрутил палочку. Ярость уступила место мареву дурмана. Поттер моргнул. Слишком медленно. — Ну, мы с Альбусом нашли ритуальчик... Но есть проблема. Нам нужен Том. И его кровь. — Блять, ну конечно! Кто бы сомневался, — Барти прикрыл лицо ладонью. — План такой: Гарри возвращается, подначивает Тома и добывает кровь, а ты в облике Беллы подсобишь, — пробормотал Альбус. — А там мы подскочим с побрякушками. И как-то оно будет. — Этот план тянет на пиздюли, Дамби. И исключительно на них. — Не все так… плохо? — неуверенно произнес Поттер, уставившись расширенными зрачками на метку на предплечье. В голове мелькнула дикая мысль — захотелось её облизать. — Не стрессуй, Принцесса… — Конечно! Все так чудесно, что я готов выть от счастья! — взбесился Барти, оттягивая свои длинные волосы. Гарри медленно выудил пачку сигарет. Щелчок зажигалки — и горький дым привычно обжег легкие. — Другого плана нет, — зачарованно выдохнул Гарри вместе с дымом. В этот момент из камина с грохотом вывалились Сириус и Антонин. Блэк замер, поморщился от густого запаха травы и уставился на крестника. Он сразу всё понял. Поттер отвел глаза, рассматривая паркет. — Нас засекли. Крестраж в Хогвартсе теперь не достать, — коротко бросил Тони, стягивая с плеч опаленную мантию. — Трелони... — подвел итог Барти. — Думаю, он заставил её что-то напеть. — Значит, будем без него, — буркнул Альбус, кряхтя и сгребая пергаменты в охапку. — Мы с Гарри… пришли к разным выводам. И я решил проверить, какой из них сломает его быстрее… — Какого хуя, Сохатик?! — оскалился Сириус, перебивая его. Он в два шага преодолел расстояние до крестника и рывком вырвал сигарету из пальцев Гарри. Поттер не шелохнулся. Он лишь перехватил палочку Барти, заторможенно прокручивая ее в пальцах. — Мы тут все рискуем задницей, пока ты решаешь накуриться! Ты когда-нибудь вообще возьмешь себя в руки?! — Сириус окончательно разошелся, с хрустом ломая отобранную сигарету. — Посмотри на меня, Гарри. Просто посмотри. Барти напрягся, готовый влезть между ними. Антонин молча плеснул себе огневиски — он предпочитал оставаться зрителем. — Не рискуй… — тихо, почти безжизненно выдохнул Гарри, не поднимая глаз. — Можете уйти прямо сейчас. Все. Ладно? Блэк схватил его за подбородок, вынуждая поднять лицо. Мутные зеленые глаза столкнулись с яростными синими. — Я думал, ты сильнее этого. Ошибся. Ты просто сдаёшься. — лихорадочно процедил он. Гарри горько усмехнулся. В этом взгляде была только бескрайняя усталость. — А твоя мать... что она тебе говорит, Сириус? Или ты до сих пор с ней разговариваешь один?— тихо спросил он, и в этом вопросе было больше яда, чем в любом Непростительном. — Ты совсем уже концы потерял?! — синие глаза Сириуса опасно сузились. Мгновение — и резкая пощечина Сириуса наотмашь обожгла щеку. Звук вышел глухим, костным — Блэк не рассчитал силу, или просто не хотел её рассчитывать, вкладывая в этот удар всю свою злость на то, во что превратился «сын его лучшего друга». Голова Поттера дернулась в сторону, очки едва не слетели с переносицы. Гарри не ответил. Даже не поднял руку. Крауч сорвался с места в ту же секунду. Слишком быстро для мысли. Он рванул Гарри на себя, практически закрывая его своим телом, и впился в Блэка взглядом, прямым и тяжелым, как скала. В этом прищуре не было ничего от безумия Беллы — только ледяная ярость Барти. Тони моментально оказался рядом. Он положил тяжелую ладонь на плечо Сириуса, едва ощутимо сжимая пальцы — предупреждающий жест, заставляющий замереть. Альбус горестно охнул, роняя свитки из рук. — Мальчики мои... Опомнитесь! Сейчас вместо вас говорит злость, а не привязанность. Сириус встрепенулся. Его пальцы дрогнули. Он будто только сейчас понял, что сделал. Блэк резко скинул с плеча руку Долохова и снова подался к крестнику, но теперь в его движениях сквозила лишь растерянность. — Гарри… я… прости. Я не понимаю, как до тебя достучаться. Я вообще тебе ещё нужен? — он тяжело сглотнул, глядя на разбитого парня. Крауч мгновенно выставил руку вперед, и воздух между ними опасно задрожал от вибрации магии. Гарри молчал, глядя в пустоту. — Сири, кто оставил траву в доме? — тихо, почти бесцветно спросил Барти. Блэк отвел глаза, сжав губы в тонкую линию. Эта тишина была красноречивее любого признания. — Вот как… Он хотя бы не притворяется, что ему лучше, — голос Крауча стал холодным, как сталь. — Прежде чем говорить о том, что он должен взять себя в руки, возьми в руки себя. Будет справедливо, не находишь? Барти, шурша тяжелым шелком платья, легко подхватил Гарри на руки, словно тот ничего не весил. — Здесь никто не прав, Блэк. Но только ты решил, что его можно бить… Крауч вышел, унося Гарри и оставляя за собой звенящую, почти осязаемую тишину. В которой никто не знал, что делать дальше. Сириус остался стоять… Он не пошёл за ним. И понял это слишком поздно. — Блять! — сорвался Бродяга, с силой пиная стопку старых книг. Бумажный хлам разлетелся по комнате, точно мертвые птицы. — Какого хера всё так тяжело?! — Ты хотя бы старался? — без особого сочувствия отозвался Антонин, подходя к своему стакану. Он сделал жадный глоток и обвел комнату мутным взглядом. — Вон, посмотри на Дамби: он тоже под кайфом, и ему вполне заебись. — Ну, мальчики... все мы в стрессе. Поговорите позже, когда эмоции улягутся, — подал голос Дамблдор, меланхолично наблюдая за разлетевшимися страницами. — К тому же, мы действительно убрали из дома весь алкоголь и всё, что могло бы подарить Гарри забвение... которое сейчас для него явно проще реальности. Но, как я погляжу, и выпивка на месте, и трава нашлась. — Захлопнись, дед! И без тебя тошно! — процедил Сириус. — Тоже мне, бедный и несчастный, хоть к ране прикладывай! Я же как-то справляюсь! — Сири, в том-то и дело, что