Великая Игра: Похотливый Гамбит

Волдеморт на трибуне был само совершенство. — Гоблины контролируют банк Гринготтс и магическую экономику. Это представляет наибольшую угрозу для Магической Британии? — не унималась Скитер. — Национализация Гринготтса — необходимость. Министерство должно изъять банк из-под управления гоблинов и передать его под прямой контроль. Холодный, точный ответ. Красные глаза — на Поттера. Визенгамот. Слишком громко. Губы Тома шевелятся — слов не разобрать. В ушах писк. Сердце сбивается с ритма. Воздуха не хватает. Головокружение. Озноб. Дрожь. Тупая боль в животе. Тошнота. Реальность треснула. Тело сковало. Текст забыт. Вместо улыбки — страх. Провал. Вспышка. Саднящая боль в солнечном сплетении. Удар точный. Очки съехали. Дрожащие пальцы в вьющихся волосах. Слишком близко. Поттер никогда не будет достаточно хорош. Том тяжело дышал. Не выдержал. Сорвался. — Больно? — тихо спросил он. — Не скажу, что мне нравится боль, — коротко ответил Гарри, с трудом приходя в себя. Пальцы всё ещё путались в его волосах. — Но и обратного утверждать не стану. — У тебя был текст. Как ты умудрился всё испортить? Гнев снова поднимался волнами. Гарри сильнее прижал его к себе. — Прости… Я… я не понимаю, что произошло. — Ты пьёшь зелье, которые тебе дали? — пальцы сжались на мантии Поттера. — Да, но… Том, прости. Я правда не понимаю, что со мной не так… Гарри шумно сглотнул. В голове лихорадочно билась одна мысль — что может быть хуже. Снова вспышка. Поттер нахмурился. Медленно разжал пальцы, заторможенно посмотрел на ладонь. Сжал. Разжал. Ничего. Он не почувствовал движения. Рука — чужая. — Консорт… — выдохнул он почти в пустоту. — Исправится. Нужно… сказать, что я просто устал. Всё хорошо… — Почти транс. — Мне не интересно, — отрезал Волдеморт, грубо хватая Поттера за подбородок и заставляя поднять взгляд. — Ты испортил результат. Цена… Гарри отреагировал слишком быстро — вцепился в воротник. — Том, пожалуйста… — он запнулся, облизнув пересохшие губы. — Я не вру. Это было не специально. Волдеморт прищурился. Красные глаза вспыхнули раздражением. Он брезгливо поморщился. Поттер снова провёл языком по губам — часто, нервно. В точности как та вшивая собака Крауч. Большой палец с нажимом лег на челюсть, заставляя приоткрыть рот. — Я достаточно милосерден, мой маленький супруг… — голос стал тише, вкрадчивым, почти интимным. — Но, похоже, ты этого не ценишь. Зелёные глаза распахнулись. В них — паника. Дыхание сбилось, стало тяжёлым. Сердце грохотало в ушах. Уголки губ Тома дрогнули. Почти улыбка. Дрожащие пальцы вцепились в него, ища опору. Он — единственный. Он контролирует. Гарри зависел от его настроения. От его реакции. Но тень раздражения уже скользила — неумолимо. Мальчишка снова вёл себя не так, как нужно. — Ты будешь наказан, — нежно прошептал Волдеморт, касаясь губами холодных губ. Короткий поцелуй. — Заплатит он, — выдохнул почти в рот. Гарри не выдержал. Колени подогнулись. Опоры не было. Он глухо опустился на пол, но руки всё равно потянулись к полам тёмной мантии. Тишина стала плотной. Осязаемой. — Убожество. Том смотрел сверху вниз — холодно, оценивающе. Хватка Гарри на его мантии окрепла; костяшки побелели от напряжения. Волдеморт медленно протянул руку, касаясь аристократическими пальцами спутанных, непослушных волос. Внутри вспыхнул резкий перегруз — яростное желание вцепиться в эти пряди, рвануть на себя, заставляя мальчишку вскрикнуть. Он шумно втянул воздух, сдерживая порыв. Пальцы едва заметно дрогнули — и сменили гнев на милость, скользнув по волосам аккуратно, почти нежно. — Впрочем… благодаря этому фиаско мой статус милосердного супруга лишь укрепился в глазах Визенгамота. Ты молодец, Поттер. Я награжу тебя особым образом: ты будешь лично смотреть на его боль. Лёгкий, лишённый тепла смешок сорвался с губ Тома. — Видишь? Я по-своему ценю твою привязанность к этой вшивой собаке. Это становилось странной привычкой: каждый раз, когда Поттер доходил до такой степени отчаяния и унижения, на лице Лорда появлялась почти искренняя улыбка. — Том, пожалуйста… я не смогу… я… я не вынесу этого, — Гарри лихорадочно потянул на себя подол тяжёлой мантии. В голове трещало так, будто череп готов был лопнуть. — Я буду хорошим, обещаю. Что мне сделать, чтобы ты простил меня? Пожалуйста… только не его… — Возможно, я подумаю. — Волдеморт холодно отстранился; его голос звучал как приговор. — Всё зависит от тебя, Поттер. Мальчишка вздрогнул, заметно напрягаясь под этим ледяным обещанием. Он знал: Том лжёт. Не подумает. Не пощадит. — Соберись. Я приду вечером — у нас собрание. Гоблинов нужно придушить до того, как начнется сопротивление. И, возможно, ваше свидание с Краучем будет достаточно «милым», чтобы я остался в хорошем настроении. Том ещё раз окинул взглядом сломленную фигуру Гарри и развернулся, чтобы уйти. Но Поттер сорвался. Он рванулся вперед, мертвой хваткой вцепляясь в тяжелую мантию Лорда. — Достал! — голос Гарри треснул, в зрачках на мгновение мелькнула чистая, концентрированная ненависть. Магия вокруг него стала плотнее. Воздух холодел. Он уже чувствовал, что что-то идёт не по плану. Что-то рванулось изнутри — не магия, не заклинание. Как будто из груди выдрали кусок. Чёрный, вязкий сгусток вырвался наружу, и вместе с ним — крик, который Гарри даже не понял, что издал. Волдеморт вздрогнул, инстинктивно сделав резкий шаг назад. Бузинная палочка мгновенно скользнула в ладонь. — Обскур?! — выдохнул он, и в его голосе впервые прорезался настоящий, неприкрытый шок. — Поттер… ты вообще понимаешь, что сейчас произошло?.. Магия вздыбилась сильнее, заполняя комнату удушливым, осязаемым холодом. Лорд мгновенно выставил щит, чувствуя, как