ты — справляешься, — хмыкнул Альбус, не оборачиваясь. Он медленно побрел на кухню, шурша полами мантии по грязному паркету. — Вечная проблема родителей в том, что они хотят видеть детей либо своими улучшенными копиями, либо воплощением того, кем не стали сами. Но, как видишь... реальность редко совпадает с нашими чертежами. Я уже пытался «исправить» Гарри… — Тони, а ты какого хуя молчишь?! — не унимался Блэк. Он резко подался вперед, практически выхватывая стакан из цепких пальцев дуэлянта. Огневиски плеснуло на стол, оставляя едкое пятно. — Хватит пить! Скажи хоть слово! — А я что? — Долохов недовольно нахмурился, провожая взглядом свою выпивку. Его глаза, обычно острые, сейчас казались затянутыми маслянистой пленкой усталости. — Я умею только заливать душевные проблемы спиртом или решать их дракой. К тому же, Сири... я предатель. Я явно утратил все регалии в глазах твоего малого. Антонин перевел взгляд на дверь, за которой скрылся Поттер, и криво усмехнулся. — Мои советы ему сейчас — как подорожник к оторванной голове. Бесполезно и немного смешно. Тебя пожалеть? Барти, кажется, помогает ему перестать психовать, — он ядовито прищурился, глядя Сириусу в лицо и раскидывая руки в пригласительном жесте. *** Закат приглушенно бил в заляпанное окно. Пыль в косом луче стояла густым туманом. Слишком спокойно для того, что между ними происходило. — Знаешь, кто такой Джеймс Поттер? Потому что я — нет. — Гарри медленно затянулся, зачарованно накручивая на палец длинную черную прядь Беллы. Голова женщины покоилась на его коленях. Барти, уставившись в потолок, лениво держал сигарету тонкими, изящными пальцами Лестрейндж. — Нет, — выдохнул он вместе с дымом. — А Лили Поттер? — Гарри криво усмехнулся. Барти едва заметно качнул головой. — Вот и я не знаю. Меня ведь ударили не потому, что я накурился, а потому, что я — не Джеймс. И никогда им не буду. Гарри откинул голову на спинку дивана, снова затягиваясь. В этом приглушенном свете он сам казался лишь тенью. — А знаешь, кто такой Барти Крауч-младший? — Поттер снова затянулся, едва натягивая чужую прядь волос. Женский смешок разрезал тишину. — Он и сам не знает, кто он… — Барти горько усмехнулся, и тонкие брови Беллатрисы страдальчески съехались на переносице. — Мать меня очень любила… а вот отец просто не замечал, пока я не стал для него удобным. Знаешь, Гарри, Том на долгое время стал моим единственным смыслом жизни. Именно в нем я почувствовал то, чего так и не смог добиться от собственного отца — настоящее уважение и признание моей силы. Он затянулся, выпуская дым. Минута тишины. — Он даже пришел за мной в мой дом и освободил от гниения под Империусом, ценил преданность собаки очень высоко. А вот отца было приятно и убить… Потом появился ты… личная привязанность, и играть в дурачка стало любимым занятием. — Он облизал пересохшие губы, снова затягиваясь. — Впрочем… Всё стало хуже. Гарри успокаивающе потрепал Барти по голове. — Барти — это Барти, а кто он — судить только ему. — Я играю на контрасте, — Крауч усмехнулся, и в этом оскале на лице Беллатрисы промелькнуло нечто по-настоящему безумное. — Зависимость от тепла и заботы — это тоже зависимость, Куколка. И, как видишь, я справляюсь идеально. Гарри засмеялся. Звук был сухим и надтреснутым. Он накрыл ладонью лицо «Беллы», почти ощущая под пальцами чужую, навязанную маскировку. — Ты псих. Но мы похожи, — Гарри снова затянулся, впуская дым до колющей боли в легких. — Ты хотя бы не врешь. Поттер поморщился. Гудение резонирующих осколков души Тома нарастало в ушах тошнотворным гулом, а спасительное марево травы начало медленно отступать, обнажая острые углы реальности. Гарри затушил окурок прямо о собственную ладонь — жалящая боль впилась в кожу раскаленной иглой, на секунду перебив звон в голове. Он держался за боль. Слишком крепко. Как будто если отпустит — исчезнет. Реальность снова начала трещать по швам. Лицо Гарри замерло в дюйме от губ «Беллы». Короткий, рваный вдох — и он рывком втянул Барти в поцелуй, сминая всякое сопротивление. Крауч сорвался с места, перебираясь на колени Поттера. Поцелуй вышел жадным, глубоким, со вкусом пепла и отчаяния. Пальцы Гарри до белизны в костяшках впились в бедра женщины сквозь тяжелый черный шелк платья. В этом не было нежности — только зубы, переплетенные языки и сбитое, горячее дыхание. — С тобой теряю разум… — тихо выдохнул Барти надтреснутым, срывающимся голосом Беллатрисы. Он запустил ладони в густые волосы Гарри, притягивая его еще ближе. — Теряю все силы… Гарри уткнулся в изгиб бледной шеи, почти со злостью кусая кожу. Барти вздрогнул — по телу прошел извилистый ток возбуждения, тугой и болезненный. Одним резким движением он опрокинул Поттера на диван, нависая сверху, точно хищник, наконец-то загнавший свою добычу. — Твою мать, это странно! — издевательский смешок слетел с губ «Беллы», а черные глаза блеснули неприкрытым безумством. Барти лихорадочно сорвал с себя шнуровку корсета, не заботясь о сохранности дорогого шелка. В этой гостиной, пропитанной запахом сигарет и старой магии, всё казалось неправильным, извращенным — и именно поэтому необходимым. Крауч запустил руки под футболку Поттера, горячими пальцами очерчивая рельеф мышц. Гарри запрокинул голову, рвано втягивая воздух; сердце, казалось, сошло с оси, пропуская удар за ударом. Барти склонился ниже, опаляя кожу Гарри горячим дыханием, в то время как другая рука вальяжно скользнула в штаны. Поттер не отступил. Потому что если остановится — всё вернётся. Пальцы обхватили член уверенно, по-хозяйски, заставляя Гарри выгнуться навстречу, натянуться дрожащей тетивой. В ответ Поттер потянулся вперед — его холодные пальцы скользнули по женской груди, едва ощутимо сжимая податливую плоть под шелком. — Холодные же! — шикнул Барти. Женский голос «Беллы» на этой фразе плавно перетек в хриплый, утробный баритон Крауча. Диссонанс ударил по ушам не хуже оглушающего заклятия, но никто из них не отстранился. Крауч мгновенно скользнул ниже. Невербальное «редукто» — и штаны Поттера рассыпались в пыль, оседая на ковер серым пеплом. Губы обхватили возбужденную плоть. Гарри задохнулся, теряя опору под собой, проваливаясь в это липкое, обжигающее безумие. — Барти… я… — Поттер судорожно запустил пальцы в длинные, спутанные волосы. — Страшно… Но не настолько, чтобы остановиться. Барти замер. На долю секунды. — Не останавливайся, — выдохнул Гарри. — Я сам это делаю. В голове Барти с сухим щелчком рухнула последняя клетка самообладания. Он это почувствовал почти физически. Как будто что-то окончательно отпустило. Гарри не отстранился. Наоборот. Сам потянул его ближе, сильнее, будто проверяя, насколько далеко готов зайти. Он прекрасно понимал, что этим ломает его окончательно. И не остановился. Крауч сбросил личину, мгновенно принимая свой собственный облик, и снова навис над Гарри, втягивая его в жадный поцелуй. Он рывком утянул Избранного к себе на колени, лишая последней дистанции. Барти лихорадочно целовал его лицо, шею, острые ключицы, словно пытался заклеймить каждый дюйм кожи. Гарри судорожно сжал пальцы на его плечах. Он задыхался — кровь в ушах шумела так оглушительно, что этот шум наконец-то затмил воющие в голове осколки души Тома. На мгновение резонанс отступил, вытесненный чистой физиологией. И этого оказалось достаточно. Горячие пальцы Барти до синяков впились в изгиб талии Поттера, фиксируя его, не давая сорваться обратно в бездну транса. — Это легче, чем пытаться забыть, — выдохнул Барти в самую шею Гарри, опаляя кожу. — Проще просто наслаждаться. Потому что тут хотя бы понятно, где боль. — Редукто, — сорванным шепотом произнес Поттер. Черный шелк платья истлел, осыпаясь на пол невесомой сажей. Больше не было масок — только двое изломанных людей в эпицентре собственного безумия. — Я теряю свободу, когда теряю тебя, — в зеленых глазах Гарри внезапно плеснули настоящие бесы, окончательно вытесняя мутный дурман. Резким, отчаянным движением он опустился на Барти, до конца, выгибаясь тетивой от искрящихся, невыносимых ощущений. Воздух застрял в легких, мир вокруг перестал существовать, схлопнувшись до одной точки соприкосновения. Хриплый стон Барти потонул в шепоте лечащих заклинаний — рефлекс, вбитый намертво. Крауч до боли впился пальцами в его бедра, удерживая их обоих на краю этой бездны, которая наконец-то стала тихой. Секунда тишины. Без дыхания. Даже связь на мгновение затихла. Крауч зашел слишком далеко и понимал это, но не мог — не хотел — останавливаться. Его личная грань — это чистое отчаяние и осознанный отказ спасать себя от утопления в этом омуте. Ритм сбился, превращаясь в ломаную линию. Холодные пальцы Гарри впились в его спину, оставляя глубокие царапины. Ему не нужна была нежность — она бы всё испортила. Гарри впился в его губы. Жгучая близость. Вкус металла на языке — как единственное доказательство того, что они всё еще существуют. Рваные вдохи Гарри сбивались прямо у его губ. Барти ловил их — как яд. Как зависимость, от которой нет антидота. Дрожащие пальцы Гарри впились в шею Барти. Не случайно. Он сжал сильнее, лишая кислорода. Электрический ток прошивал позвоночник до ослепительных вспышек. Барти сорвался. Безвозвратно. Что-то внутри щелкнуло — тихо, почти незаметно. Грубые толчки и утробный стон срывались с его губ, точно проклятие, брошенное в глухую пустоту заброшенного дома. Для него любовь давно перестала быть просто набором чувств. Это было упрямое, почти самоубийственное решение — остаться и не уходить, даже когда уже поздно. Эту горькую истину он жадно глотал вместе с раскаленным воздухом, задыхаясь от неё так же, как от чужих пальцев на коже. В этом акте не было нежности — только яростное утверждение своего права на человека, которого Лорд объявил своей собственностью. И Барти отказывался его отдавать — не понимая, спасает он его… или окончательно добивает. Поттер задыхался от чужого дыхания. — Я… хочу убить… — тихо прошептал Гарри, и впервые не понимая, кого. *** Барти молча подобрал разбросанные по гостиной свитки, не глядя на пятна и смятые страницы. Пальцы двигались автоматически, будто тело продолжало работать, пока мысли где-то запаздывали. Гарри с пугающим равнодушием скинул крестражи в сумку; следом, глухо позвякивая стеклом, полетели зелья и ритуальный кинжал. Он даже не проверял, как они ложатся — просто убирал, будто хотел поскорее избавиться от самого факта их существования. Поттер опустился на корточки и поставил шахматную доску прямо на пыльный паркет. Пыль лениво поднялась в воздух. Короткий взмах палочки Крауча в его пальцах — и над доской, покачиваясь, зависло письмо. Последнее слово. Барти на секунду задержал взгляд на доске, но ничего не сказал. Зеленые глаза, в которых еще тлели угли недавнего безумия, в последний раз окинули гостиную заброшенного дома — разбросанные книги, следы, запах, который уже не выветрить. Гарри развернулся к Барти. Легкое, почти невесомое касание рук — и вдруг слишком крепкое переплетение пальцев. Резкое. Почти болезненное. Словно оба проверяли, что второй всё еще здесь. Ни слова. Шаг в зеленый огонь камина. Без сомнений. Без оглядки. Слишком быстро, чтобы передумать. *** Момент был идеальный. Том дезориентирован, крестражи не на местах. Лорд — в Министерстве, «Белла» — тенью подле него. Драко Малфой, нервно перебирая тяжелую ткань черной мантии, впустил его в ритуальный зал. Гарри прошел первым, едва заметно поморщившись от влажного, затхлого запаха веков. Родовой магический камень глухо отозвался на вторжение