барьер вибрирует под ударами стихии. Магия дернулась — он попытался подавить это, подчинить, сломать. Безрезультатно. Это не подчинялось ему. Том методично подавлял в себе лишние чувства, выжигая ледяной рациональностью вспышки иррациональной паники. Нужен был контакт. Физическое якорение. Пока от личности Поттера ещё хоть что-то осталось. — Поттер, спокойно… — Волдеморт нахмурил брови, но шаг ближе сделать не решился; он кожей чувствовал, что Поттер не доверяет ему ни на миллиметр. — Твою мать, дрянной мальчишка… Манипулировать мной таким способом ещё никто не пытался, — сквозь зубы процедил он, невербально призывая Пожирателей. Паразит продолжал обволакивать тело Гарри, чёрным вязким дымом скрывая его очертания. Он дышал. Пульсировал. Жил. В комнату ворвался Снейп — и тут же инстинктивно шарахнулся назад. — Мой Лорд?.. — Северус нахмурился; складка между его бровями в этот миг казалась глубокой расщелиной. — Крауча сюда. Быстро! — скомандовал Том, и в его голосе прорезалась властная сталь. — Я сказал — быстро! Северус на мгновение замер, осознавая масштаб катастрофы, но тут же развернулся и исчез. Чёрная липкая масса расползлась по полу, поглощая свет и саму реальность. Пространство будто проваливалось внутрь себя. Пальцы Волдеморта начали мелко подрагивать — зрелище, которое в любой другой ситуации стоило бы жизни любому свидетелю. Впервые за долгое время он не контролировал происходящее. Дверь клацнула. Северус грубым движением втолкнул Крауча в комнату, и тот едва устоял на ногах. Снейп замер у входа, палочка уже в ладони, готовая к любому исходу. Барти рвано вдохнул, на мгновение цепенея от вида чёрного вихря — и всё равно шагнул вперёд. — Крауч, в твоих интересах решить это немедленно, — Волдеморт смерил его надменным, ледяным взглядом, за которым сквозило глухое раздражение. Барти его не услышал. — Куколка?.. — хрипло позвал он, падая на колени в самую гущу чернильной тьмы. Голос на секунду сорвался, но он тут же взял себя в руки. Рука легла на то, что раньше было спиной Гарри; пальцы едва заметно дрогнули. — Ты чего?.. Тише… ты в безопасности. Чёрная масса дернулась. Резко. Почти хищно. На долю секунды — будто рванулась на него. Барти замер, шумно сглотнув, но не отпрянул. Только подался ближе, почти закрывая собой Гарри от Лорда — или Лорда от Гарри. — Сегодня просто плохой день… — тише, мягче. — Такой, чтобы напиться до беспамятства и… и украсть те чипсы, помнишь? Со вкусом кражи. — Он нервно усмехнулся. — Или снова облевать мантию Тома на глазах у всего Министерства. Это же было чертовски приятно, Гарри. Обскур дрожал. Не успокаиваясь — но и не атакуя. Застрял между. — Ты серьёзно думаешь, что это поможет?.. — голос Волдеморта стал ниже, холоднее. Магия вокруг него опасно искрила, но в этом холоде уже чувствовалась трещина. — Хватит. Это не работает. Он сделал едва заметное движение вперёд — и остановился. Инстинкт впервые за долгое время оказался сильнее контроля. Чёрный вихрь вздыбился, откликаясь на голос Волдеморта. Слишком резко. Слишком живо. Опасно. Крауч подался ближе, вглядываясь в густую, дышащую темноту. — Это же я… твой Клоун. Том ошибается. Он не прав… достал тебя, да? Горькая усмешка скользнула по его губам; осознание собственной «нужности» почти приносило удовольствие — если бы не смертельная плотность магии вокруг. Вихрь рванулся. Удар пришёлся в Барти — не как заклинание, как волна. Его швырнуло назад, он рухнул на пол, сбивая дыхание. Чёрная масса тут же обвила его — слишком быстро, слишком близко. На долю секунды — страх. Настоящий. Барти стиснул зубы и не отстранился. Наоборот — потянулся ближе, вслепую находя спину, плечо — хоть что-то человеческое под этой тьмой. Пальцы легли осторожно, почти бережно. — Тише… я здесь. Всё нормально. Ты со мной. Вибрация под его ладонью сменилась — не стихла, но стала другой. Менее режущей. Менее смертельной. Чёрные вихри начали мягче обволакивать его тело, как будто не решаясь разорвать. Застряли. — У тебя есть способ лучше? — тихо бросил Крауч, не оборачиваясь. — Потому что иначе это кончится очень плохо. Для всех нас. Он на секунду замолчал, чувствуя, как магия Поттера пульсирует под пальцами — рвано, сбито, как чужое сердце. У двери Снейп сделал шаг вперёд, сдержанно, но напряжённо. — Мой Лорд… возможно, стоит вызвать отряд авроров? — Нет, — отрезал Волдеморт. Том сжал губы в тонкую линию. На мгновение он остался неподвижен — затем всё же сделал шаг вперёд. Ещё один. Он опустился на корточки — медленно, как будто приближался к чему-то, что может сорваться в любой момент. Рука протянулась вперёд. Касание. Чёрная масса дёрнулась под его пальцами — резко, с угрозой. Магия ответила не подчинением, а отторжением. Том замер на долю секунды — и всё же не убрал руку. — Поттер… — голос стал тише, мягче, почти правильным. — Давай назад. Я не буду никого наказывать. Он вложил в слова всё, что могло сойти за милосердие. Аккуратно. Выверенно. Почти убедительно. Вихрь дрогнул. Но не отступил. Ирония была почти осязаемой: Тёмный Лорд, который ломал его шаг за шагом, теперь вынужден был играть в «доброго супруга» — перед существом, которое сам же и создал. И впервые — не быть уверенным, что этого достаточно. — Куколка… ты слышал? Не будет наказывать никого, — Крауч паскудно улыбнулся, хотя в глазах всё ещё плескался страх. — Может, ещё и меня отпустит? Тёмная дымка мгновенно взметнулась, завибрировав так сильно, что само пространство зазвенело. Красные глаза Волдеморта впились в него — и внутри поднялся глухой, первобытный гнев. — Смеешь… — начал Том, и голос его прорезали острые, опасные грани. Чёрные вихри рванулись вперёд. Они не атаковали — нависли. Слишком близко. Слишком