чужака. Малфой-младший неуверенно подошел ближе, положив дрожащую руку на холодную поверхность. Короткий призыв, молчаливая мольба — и магия предков нехотя отозвалась. Поттер выудил клинок и полоснул по ладони без тени сомнения, словно эта плоть уже не принадлежала ему. Он вошел в центр рунического круга, выводя собственной кровью вязкие узоры. Темная магия вздыбилась — не всплеском, а медленным, тяжелым подъемом, как будто пространство начало дышать не в такт. На секунду стало слишком тихо. И только потом ударило. Драко шумно сглотнул, тщетно пытаясь унять бешеное сердцебиение. Запах крови плотно осел в пространстве, становясь почти удушающим. Пятна на камне быстро потемнели и завибрировали потусторонним светом. — Уходи, — коротко бросил Гарри, морщась от тошноты. — Не сдохни, Поттер, — слабо усмехнулся Малфой и скрылся в темноте коридоров. Гарри выложил крестражи перед собой и опустился на пол возле камня. Механично, почти буднично он полоснул себя еще раз, щедро окропляя кровью золотые и каменные побрякушки. Гул от резонирующих осколков в голове нарастал набатом. В зеленых глазах осело тяжелое багровое марево Марволо. Гарри привычно выудил пачку сигарет. Щелчок зажигалки — и горький дым лег в легкие. Он закрыл глаза, настежь распахивая сознание, которое так долго прятал. — Томми, я здесь, — усмехнулся он в пустоту, ощущая, как общая связь вздымается ответным цунами. «Сиди на месте, Поттер», — ледяной голос завибрировал прямо в черепе, заставляя зубы ныть. Гарри сделал глубокую затяжку. Тишина. Липкий страх внезапно оставил его, сменившись звенящей пустотой. — Я тоже тебя люблю, дорогой, — прошептал он, хотя сердце предательски пропустило удар. — У меня Гамбит... В коридорах раздался тяжелый, размеренный шаг. Температура в подземелье начала стремительно падать, изо рта вырвалось облачко пара. Волдеморт вошел беззвучно и неотвратимо, точно сама Смерть. В воздухе перед ним, удерживаемый невидимыми тисками магии, висел Барти. Он выглядел как сломанная кукла — голова понуро опущена, руки плетьми. — О, у меня же Долг жизни, Томми, — Гарри снова затянулся. На кончике сигареты вспыхнул алый огонек. — Хочешь сказать, моя смерть тебя устроит? Нам обоим будет больно, ты же знаешь. Или мы всё же поговорим без титулов? Он перевел взгляд на Барти. В подземелье было так тихо, что слышалось тление табака. — Поттер… — Волдеморт сделал паузу, и его голос прозвучал как шорох песка по могильной плите. — Ты на удивление быстро уловил суть. Но… давай поговорим. Подойди. Лорд сузил змеиные глаза, и магические тиски вокруг Барти сжались сильнее, заставляя того хрипнуть. Гарри глубоко вдохнул дым. Долг жизни стянул сердце ледяным зажимом. — Возьми, — отстраненно ответил он, прокручивая сигарету в дрожащих пальцах. — Они тут, у моих ног. Никаких уловок, Томми. У меня нет сил, чтобы победить тебя сегодня. Гарри поднял глаза, полные выжженной решимости. — Но если ты его убьешь, магия Долга накажет меня. Я умру здесь и сейчас. И ты никогда не сможешь отомстить мне за всю ту грязь, которой я тебя пачкал. Ты ведь хочешь этого, правда? Чтобы я был жив и всё чувствовал. Оставь его. Теперь здесь только ты, я... и наша игра. Волдеморт оставался пугающе спокоен. Он скучающе смерил Поттера взглядом, и путы на теле Барти предупреждающе хрустнули костями предателя. — Если бы я хотел тебя убить — ты был бы мёртв. Всё остальное происходит лишь потому, что ты мне нужен, — голос Тома был едва громче шелеста пыли, но в нём вибрировала непоколебимая уверенность хищника. Тело Поттера инстинктивно сжалось. Взгляд мгновенно стал хищным, а по лицу скользнуло ядовитое отвращение. Очередное помутнение калейдоскопом разбило реальность: лицо Тома перекосилось, превращаясь в страшный лик чудовища. Окурок привычным движением спрятался в ладонь. Жалящая боль. Реальность почти на месте. — Да… — Гарри нежно, почти любовно улыбнулся, хотя в его зрачках бешено мелькали красные искры. — Я ведь — грязь, так заботливо вылепленная твоими кривыми руками. Твое лучшее творение, Томми. Волдеморт не убьет. Он разрушит его окончательно. Только так он докажет Поттеру, что тот совершил свою самую фатальную ошибку. Раз — и навсегда. — Нихера не весело, между прочим… Волдеморт ленивым взмахом палочки отправил в воздух крошечный флакон из мутного стекла. Тот пролетел через зал и опустился точно в окровавленную ладонь Поттера. — Вода из реки Леты, — голос Лорда прозвучал мягко, точно шелест чешуи по песку. — Выпей. Гарри заторможенно перевел взгляд на прозрачную жидкость. — Решил начать всё сначала своим любимым ублюдским методом? — он горько усмехнулся, и эта усмешка походила на оскал. — Томми, а ты не боишься? Вдруг тебе снова не понравится то, что из меня выйдет? Он сжал флакон так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Думаешь, если стереть меня еще раз, тебе станет легче смотреть на то, что ты сделал? Он коротко усмехнулся. — Или ты просто хочешь попробовать заново… вдруг в этот раз я сломаюсь правильнее? Иди-ка ты нахуй. Магическая лоботомия — это тоже смерть. Никакой разницы. Поттер встал, слегка пошатываясь; зелень в его глазах окончательно потемнела, наливаясь багрянцем. Он знал, что делает шаг к нему. И не пытался остановиться. Темная магия сорвалась с пальцев Волдеморта без предупреждения, безжалостно впечатав Гарри в каменную стену. Флакон разбился об пол. Связь натянулась до предела, прошивая тела обоих раскаленной проволокой. — Я действительно жалею, что не убил тебя в ту ночь, — холодно процедил Том, морщась от чужой боли, затопившей его разум. — Но еще больше я трещу от того, что не могу без тебя… Гарри рвано хохотнул, подавляя тошноту под весом магии. По подбородку потекла кровь, но взгляд оставался вызывающим. — Но знаешь… — Гарри