ясно. Предупреждение. Снейп резко вскинул палочку. — Отпущу, — сквозь зубы выдохнул Том. Слово далось тяжело. Почти физически. Магия дрогнула — и отступила. Вихрь, словно удовлетворённый, медленно вернулся к Барти. Для Волдеморта это было унижение. Чистое. Неприкрытое. Но вместе с тем — ход. Гамбит. Рискованный до абсурда. Мальчишка снова нашёл, где держать его за горло. Где-то глубоко, под слоем контроля, болезненно шевельнулось что-то забытое — не злость. Хуже. Он перегнул. Поттеру нужен был не страх. Не боль. А выход. — Хорошие новости. День уже лучше? Может, чипсов? — легко подхватил Барти, будто не сидел сейчас в эпицентре катастрофы. Чёрные вихри дрогнули. И начали стихать. Медленно. Неохотно. Тьма втягивалась обратно, растворяясь в теле Гарри, словно не желала отпускать свободу. Зелёные глаза мутно обвели комнату. И закрылись. Барти шумно выдохнул, почти с облегчением, рефлекторно зарываясь пальцами в тёмные волосы Поттера. — Я думал, сдохну… — хрипло выдохнул он. Волдеморт выпрямился, медленно расправляя плечи, возвращая себе прежнюю осанку. Одним ленивым движением палочки он притянул обмякшего Поттера к себе. Очищающие чары слетели быстро, точно и безэмоционально. Но взгляд… задержался. Слишком долго. Круги под глазами. Нездоровая бледность. Сломанная линия дыхания. Он перехватил безвольно свисающую руку — ладонь была испещрена ожогами. Пальцы на секунду сжались сильнее, чем нужно. — Что прикажете делать? — подал голос Снейп, не рискуя приблизиться. Северус уже просчитывал худший исход. — Позови целителей из Мунго. В частности… Мириам Страут. И Гиппократа, — задумчиво отозвался Лорд, не отрывая взгляда от повреждённой кожи. — Всё держать в строжайшем секрете. Снейп коротко кивнул и исчез за дверью. — Ты же не собираешься запереть его в психушку, как обещал?! — резко выдохнул Крауч, вскакивая на ноги. Волдеморт утянул тело Поттера к кровати и осторожно уложил его на подушки. — Ты последний человек в этом мире, с кем бы я хотел сейчас находиться в одной комнате, — сухо бросил Том, не оборачиваясь. — И при этом он едва не убил себя, лишь услышав моё обещание устроить вам «свидание» в пыточной. Лорд сделал паузу, укрывая Гарри одеялом, и опустился на край кровати. Только после этого он поднял тяжёлый, пылающий взгляд на Крауча. — Как же я хочу тебя убить… — прошептал он. Тихо. Почти спокойно. — Медленно. Методично. Слышать, как ты кричишь. Смотреть, как ты истекаешь кровью… и как наконец перестаёшь дышать. Барти нервно облизнул пересохшие губы, но кривая, ломаная улыбка всё равно исказила его лицо. — Это почти признание поражения, — хмыкнул он. — Ты топишься в собственной ревности, Том… Крауч отвёл взгляд от Лорда — к бледному лицу Гарри. Тишина. Секунда. И вдруг — резкое, холодное осознание. — Блять… — выдохнул он. — Ты его довёл. До того, что у него вырос паразит. Ебаный паразит, Том. Он теперь — живая взрывчатка. Для себя. Для тебя. Для всех нас. — Закрой рот, — прошипел Лорд. Магия в комнате опасно завибрировала. — И какой толк? — Барти коротко, нервно усмехнулся. — У тебя вообще складывается картина в голове? Твой контроль ещё имеет хоть какой-то смысл? Он подался вперёд, взгляд стал острее. — И какая ирония: ты не справляешься. В тот момент, когда он на грани — я снова оказываюсь рядом. Мне даже почти жаль тебя… Или себя. Я ещё не решил. Волдеморт долго молчал. Он смотрел на свои руки — идеально ровные, чуждые всему человеческому. — Думаешь, это так просто? — наконец тихо произнёс он. — Взять и стать другим человеком. Я срываюсь. Пытаюсь держать себя в руках, но эти… эмоции… — он на мгновение сжал пальцы. — Это пытка. Он поднял взгляд. — И хуже всего то, что я не понимаю. Ни его. Ни себя. Голос стал тише. Почти глухим. — Иногда мне приносит извращённое удовольствие его покорность. А иногда… — он запнулся едва заметно, — я пытаюсь найти в нём то, что было. Обожание. Дерзость. Остроту. Равенство. Он выдохнул. — Мне этого не хватает. Но остановиться… я уже не могу. Барти скучающе подошёл к кровати и коротким, почти бытовым движением выудил пачку сигарет из кармана мантии Гарри. Волдеморт нахмурился, проводя её взглядом. — Я запретил ему курить. — Будешь? — Крауч протянул сигарету почти вежливо. Почти. Том поморщился — но взял. Короткая вспышка магии — и кончик загорелся. Барти щёлкнул магловской зажигалкой. — Почему магловская? — выдохнул Том, глядя на огонёк. — Гарри плохо даётся невербальная магия. А его палочка у тебя. Смекаешь? В голосе — лёгкая, ядовитая издёвка. Барти отошёл и тяжело рухнул в кресло. Комфорт комнаты ощущался почти неуместно — слишком мягкий, слишком спокойный после подземелий. И слишком опасный. Оставлять Поттера с Лордом наедине — ошибка. — Это всё… не снимает с тебя ответственности, Том, — он глубоко затянулся. — Всё очень плохо. Пора брать себя в руки. Волдеморт нахмурился, затягиваясь сигаретным дымом, и тут же поморщился от непривычной горечи. — Много себе позволяешь, Крауч. Не забывай своё место… — он с сомнением покосился на тлеющий окурок. — И как он это курит? Барти медленно выпустил дым, глядя на него сквозь серую пелену. — Неправильно, Том… — тихо усмехнулся он. — Вот только ты всё равно делаешь хуже. Он замолчал сжав губы в тонкую линию. — Почему ты с самого начала не использовал его чувства? Прояви ты хоть что-то похожее на любовь — даже фальшивую — он бы сам лёг к твоим ногам. Он ведь и был готов. Ты просто начал ломать его сразу. Волдеморт чуть напрягся. Ответ последовал не сразу. — Я пытался, — нехотя сказал он, и в голосе мелькнула редкая трещина. — Это было как мёртвому кадило. Он отвёл взгляд. — Забавная вещь: если ты никогда не чувствовал ничего подобного… сыграть это невозможно. Даже