выдохнул, и голос стал тише. — я просто тянул время. Он слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Я уже закончил. А ты ведь помнишь: в твоих жилах течет моя кровь. Наша плоть — это не только связь. Это твоя уязвимость. Шипение на парселтанге слетело с его губ ласково. Гарри зачитывал строчки ритуала, смакуя каждый звук. Крестражи на полу задрожали, издав жуткий предсмертный хрип. Поток черного дыма рванулся к груди Лорда, игнорируя любые щиты. — Ты… — выдохнул Том, и в его глазах впервые промелькнул первобытный ужас. Он вскинул руки, пытаясь оттолкнуть тьму, но кровь Поттера внутри него отозвалась мгновенно, распахивая двери сознания. Осколки входили в него раскаленными гвоздями. Том рухнул на колени, судорожно хватаясь за горло, словно пытался выкашлять собственную душу. Магия отпустила Гарри так же резко, как мгновением ранее душила. Он повалился на холодный пол. Барти, выпущенный из невидимых тисков, мешком свалился следом. Гарри завороженно наблюдал, как его «супруга» выворачивает наизнанку от возвращенной человечности. — Дамби торчит мне сотку... — Поттер внезапно расхохотался диким, надрывным смехом. — Старый хрыч спорил, что не выйдет. Волдеморт поднялся рывком. Магия взмыла в пространстве, связь навалилась на Поттера могильной плитой, но тут же монументальная фигура застыла. Пальцы сжали Старшую палочку так, что побелели костяшки. Тишина стала оглушительной. Том стоял неподвижно, раздавленный обвалом забытых чувств. — Так… выходит, ты ощущаешь что-то похожее на любовь? — хрипло спросил Гарри, отводя глаза. Смотреть на это новое, слишком «живое» лицо было невыносимо. — Я долго врал себе, Томми, но в сказки не верю. Это не любовь. Это зависимость. Гарри привычно выудил сигарету. Щелчок зажигалки, затяжка. Он медленно поднялся, вскинул голову и ошарашенно замер. — Поттер… — процедил Том. — Ебать, а вот это в планы не входило! — Гарри сорвался с места к лежащему Краучу. — Барти, очнись! Принцесса, твою мать! Крауч приоткрыл веки и мгновенно подобрался, глядя на перемазанного кровью Гарри. — Ты что… умираешь? — хрипло выдохнул он. — Походу да, но ты посмотри на него! — Гарри схватил Барти за голову, поворачивая лицом к Лорду. — Святые яйца Мордреда… — голос Крауча треснул. Он тут же вскинул ладонь, закрывая глаза Поттера. — Не смотри, Куколка! Эта преграда слишком эстетичная! Старшая палочка опасно засветилась зеленым. Гарри отодвинул ладонь Барти, делая глубокую затяжку. — Томми, только без истерик. Твое тело убийцы было посимпатичнее, но так тоже... неплохо? Хотя я готов рыдать: монструозным ты нравился мне больше. В этом было честное отражение твоей души. Барти бросил на Гарри короткий взгляд. — У тебя странные фетиши, Поттер, — усмехнулся он, хотя в глубине глаз мелькнула острая боль. — Вы решили… что сейчас уместен этот цирк? — Том навис над ними опасной тенью. — Ничтожество… — хмыкнул Лорд. Его голос теперь звучал иначе — глубже, богаче, в нем появилась пугающая вибрация жизни. Ленивым, почти небрежным движением палочки он притянул Гарри к себе. Поттера сорвало с пола, как пушинку, и впечатало прямо в грудь Волдеморта. Чары очищения слетели быстро, заставляя запекшуюся кровь мгновенно исчезнуть с кожи мальчишки. — Это был не твой Гамбит, Поттер, а мой. Ты наконец-то в моих руках. И пускай без Леты… — Том брезгливо, точно на досадное насекомое, смерил взглядом Крауча. — Свободен, — приказал он, и магия буквально вышвырнула Барти в сторону, освобождая путь. Том развернулся, утягивая за собой замершего в воздухе Поттера. — Барти, только не волнуйся, подожди в моей комнате, — Гарри помахал ручкой с издевательской улыбкой, но в глазах паника мешалась с фатализмом. Крауч замер, коротко кивнув; он попытался улыбнуться, но вышло лишь жалкое подобие усмешки. Том утянул Поттера в коридоры стремительно. — Какого хуя?! — наконец обрел голос Гарри, забарахтавшись в невидимых путах. — Пусти! Что значит — не мой Гамбит? Я тебя собрал. И ты это сожрал. Волдеморт спокойно шел по темному переходу подземелий, и его шаги больше не звучали как поступь Смерти — теперь это была поступь Хозяина. — Я сейчас задохнусь от проседания твоего интеллекта, Поттер… — Том поморщился, ощущая через связь липкие, панические тиски чувств мальчишки. — Неужели ты всерьез подумал, что вы могли собрать мои крестражи так просто? Гарри на мгновение замер. Осознание ударило под дых сильнее, чем магия. Весь их план был частью чужого сценария. — Нет… подвох я ждал, эдакий… — Гарри выдохнул облако горького дыма, внезапно обмякая и почти удобно устраиваясь в невидимых тисках, которые его удерживали. — Ну и пошел ты тогда нахуй, Томми. Веди уже в свою спальню, раз такой умный. — Быть манипулятором и шахматистом — не твое, Поттер, — усмехнулся Волдеморт, не сбавляя шага и уверенно ведя свою добычу сквозь полумрак. — На что ты вообще надеялся? Гарри глубоко затянулся, безучастно наблюдая за тем, как медленно плывет над головой сводчатый потолок. —Я пытался ровно настолько, чтобы ты поверил. У меня и так столько грязных титулов, что твои упреки звучат даже скучно, — отстраненно отозвался он. — Ну и? Где длинный монолог злодея о том, на кой чёрт всё это было нужно? Холодный, пугающе живой смешок слетел с губ Тома. Он резко остановился и притянул Гарри ближе, буквально ввинчиваясь красными глазами в его взгляд. — Как скажешь… — Лорд сделал паузу. — Ты ведь любишь пафос. И я дал тебе то, чего ты так жаждал: возможность почувствовать, будто у тебя есть преимущество. Мне не нравится играть в кошки-мышки, а ты слишком долго прятался. Забыв про свое место подле моей ноги. Он ведь столь ничтожен, Поттер. Гарри замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой ледяной правды. — И сколько раз мне нужно тебя