фальшиво. Тишина легла тяжёлым слоем. Том перевёл взгляд на лицо Поттера — бледное, осунувшееся, непривычно спокойное в беспамятстве. — Я думал, вернуть человечность — хороший ход, — продолжил он тише. — Душа станет… целее. Я начну понимать. Короткий, сухой смешок. — Но из ничего не возникает нечто. Всё стало только хуже. Он на секунду прикрыл глаза. — А он до сих пор уверен, что я вернул себе лицо только потому, что меня волновало отсутствие носа… Кретин. Барти нервно облизнул губы, но в голосе зазвенела сталь. — И что в итоге? — Он подался вперёд, опираясь локтями на колени. — Всё, что могло накрыться — накрылось. Но понимать тебя я не собираюсь. Так же, как и он. Может, пойдёшь Белле поноешь? В постели, например. Взгляд стал острым, почти ядовитым. — Знаешь, когда я наложил на неё Империус и вытряхнул всё, что можно… выяснилось, что с супружеской верностью у тебя всё так же хреново, как у Гарри. — Он усмехнулся. Криво. — Только ты начал первым. Голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. — Так что не суди… если не хочешь, чтобы судили тебя. Разница в том, что ты — взрослый, Том, — продолжил он уже тише. — А ему семнадцать. Крауч на мгновение замолчал. Глубоко затянулся, глядя, как серый пепел медленно оседает на ковёр. — Ты взвалил на него всё своё безумие… — тихо сказал Барти, глядя в одну точку. — И даже не моргнул. Убедил его, что он — грязь. Что он никому не нужен. Что все проблемы этого мира сходятся в одной точке — в нём. Барти медленно выдохнул дым; серое облако на секунду скрыло лицо Лорда. — А теперь посмотри на итог. В комнате повисла тяжелая тишина. — Ты не лучше него, Том. — Крауч чуть наклонил голову, всматриваясь сквозь дым в аристократические черты Лорда. — Здесь вообще никто не прав. И всем нам одинаково хуёво. Последовала короткая, почти мягкая пауза. — Только есть одна разница… — Взгляд Барти стал острым, как бритва. — Куколка больше не хочет жить. Тишина стала плотной, осязаемой. Барти усмехнулся — криво, устало. — Отлично сработано, «супруг». Волдеморт не ответил. Сигарета в его пальцах догорела почти до фильтра, но он этого даже не заметил. На секунду показалось, что он сейчас ударит, убьёт или хотя бы ответит чем-то ядовитым, но… Ничего. Пальцы сжались на фильтре слишком сильно. — Осторожнее со словами, Крауч… — наконец тихо произнёс он; голос был пугающе ровным. — Ты начинаешь забываться. Я не обязан перед тобой отчитываться. Барти коротко хохотнул и щёлкнул пальцами — сигарета в его руке мгновенно рассыпалась в серую пыль. — Это правда, сейчас мы почти заклятые враги, — лениво протянул он. — Но знаешь, что самое забавное? — Он чуть склонил голову, глядя в багровые глаза Лорда. — Ты требуешь от него слишком многого… даже не понимая, чего хочешь сам. В комнате повисла вязкая тишина. — Несправедливо, — Барти усмехнулся, но в его взгляде мелькнула бесконечная усталость. — А я тут, между прочим, жертва. Самая настоящая. Почти трагическая. — Он сделал короткий вдох. — Он ищет у меня то, чего ты никогда не мог ему дать. Воздух в спальне на секунду стал плотнее, почти осязаемым. — И при этом… он наказывает себя. — Барти перевёл взгляд на неподвижного Поттера. — Постоянно. Даже через секс. Потому что не верит, что заслуживает чего-то лучшего. Голос Крауча стал тише, приобретая жёсткие, стальные нотки. — Травил себя наркотой. Алкоголем. Почти не спал. — Он замолчал, давая словам осесть тяжелым грузом. — Ты вообще видел, чтобы он ел? — Взгляд Барти снова ударил по Тому. — Посмотри на него. В голосе прорезалось едва заметное напряжение: — Раньше это был плотный каркас мышц. Я его поднять не мог. — Он горько усмехнулся. — А потом… незаметно… он стал другим. — Медленно, взвешивая каждое слово: — Да, подтянутый. Красивый. — И почти шёпотом: — Но уже не тот крепыш. Наступило долгое, оглушительное мгновение покоя. — Уже не тот Поттер. — Барти выпрямился, и его взгляд стал колючим. — Не тот Барти. — И последняя фраза, пущенная тихо, но точно в цель: — И даже ты у нас теперь… совсем не тот. В комнате пахло сигаретным дымом, медью свежей крови и чем-то болезненно знакомым — запахом медленного разрушения. Пальцы Тома едва заметно дрогнули на краю одеяла. Он резко отвёл взгляд. — Закончил? — холодно спросил Лорд. Но его голос, обычно стальной и безупречный, на этот раз прозвучал надтреснуто. Барти уловил эту вибрацию и усмехнулся краем губ. — О, вот это уже действительно интересно… Волдеморт медленно поднялся с кровати. Движение было плавным, почти ленивым, но магия в пространстве мгновенно стала свинцовой, придавливая к полу. — Ты слишком много на себя берёшь, Крауч. — А ты слишком долго делал вид, что всё под контролем, — мгновенно парировал Барти, не двигаясь с места. — Хотя мы оба понимаем: ни черта у тебя не под контролем. Тёмная магия опасно задрожала в воздухе. Секунда. Вторая. Казалось, сейчас стены Мэнора не выдержат и лопнут. Но Том вдруг тихо рассмеялся. Звук вышел коротким, сухим и бесконечно уставшим. Это было страшнее любой вспышки ярости. — Какая жалкая картина… — пробормотал он, прижимая ладонь к лицу. — Предавший меня Пожиратель учит меня, как обращаться с собственным супругом. Барти лишь безразлично пожал плечами: — Ну, кто-то же должен. Волдеморт резко вскинул голову. В его взгляде впервые мелькнуло нечто неправильное — мимолётная, почти незаметная растерянность. Но Барти её увидел. Улыбка медленно сползла с его лица, оставляя лишь жуткую, пустую серьезность. — Ты ведь даже сейчас не понимаешь, что именно потерял, да? — тихо спросил он. Том не ответил. Он снова посмотрел на спящего Гарри. Смотрел слишком долго, заново изучая черты, которые сам же методично стирал. — Он перестал смотреть на меня, — наконец произнёс Волдеморт так тихо, будто признание вырвалось против его воли. Барти замер, перестав дышать. Том усмехнулся — пусто и болезненно. — Даже когда боится… больше не смотрит в глаза. Но это не отменяет того, что ты слишком много себе позволил, Крауч. Ты для него — лишь ошибка. Случайное безопасное место. — Уже полгода прошло с тех пор, как это «безопасное место» ты у него отобрал, — вздохнул Барти, отводя глаза. — Вот они — последствия. Ты плавно забирал у него всё, пока не остался действительно один. Единственный в его мире. Только вот Куколке теперь плевать, есть ты или нет. Я уже даже не уверен, нужен ли ему вообще хоть кто-то, — тихо сказал он. — Он отрезал друзей, крестного, только я попал под раздачу. Тешу себя мыслью, что это вышло случайно, но мы оба знали, чем всё кончится. Я всё еще жив, а он… — Замолчи, — прошипел Лорд. — Чем ты себя тешишь? Ради тебя он призвал магию Долга жизни. А для меня у него остались только зубы, война и сопротивление. Даже сейчас, в момент кризиса, на чей голос он реагирует? Кого бросился защищать? Ты раздражаешь меня, Крауч. — Я же жертва, Том, — Барти облизнул губы, возвращая на лицо привычную маску. — Почему бы мне не пользоваться моментом? *** В комнате царила гробовая тишина. Целители всеми силами подавляли клокочущий внутри страх перед Министром, но состояние пациента ужасало их еще больше. Они почти не обращали внимания на застывшего в тени Лорда, отчаянно пытаясь вернуть Консорта в чувства. — Обскур обычно развивается у детей, которые подавляют магию из-за страха или насилия. Увидеть подобное у семнадцатилетнего, одаренного волшебника — это медицинская аномалия, — глухо пробормотал Гиппократ. — Его магия больше не подчиняется воле. Она превратилась в паразитарную форму, которая буквально питается его жизненной силой. Каждый раз, когда он испытывает стресс или подавляет эмоции, он рискует уничтожить всё вокруг, и в первую очередь — самого себя. Сметвик сделал тяжелую паузу, не смея поднять глаз на Тома. — Рекомендация однозначна: строжайший запрет на использование палочки и любые магические дуэли. Полный покой. Иначе Обскур просто выжжет его изнутри. Барти нервно перебирал пальцами, пытаясь унять дрожь. Пока целители молчали, реальность казалась не такой пугающей. Теперь же каждое их слово ложилось могильной плитой. Том наблюдал за этим со своего «пьедестала бога». Лихорадочное волнение в комнате, казалось, не трогало его, но пальцы на подлокотнике кресла сжались чуть сильнее. Страут, как специалист по долговременным эффектам заклятий, быстро поняла, что пациент критически перекачан фармацевтикой. Её тонкие брови сошлись на переносице. — Мистер Марволо, вы уверены, что не хотите немедленной госпитализации? — едва слышно спросила она, баюкая в руках палочку. — Здесь критическое истощение нервной системы, потеря мышечной массы и токсическое поражение печени и почек из-за бесконечных зелий... Вы давали ему магловские таблетки? — Вы меня слышали, — припечатал Том. Его аура всколыхнулась, угрожая мгновенной расправой за лишние вопросы. — Но… — Мириам судорожно сглотнула. — Вы пытались заглушить его личность химией, а в итоге убили его естественные барьеры. Его сознание больше не удерживает границы между реальностью, сном и стрессовой реакцией. Если продолжить текущую терапию, он перестанет различать их окончательно. Сметвик едва стоял на ногах от чудовищного напряжения. Он кашлянул, пытаясь избавиться от кома в горле. — Полное отсутствие реакции на внешние стимулы... — Гиппократ снова осмотрел руки Поттера. — Психосоматика и «синдром запертого человека». Здесь целый ряд тяжелейших психологических... травм. — Какие у него могут быть травмы? — голос Волдеморта внезапно треснул, обнажая опасный надлом. Барти напрягся, до боли закусив губу. — Можете меня убить, но ваш супруг в таком режиме не проживет и недели! — повысил голос Гиппократ, теряя остатки осторожности перед лицом врачебного долга. — Глубокая депрессия, суицидальные наклонности и диссоциативное расстройство. Магический коллапс — это не шутки, мистер Марволо. — Сквибство?! — встрепенулся Крауч, сжимая ткань на груди до белых костяшек. — Нет, сейчас вся его магия — это паразит. Но часть сил будет безвозвратно утеряна до полного восстановления, — отрезал Гиппократ, и его взгляд стал суровым. — Рекомендации, которые нельзя игнорировать: Сейчас мистер Крауч — единственное, на что психика мистера Поттера ещё реагирует как на безопасный фактор. Если его уберут от пациента, мистер Поттер не выдержит давления. — Подчините его тело. Он должен быть на трибуне, — холодно приказал Волдеморт, игнорируя диагноз. — Никаких выяснений отношений, никаких криков, никакой политики! Даже воздух вокруг него должен быть спокоен! — в голосе целителя впервые скользнула искра праведного гнева. Страут решительно поправила фартук, вставая между кроватью и Лордом. — Никакого самоуправства в лечении! Умиротворяющий бальзам и Рябиновый отвар строго после еды. Режим питания соблюдать неукоснительно. И, мистер Марволо… попытайтесь держать себя в руках. Ваш супруг требует госпитализации в закрытый бокс, и мы идем на преступление, соглашаясь на ваши уступки. Дрожащие пальцы коснулись лица — щетины не было, Том выбрил всё слишком гладко, лишая его даже этой крошечной мужской детали. Ногти впились в кожу. Неумолимо. Тонкая кожа поддалась, и мелкие точки крови проступили на щеках. Эта резкая боль наконец привела его в чувства, выдернув из вязкого тумана. — Какой отстой… — Гарри перевёл мутный взгляд на пальцы; кожа на них пожелтела от никотина. — Надо спросить у Снейпа, как это скрыть… пока он не заметил. Запутался. — Мистер Поттер? Вы слышите нас? — голос целителя прорезался