послать, чтобы ты отъебался? Заебали эти ваши шахматы, — Гарри отвел глаза, снова затягиваясь дымом. — Скажи лучше, Томми… как подать на развод в нашем говёном браке? — Никак. Ты мой. А Крауч — ошибка, минутная слабость. Ты всегда был слишком падок на внешность. И этот вопрос я решил, — прошептал Том, и связь тут же натянулась, болезненно ударив по нервам обоих. — Так что теперь не так, Поттер?! — Я даже не знаю таких матов, чтобы описать весь спектр чувств в моей голове… — Гарри одним коротким движением пальца скинул окурок на пол. — Ты серьезно думаешь, что все проблемы были только в твоей внешности? Пиздец… То есть не весь этот ебейший абьюз, не попытки отменить меня как личность, не Империус, не зелья и прочая хуйня? А просто то, что у тебя личико было без носа? Том резко остановился. Его красные глаза в упор смотрели на Гарри. Тот лишь плотнее нахмурил брови — и в этой тяжелой тишине был весь его ответ. — Серьезно?! Боже… — Для тебя просто Том, Поттер, — Волдеморт снова начал движение. — Ты, может, и гений, Томми, но нихуя ты так и не понял, — лениво выдохнул Гарри, закрывая глаза. — Мне даже лень удивляться… Не спорю, Барти красив, но он — не ты, и думаю, это его главное преимущество. Гарри тяжело кашлянул, и издевательская, полная ядовитого сарказма улыбка украсила его лицо. — Как национальная путана на правах витрины, которая жрет психологические травмы на завтрак… — Гарри сделал паузу. — Скажу тебе честно: без развода ты просто куколд, Томми. Наслаждайся своим семейным счастьем. Волдеморт поморщился, тщетно пытаясь унять внутри себя убийственную бурю. Маска Бога сползала неумолимо, уступая место хаосу эмоций. Он зашел в свою комнату, и замок щелкнул с пугающей окончательностью. — Ну-ну, — голос Тома вибрировал от ярости. — Поправим, Поттер. Научим тебя чувствовать иначе. У нас ведь теперь общая зависимость от взаимного саморазрушения… Может, всё-таки вернемся к водичке из реки Леты? Гарри снова буднично выудил сигарету. — Я могу быть удобным и без твоей Леты, Томми, — отстраненно бросил он. — Просто насыпь мне наркоты. Я буду забываться, ты — перестанешь страдать от моих мыслей. Никаких драм, никакого сопротивления. Давай просто трахнем эту драму вместе, Том. Волдеморт опустился на край огромной кровати, рывком усаживая Гарри к себе на ноги. Поттер медленно выдохнул плотное облако сигаретного дыма прямо ему в лицо. — Я не знаю, что с тобой делать. И мне это не нравится, — он замолчал на мгновение, вглядываясь в пустоту зеленых глаз. — Как с тобой договориться? — голос Тома внезапно треснул. — О, это что же получается? Мы вернулись к тому, с чего начали? — Гарри хрипло усмехнулся. — Перемирие двух высоких сторон? Ну, попробуй. Покидай меня магией по всей комнате, потяни за нити в моей голове… придуши раз пятьдесят. Возможно, мы даже трахнемся в итоге. Ах, точно… — Гарри замолчал на мгновение. — Я же грязный. Ошибочка вышла с последним пунктом протокола, Томми. Извини. Волдеморт опасно прищурился, и его пальцы с силой впились в талию Поттера. — В Долге жизни есть один нюанс, Гарри… — Том замолчал, медленно склонив голову набок. — Угроза смерти. Смерть для Крауча была бы милосердным выходом, слишком простым. А вот пытать его бесконечно, не доводя до грани… это я буду делать с истинным удовольствием. Он подался вперед, так что его дыхание коснулось губ Гарри. — Ты можешь отказаться. Я просто выберу последствия за тебя. — Блять… — выдохнул Поттер, и его плечи бессильно опустились. — Ну когда хоть что-то поменяется? Заебал. Диктуй свои условия. Том медленно провел рукой по телу Гарри. Под его пальцами вибрировала магия: чужие синяки и багровые укусы начали бледнеть и исчезать. — Видишь? Я исправляю то, что ты сам с собой делаешь. Никаких больше поисков утех в его грязных руках. — Руки чистые, я проверял, — привычно огрызнулся Гарри. — Не сопротивляйся. — Волдеморт укусил его — больно, ощутимо, помечая территорию заново. Гарри рвано вдохнул, вцепляясь пальцами в плечо Лорда. — Наркота. Чтобы всегда была на подхвате, — выставил он свое встречное условие. — Тоже запрещено, — опасно прошептал Том прямо ему в ухо. — Я хочу, чтобы ты всё чувствовал. Каждое мое движение. — Проблема… — Гарри снова затянулся, глядя в потолок. — Он заплатит. Крауч будет платить за каждую секунду твоего неповиновения, — усмехнулся Том. — Да-да… — выдохнул Поттер вместе с дымом. — Походу, я допизделся со своими шутками про то, что «Барти платит». Карма — та еще сука. — Смысл слов ты ловишь, это похвально, — Том снова укусил, на этот раз до крови. Гарри буднично затянулся дымом. Его лицо было пугающе спокойным. Прищурив один глаз, он коротким движением перехватил окурок и с силой вжал его в бледную кожу своего «аристократического божества». Раздалось шипение, запах паленой плоти смешался с ароматом табака. Он испачкал его. — Томми, ну может, всё-таки развод? Я тебя, конечно, люблю и всё такое, но понимаешь. Когда тебя ломают постоянно… начинаешь уставать. Гарри уткнулся в изгиб его шеи, ощущая, как связь между ними звенит. Тошнотворное, выматывающее явление. Он просто хотел на секунду прекратить эту внутреннюю войну. — Ты даёшь ему тепло. А мне — последствия. И потом удивляешься, что я выбираю силу. Как мило... — голос Тома был почти нежным. Он рывком схватил Поттера за волосы, заставляя его запрокинуть голову и посмотреть прямо в полыхающие красным глаза. Гарри болезненно поморщился, но взгляд не отвел. — Поттер, ты говорил, что ищешь понимания у меня, но пытался ли ты понять меня? Ты называешь это болью. Я называю это выбором, — ядовито прошептал Том. Гарри до крови прикусил губу, чувствуя, как натягиваются нити супружеской магии попечительства — те, что молчали всегда. — Только что я проявил к тебе близость. Слабость. Почти доверие — просто коснувшись тебя первым. И что с этого? Ты тут же вцепился мне в скальп. Ты сам убиваешь всё… что я не понимаю. Рука Волдеморта разжалась, но тут же легла на шею неумолимой хваткой. — Ты сам виноват в этом, — тихо процедил он. — Ты несносен, Поттер. — Блять, понятно… — Гарри закрыл глаза. — Давай уже свою воду из Леты. Эту клинику я в здравом уме не потяну. Удачи с новым Поттером. Этот — официально сдох. Том замер. Он смотрел на него — взвинченного, уставшего, пахнущего табаком, но всё еще способного на этот колючий сарказм. Его пальцы на шее Гарри едва заметно дрогнули. — Нет, Поттер, — в голосе Лорда прозвучала торжествующая сталь. — Теперь, когда ты этого хочешь… мне это не интересно. Я не запрещаю тебе забыться. Я запрещаю тебе думать, что это твое решение. Гарри медленно, почти лениво окинул Тома взглядом. Тот теперь выглядел в точности как тот осколок души, что годами жил внутри него, ставший причиной этой удушающей вязи. Вьющиеся темные волосы, правильный нос, точеные аристократические черты... Эстетический вкус Поттера был в глубоком нокауте. Это было красиво. Это было божественно. Но... В голове всплыло другое. Худощавое высокое тело Барти. Его вечно нечесаные, спутанные волосы. Молочно-бледная кожа и тонкие губы, которые он так игриво облизывал перед тем, как сказать очередную гадость. Почти незаметная россыпь веснушек и бесконечно карие, безумные глаза. В Барти было что-то большее. В нем не было пророчества, не было этой проклятой связи, вбитой в кости. Он был просто психом. А психопаты Поттеру, судя по всему, подходили идеально. Гарри отвел глаза. Связь натянулась между ними болезненной нитью — и тут же осела. Пусто. Глухо. Комната стала слишком тихой. Поттер сидел у него на коленях, вытаскивая новую сигарету. Щелчок зажигалки. Дым поднялся ровно, без дрожи. — Открой сознание. Тишина. — Я открыт, Том. Связь не отозвалась. И он не понял, в какой момент это произошло. Ни боли. Ни злости. Ничего. Как будто её просто вырвали. Только пустота. — Врешь. Ты не закрыт… Ты просто… не реагируешь. Гарри затянулся. Медленно. Буднично. — Вот я. Здесь. Рядом, — он замолчал, прокручивая сигарету в пальцах. — Я не закрывался. Связь дернулась. И не вернулась. Где-то внутри стало легче. И от этого — страшнее. Он ждал, что что-то отзовётся. Не отозвалось. Тишина. Том ждал. Еще секунду. Еще. Ничего. — Я больше не принимаю то, что чувствую к тебе, — тихо сказал Гарри. — Ты сам меня этому научил. Он замолчал. Как будто внутри что-то отрезали. И он даже не понял — что именно. Волдеморт одним грубым движением опрокинул его на кровать, нависая над Поттером. Пепел лениво упал на одежду Гарри, зеленые глаза смотрели в упор. Том натянул связь жестоко, методично, проникая в сознание. Контроль треснул, оголяя острые края гнева. — Я сказал. Хватит. — голос Лорда сорвался. — Я не понимаю, что ты со мной делаешь… и это единственная причина, по которой ты всё ещё жив. Ты можешь хотя бы на минуту перестать делать всё хуже? Поставить себя на мое место? — Детка… — Гарри медленно опустил взгляд на тлеющую сигарету, его дрожащие пальцы на мгновение коснулись лица Тома. — Ты прекрасен, Том. Он на мгновение замолчал. — И никто больше этого не увидит. *** Крах пах. Сладко. Гнилью. Запах стоял в горле так плотно, что казалось — им можно захлебнуться. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь чужим, хриплым и надрывным дыханием. Волдеморт, возможно, впервые в жизни осознал, что такое последствия. Он так и не разгадал Поттера, не познал природы любви, а та самая удушающая вязь, от которой он мечтал избавиться, истончилась и исчезла сама собой, оставив после себя лишь вакуум. Гарри оставался его личным «пятном грязи» на безупречном фасаде власти. Но исчезновение Поттера слишком затянулось. И вместе с этим — удобная тишина. Толпа начинала шептаться. Визенгамот — задавать вопросы. Империя держалась. Но уже скрипела. Эта тихая паника бросала тень на его авторитет. Том и предположить не мог, что его железная империя начнет осыпаться только потому, что один дрянной мальчишка перестал мелькать в кулуарах Визенгамота. И хотя возвращение человеческого облика стало блестящим ходом — аристократичные черты и вьющиеся темные волосы возвращали ему расположение толпы — внутри всё равно зрело ощущение проигрыша. Ведь Магическая Британия, несмотря на новый порядок, всё еще требовала своего Избранного. Барти стоял перед ним на коленях. Побитый, изможденный, физически изломанный, но всё еще невыносимо дерзкий. — И как оно, Крауч? — голос Лорда был подобен лезвию. — Всё еще хочется прикасаться к моему? Крауч не ответил. Он лишь медленно облизнул губы — привычным, дразнящим движением, которое теперь казалось Лорду прямой издевкой. Том брезгливо поморщился, словно само присутствие этой предавшей собаки пачкало его ауру. Он склонился ближе, и его шепот прозвучал с едва ощутимым электрическим треском: — Почему всегда ты? Что в тебе есть такого, чего нет у меня? Барти отвел глаза, бессильно оседая на холодный каменный пол. Сил почти не осталось. Лишь желание придушить старика Альбуса отчетливым пульсом билось в висках. — Молчишь… Ну, помолчи пока, — Том перевел ледяной взгляд на Дамблдора, стоявшего подле Крауча. — А ты, старик, обещал, что сможешь убедить его. Я даже позволил вам взять мои крестражи. И что с того? — Я всех убедил, что это необходимо, и вместо твоего убийства они вернули тебе человечность, Том, — ровно ответил Дамблдор, глядя на аристократическое лицо Лорда. Альбус медленно склонил голову, и в его голосе прозвучала горькая, торжествующая нота: — Я показывал ему тебя, Том. Думал, если он увидит… он пожалеет. Ошибся. Пускай мою репутацию уже не восстановить, но я считаю, что отомстил всем. Ты