сквозь гул в ушах. — Вы помните, что произошло? Гарри нахмурился, фокусируя взгляд на давнишних знакомых, которые, точно белые коршуны, нависли над ним. — Это мои похороны? — хрипло пробормотал он, не узнавая собственный голос. — Скучновато как-то... Я, в принципе, не против. Как дела, белые птицы? Мерлин привет не передавал? А то старик меня игнорирует, хотя раньше часто махал ручкой из-за угла… Страут судорожно вздохнула, прикрыв рот ладонью. Гиппократ нахмурился, его лицо превратилось в суровую маску. — Психоз. — выдавил Сметвик, обращаясь скорее к коллеге, чем к Лорду. — Всё намного хуже! — обеспокоенно выдохнула Мириам, фиксируя зрачки Гарри, которые почти не реагировали на свет. Волдеморт тяжело вздохнул, его аристократическое лицо оставалось непроницаемым. — Поттер… не пугай их своим обычным бредом. Соберись. Гарри напрягся и снова уставился в потолок, плотно закрыв глаза. Тьма за веками казалась безопаснее этой комнаты. — Том, тебе только что, блять, врачи сказали, что хиханьки и хахоньки закончились! — взбесился Барти, делая шаг вперед. — Мину попроще сделай, пока он окончательно в астрал не ушел! — Я кому сказал? Покой! — спокойно, но с отчетливой ноткой нарастающего гнева оборвал их Гиппократ, методично накладывая сложные диагностические чары. — Выйдите все. Живо. Страут окончательно потеряла страх, грубо вышвырнув мужчин за порог. Дверь захлопнулась с тяжелым щелчком, оставляя Барти и Тома в звенящей тишине коридора. Крауч недовольно вытянул губы в трубочку и нахмурился, глядя на закрытую дверь. — Это ты виноват в том, что нас выставили, так и знай, — с привычной издевкой процедил он, хотя в глазах всё ещё плескалась не до конца ушедшая паника. — Пошли, что ли, подерёмся? И тебе приятно, и мне разрядка нужна. — Мордред, и снова я в твоей компании… — устало выдохнул Том, прислонившись к стене и прикрыв глаза. — Если мы начнем, я просто разорву тебя на части. Ты это понимаешь? Барти громко цокнул языком, игнорируя угрозу. — Пошли лучше каких-нибудь чипсов найдем... Ему понравится. — Никакого дешевого жира, — холодно отозвался Лорд, мгновенно включая режим контроля. — Ему нужна нормальная еда. Мясо. Стейк с кровью. — Идиотизм. Ему нужен бульон, — голос Северуса раздался из тени так внезапно, что воздух, казалось, похолодал. Снейп сделал шаг вперед, и тусклый свет свечей выхватил его бледное, осунувшееся лицо. Барти отскочил в сторону, театрально хватаясь за сердце. — Да ты так до инфаркта доведешь! — дыхание Крауча сбилось, но он тут же вскинул тяжелый, колючий взгляд на зельевара. — Ты что, всё время здесь торчал? Неужели старая ворона тоже умеет волноваться? — Замолчи, — одновременно и в унисон отрезали Том и Снейп. Повисло неловкое, почти осязаемое безмолвие. Свечи в коридоре догорали, пуская струйки едкого дыма. — Собрание. Сначала нужно решить проблемы с Банком, — Волдеморт заговорил первым, возвращая себе маску ледяного Министра. — Северус, смотри за Краучем. К Поттеру не подпускать ближе чем на метр. Всё, что скажут целители — выполнять беспрекословно. Волдеморт резким движением вскинул мантию и ровной, чеканной походкой направился прочь по коридору, не оборачиваясь. Крауч нахмурился, в изнеможении закрывая лицо ладонью и прислоняясь к холодной стене. — Меня? Оставлять с этой Вороной? — глухо возмутился Барти, не убирая руки. — Это издевательское отношение к заслуженному Пожирателю! — У тебя проблемы со мной, Крауч? — зельевар сузил глаза, в которых привычно плескалось ледяное презрение. — Да. Всегда были, — хмыкнул Барти, наконец открывая лицо и нагло глядя Снейпу прямо в глаза. — Нарываешься, — констатировал Северус, и его голос прозвучал как шелест страниц в старой книге заклинаний. — Конечно. Как ты только догадался, Шерлок? — саркастически протянул Барти, отталкиваясь от стены. *** Поттер смотрел на свою ладонь. Сжал, разжал. Снова это странное чувство отчуждения, будто рука принадлежала кому-то другому. Голоса «белых ворон» сливались в раздражающий шум. Это — лишь запредельное преувеличение. — Ничего такого. Всё нормально. Слишком много беспокойства, не находите? — устало протянул он, наваливаясь на спинку кровати. — Немного перенервничал из-за конференции. С кем не бывает? — Мистер Поттер, Обскур не появляется от «лёгкого стресса», — строго припечатал Гиппократ, поправляя очки. — Это патология. Магический взрыв. Гарри измученно вздохнул, прикрывая глаза. — Ну, значит, перенервничал чуть больше обычного. Что за драму вы тут устраиваете? — в его голосе начало сквозить раздражение. — И что за бред вы наплели Тому? Про какие «стабилизаторы» и «коллапсы»? Мириам расправила плечи, глядя на него с профессиональным состраданием, которое бесило Гарри сильнее, чем ярость Лорда. — Отрицание — это нормальная стадия, мистер Поттер. Пациент может не соглашаться с диагнозом, но от необходимости лечения это вас не избавляет. — Я сказал — хватит. — В голосе Гарри внезапно прорезались ледяные, властные нотки, точь-в-точь копирующие манеру речи Волдеморта. — Перестаньте делать из мухи слона. Целители перевели дыхание. Давить на пациента сейчас не было смысла — они сделали всё, что могли, лишь обозначив границы. Сметвик кивнул Мириам, и та подошла к двери, решительно распахивая её. — Входите, — она окинула строгим взглядом мужчин в коридоре. — Где супруг Консорта? — Неотложные дела требуют личного присутствия Министра, — сухо оповестил Северус, заходя первым. — Я временно замещаю его. Гарри натужно кашлянул, подавляя рваный истерический смешок, который больно отозвался в груди. — Как же так… Его драгоценный супруг «на смертном одре», а у него дела, — в зелёных глазах на мгновение заплескались прежние бесята, но тут же погасли, сменившись выражением смертельной усталости. — Точно. Собрание. Что-то про гоблинов… Гарри дернулся, пытаясь подняться, но ноги подломились ещё до того, как ступни коснулись пола. — Мистер Поттер, никаких собраний! — Страут подалась вперёд, намереваясь физически удержать его в постели. — Не трогай меня, — Гарри слабо отмахнулся, но тут же бессильно рухнул назад на подушки. — Куколка! — Барти буквально нырнул в проход, обойдя застывшего Снейпа в два широких шага, и в мгновение ока оказался возле кровати. — У нас отпуск! Гарри округлил глаза, ошарашенно втягивая воздух. — Галлюцинация… — выдохнул он, не моргая и боясь спугнуть видение. Гиппократ и Мириам снова напряглись, готовые фиксировать новый виток психоза. — Это вообще-то обидно, — фыркнул Барти, но его рука, опережая мысли, уже коснулась лица Гарри, осторожно оглаживая кончиками пальцев шрам. — Я тут, между прочим, чуть не погиб! Хотя твои черные вихри выглядят довольно мило... будь они чуточку менее смертоносными. Крауч кожей чувствовал взгляд Снейпа между лопаток, но руку не убрал. Гарри на мгновение выпал в осадок, переваривая тактильные ощущения, а затем медленно, тягуче моргнул. — Так это… выходит, правда? Сметвик судорожно поправил очки и выставил руку, придерживая Северуса за локоть, словно опасаясь, что тот сорвется. Мириам серьезно кивнула. Барти нежно улыбнулся, и его ладонь скользнула выше, зарываясь в непослушные черные волосы и слегка их взъерошивая. — Конечно. Снейп и Том от страха даже дрожали, клянусь тебе! Гарри скептически выгнул бровь, переводя вопросительный взгляд на Северуса. Гиппократ выразительно посмотрел на зельевара — его взгляд был более чем красноречив. Снейп мучительно поморщился и едва заметно, через силу, кивнул, но тут же отвел глаза, делая вид, что всё его присутствие здесь — одна большая ошибка. — О как… — усмехнулся Поттер, но в следующую секунду снова напрягся, вспомнив, чья тень держит его за горло. — Поттер, у тебя проблем гораздо больше, чем ты в состоянии осознать, — ядовито процедил Снейп. Гарри вздрогнул, на мгновение окончательно теряясь в пространстве. — У меня их нет… — он быстро поднял глаза на Барти, ища подтверждение своей правоты, но наткнулся на нескрываемую, тяжелую жалость. — Есть? Нет… Гарри засуетился, судорожно хлопая ладонями по карманам мантии в поисках сигарет. Не найдя их, он вскинул дрожащие пальцы к лицу; ногти мгновенно и глубоко впились в кожу щек. Дыхание сбилось, превращаясь в сиплый хрип. Сметвик и Мириам смерили зельевара взглядами, полными искреннего презрения. — Молчите, Северус! — шикнул Гиппократ, делая шаг к кровати. Барти перехватил руки Гарри, аккуратно, но настойчиво убирая их от израненного лица. — Куколка, проблемы есть у всех, и их можно решить. Не спеша, — мягко начал Крауч, ловя блуждающий зеленый взгляд. — Начнем с еды, потом немного сна… Уже неплохо звучит, да? Чего бы ты хотел сейчас? — К Тому. Нужно к нему, — в глазах Гарри вспыхнула подлинная паника. Мысль о том, что он остался один, без надзора и воли Лорда, пугала его больше, чем сам Обскур. Барти коротким, плавным движением вытянул свою собственную палочку из внутреннего кармана мантии Поттера. Прекрасно зная где она, даже если пол года не держал ее в руках. Он вложил её в холодную ладонь Гарри, крепко сжимая его пальцы на древке. Целители обеспокоенно подались вперед, а Снейп застыл, сузив глаза — он прекрасно знал, что палочка Поттера заперта в кабинете Министра. И выходило что Поттер таскает с собой чужую палочку. Видеть, как Крауч отдает свое оружие в руки нестабильного Обскура, было за гранью безумия. Поттер опустил глаза, сжимая чужое дерево. Тепло магии Барти, так долго спасавшее его в этом одиночестве, подействовало мгновенно: плечи начали опускаться, дыхание выровнялось. Гарри вцепился в палочку так, будто она удерживала его здесь. Чужая, но бесконечно родная. — Колдовать нельзя, — мягко, но твердо предупредил Барти, не выпуская его руки. — Но ты в безопасности. Том придет позже. Чем хочешь заняться? Ты голоден? Гарри прикрыл глаза. Внезапно тело стало лёгким и тяжёлым одновременно. В груди разлилось забытое, почти чуждое спокойствие, которого он не ощущал уже вечность. — Спать... — выдохнул он. Все в комнате стихли. Даже Снейп не решился открывать рот, боясь разрушить этот призрачный покой. Барти опустился на край постели, натягивая одеяло на плечи Гарри. Он осторожно положил ладонь на живот Поттера, и тёплая вибрация лечащей магии медленно разошлась под его ладонью. — Хорошая идея, — голос Барти был едва слышнее шёпота, а в карих глазах светилась непривычная нежность. — Поспи, пока взрослые будут говорить на «древнем диалекте». Это не наши проблемы, да, Куколка? А потом придёт Том, и я с огромным удовольствием посмотрю, как он будет кормить тебя с ложечки. Унизительная роль для великого Министра — всё, как ты любишь. — Верю… — едва слышно отозвался Гарри, окончательно проваливаясь в глубокий, целительный сон. — Крауч, метр! — тихо шикнул Снейп, делая предупреждающий жест. — Северус, держите себя в руках! — так же тихо парировал Гиппократ, не отрываясь от диагностической сетки. — Мистер Крауч успокоил пациента и, кажется, единственный здесь донёс до него серьёзность ситуации. Не мешайте. — Палочка — это наш секрет. Не смейте даже заикаться о ней при Лорде, — едва слышно прошептал Барти, сурово хмуря брови. — Нам нужно хотя бы мнимое ощущение того, что всё под контролем. Я не хочу возвращаться в подземелья, и Мерлин весть, что станет с Гарри, если Том снова не совладает с эмоциями. — И часто он ими не совладает? — так же шепотом спросила Страут, осторожно подходя ближе к кровати. Её рука плавно скользнула по запястью Консорта, прощупывая