не получил того, чего хотел. Герой, который предал меня, окончательно сломан. Досадно, но наша старая игра завершилась ничем. — У меня есть власть… — выдохнул Том, и его взгляд, полный холодного торжества, перекинулся на Сивиллу. — Трелони, и что же ты напророчила? Где та самая «любовь» ко мне, о которой ты пела? Сивилла стояла прямо, скрестив руки за спиной. Снейп застыл рядом, всего на полшага позади, словно неосознанно пытался закрыть её собой от гнева Повелителя. — А ваша любовь где? — тихо спросила она, и в её голосе не было привычного туманного безумия. — Если бы любовь жила вечно… Это лишь мечта о мире, где тоска исчезает, оставляя после себя спокойствие и уверенность в партнере. — И в чем же я не прав? — нахмурился Том, чьи аристократичные черты исказились в гримасе непонимания. — Никто не знает, Том, — усмехнулся Альбус, меланхолично наблюдая за крахом своих и чужих надежд. — Жизнь слишком непредсказуема. Барти хохотнул, морщась от резкой боли в изломанном теле. — Ты его сломал. Сам. Кровь скользнула по подбородку. Смешок. — А теперь ищешь, кто виноват. Вот дерьмо… Темная магия навалилась на Крауча приговором, вышибая воздух из легких и заставляя задохнуться от острой боли. — Да пошел ты… — огрызнулся Барти, из последних сил поджимая колени к груди. — Я страдаю, мои чувства даже не взаимны, моя жизнь рушится прямо здесь, но почему-то именно я должен войти в твое положение и понять, что ты страдаешь! А ты ведь даже не осознаешь этого… Крауч зашелся в тяжелом кашле, выплевывая кровь на холодный камень, но в его глазах все еще горел недобрый азарт. — Это жалко, «Томми». Ты — абсолютное совершенство, которое так и не научилось чувствовать ничего, кроме собственного уязвленного эго. Волдеморт замолчал. Магия в комнате стала плотнее. Заклинание немоты сорвалось с его пальцев, мгновенно окутывая комнату мертвой тишиной. — Ты жив только потому, что он тебя держит. Не я. Том медленно встал, и его вьющиеся темные волосы едва заметно качнулись, подчеркивая безупречность аристократического лица. — Снейп и Трелони, — голос Лорда звучал пугающе ровно, без тени былой злости, — Верните его. Или исправьте. Он бросил ледяной взгляд на изломанного Барти и меланхоличного Дамблдора. — Альбуса и Крауча — в подземелья. *** Гарри заторможенно обрывал цветы лаванды. Один. Второй. Третий. Ни один не пах. Он потерял счет времени: не знал, какой сегодня день или месяц. Тяжелый, металлический запах Тома он отчаянно пытался заглушить горьким дымом сигарет. Желудок саднил тупой, ноющей болью — Волдеморт снова солгал. Ребра ныли. Не от ударов — от того, что он уже не пытался закрываться. Том снова не выдержал. Синяки и кровоподтеки расцветали на теле Гарри багровыми и синими пятнами — последствия очередного срыва супруга. Волдеморт срывался каждый раз, когда его «коротило» от человеческих чувств, которые он не мог идентифицировать. Милость превращалась в желание придушить, нежность — в потребность ломать кости. Единственное, что Том оставлял нетронутым — лицо Поттера. Может, оно ему нравилось, а может, была иная причина. — Любовь… лечит? Калечит? Дед что-то такое говорил… — Гарри криво усмехнулся, вспоминая наставления Альбуса, которые теперь казались лишь ядовитым шумом. Поттер был чист от наркоты, не устраивал привычную клоунаду и даже проглотил свой сарказм — последнюю уцелевшую броню. Но всё было тщетно: Лорду снова что-то не нравилось. И Барти за это платил. Гарри даже не понимал, в чем именно его вина на этот раз. Бесконечные походы в Министерство, законы, бюджеты, планы — у Поттера была роль, текст и дежурная улыбка. В ушах звенело. Свою рефлексию Гарри топил в огневиски, который до сих пор жег губы. Ловушка захлопнулась с сухим щелчком. Каждое его «нет» теперь отдавалось в теле Барти. Не в словах. В костях. Долг жизни защищал от смерти, но не спасал от ампутированных конечностей. Гарри горько усмехнулся, прокручивая крошечный цветок в дрожащих пальцах. Барти, скорее всего, его уже ненавидел. Том с ледяной жестокостью давил на кости Крауча, превращая его в разменную монету для усмирения Избранного. — Что мне делать?.. Я запутался… — обессиленно выдохнул он в пустоту сада. С Томом — боль. С Барти — тепло. И от этого хотелось вскрыться. И хуже всего… Гарри вынужден смотреть как ломают его Принцессу. — Пат. Значит… всё. Поводок короткий, без Тома Гарри не мог выйти за пределы сада и комнаты. — Может… хватит? Просто закончить... — он глубоко затянулся, выпуская горький дым в холодный воздух, и обессиленно опустился прямо на сырую землю. Гарри долго смотрел на небо, затянутое тяжелыми, непроницаемыми тучами. В этом безмолвии он кожей чувствовал масштаб разрушений, которые принес с собой. — Кажется, Гарри Поттер не просто сломал жизнь самому себе… Похоже, пришло время окончательно всё закончить? Гарри прикрыл глаза, бессильно падая прямо в кусты лаванды. Он был бесконечно один. — Том прав. Я тяну всех за собой. А алкоголь — нихуя себе депрессант… Поттер тяжело вздохнул и открыл глаза, глядя в темное небо. Пальцы коснулись лица; легкая щетина, которую Том так методично сбривал вчера, снова колола кожу, возвращая к реальности и заземляя. Он долго не двигался. Потом — медленно, почти украдкой — вытащил палочку Барти. Сжал. Как будто это что-то живое. Ничего. Только тепло дерева. Не как магия. Как руки. Это был его последний секрет от Тома, маленькая искра личного бунта, которую Лорд еще не успел растоптать. Он сжал палочку сильнее. Единственное, что у него осталось. И даже это — не его. Замер. Как будто сделал что-то не то. С Томом было невыносимо. Без Барти — пусто. И он не знал, что из этого хуже. — Какой отстой… Я, блять, соскучился… — сорванным шепотом выдохнул он, сжимая чужое дерево в дрожащих пальцах.