нитевидный пульс. — Возможно, — коротко отозвался Снейп; он резко вскинул полы мантии и тяжело опустился в кресло, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень утомления. — Результат обретения целой души? — задумчиво пробормотал Гиппократ. — Похоже, у нас здесь на самом деле два пациента, и это критически важно осознавать. Мистер Поттер полностью зависит от состояния супруга. Если не решить проблему Лорда, состояние Гарри будет только усугубляться. — Смирение… — Барти горько хмыкнул, не отрывая взгляда от спящего Гарри. — Это самая горькая таблетка для него. Утопия — надеяться, что он хоть на мгновение что-то осознает. — У них была связь, — Снейп прищурил глаза, поудобнее опираясь на спинку кресла. — Мы с Сивиллой пытались её восстановить, перепробовали десятки составов… Заглушить её было просто, но когда Поттер сам отказался от этого канала, вернуть связь стало практически невозможно. — Связь… — тихо воодушевился Сметвик, и в его глазах блеснул опасный азарт исследователя. — Думаю, мы можем создать некий аналог. С одной существенной деталью: Министр будет чувствовать фантомную боль каждый раз, когда начнёт выходить из себя рядом с супругом. Сделаем так, чтобы откат ощущал только он. — Вы сами-то себя слышите? — Барти нервно облизнул губы. Под пальцами дыхание Гарри наконец выровнялось. — Сколько эта затея продержится, прежде чем мы все окажемся в пыточных? — Хуже уже не будет, — надменно усмехнулся Северус. — Если Поттер не выдержит и похоронит себя, он прихватит нас за компанию. Думаешь, тогда Лорд будет гладить тебя по голове? Этот мальчишка умеет только доводить до бешенства и разрушать. Ничего не меняется. Мириам отпустила руку пациента и подняла на зельевара тяжёлый, свинцовый взгляд. — Чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее убеждаюсь, что состояние этого юноши — исключительно вина его окружения, — прошептала она. И в этом шёпоте явственно треснул холодный гнев целителя, повидавшего слишком много смертей. *** Миска супа. Поттер спит, выглядя в этой огромной постели пугающе хрупким. Барти, казалось, окончательно потерял берега и остатки инстинкта самосохранения. Желание убить поднималось внутри медленно и тяжело, упираясь в последние остатки самообладания. — Он что, сам не в состоянии поесть? — прошипел Волдеморт, брезгливо глядя на поднос, словно на кучу мусора. Барти знал. Он был абсолютно уверен в своей правоте и точно знал, на какие кнопки нажимать. — Ну, не хочешь — и ладно… — паскудная, тягучая улыбка заиграла на его лице. — Я тогда сам его покормлю. Куколке понравится моё внимание. Крауч медленно, нарочито плавно потянул руки к подносу. Это стало последней каплей. Волдеморт сорвался, резким движением перехватывая поднос. На его лице застыло монументальное, почти пугающее спокойствие, за которым скрывался первобытный гнев. — Место, Крауч, — приказал он, чеканя каждое слово. — Знай своё место. Лорд подошёл к постели, и тень его высокой фигуры накрыла спящего Гарри. — Поттер. Просыпайся. Барти демонстративно поморщился, прислонившись к спинке кресла. — Как грубо, Том. Давай немного нежнее, — он помахал рукой, подначивая, призывая к действию. — Ты же не со скотом на бойне разговариваешь. Красные глаза Министра впились в Крауча, точно раскаленные гвозди. Это было последнее предупреждение, за которым обычно следовала «Авада», но Барти лишь отмахнулся. — Ну хоть по имени попробуй его назвать! — тихо, но настойчиво возмутился он. Том нахмурился. Само имя «Гарри» ощущалось на языке как нечто чужеродное, давно вычеркнутое из лексикона, замененное на холодное «Поттер» или официальное «Консорт». — Да пошёл ты, — тихо и на удивление буднично процедил Том. Барти округлил глаза, на мгновение перестав дышать. Услышать такое от воплощения аристократичного зла было почти святотатством. — Где Великий Тёмный Лорд Волдеморт? — встрепенулся он, подаваясь вперёд. — Куда ты его дел, подменыш?! — За дверью. И если он сюда войдёт, ты забудешь, как дышать, — Том сел на край кровати, пристроив поднос на коленях. Он едва заметно перевёл дыхание, пытаясь совладать с раздражением, и его длинные пальцы коснулись лица спящего. — Просыпайся… Гарри. Повисла короткая пауза. Барти просиял так, будто только что стал свидетелем исторического события. — Продолжайте перепалку, я послушаю, — хмыкнул Гарри, даже не открывая глаз. Его голос был слабым, но в нём отчетливо слышалась ехидная усмешка. Том замер на мгновение; его пальцы едва заметно дрогнули на чужой коже, прежде чем он резко отстранился. «Маска бога» вернулась на место — холодная, непроницаемая, идеальная. Он убрал руку так поспешно, словно задержись она на лице Гарри ещё на секунду, и что-то внутри него сломалось бы окончательно. Рубленым, механическим движением он переставил поднос на колени супруга. — Ты в порядке, — в голосе скользнула опасная тень подавляемого гнева. Это было не констатацией факта, а приказом. — Ешь. Гарри медленно приоткрыл глаза. Его дрожащие пальцы тут же привычно взметнулись к лицу, и ногти вновь впились в кожу. Другая рука неуверенно потянулась к ложке. Тонкое серебро и ослабевшие пальцы Поттера не могли совладать с мелкой моторикой; он нахмурился, с какой-то отстраненной яростью наблюдая, как ложка ходит ходуном в его руке. В конце концов, он резким движением бросил её на место. Глухой звон металла о фарфор прозвучал как капитуляция. — Не голоден. Спасибо, — выдохнул он, снова изможденно прикрывая глаза. Барти медленно облизнул губы. Всё снова сводилось к приказам. — Ты голоден, Поттер, — в голосе Тома зазвучала приказная нота, холодная и неумолимая. — Ешь. — Полгода в подземельях — и эта картина выглядит весьма тошнотворно, — сухо процедил Барти, переводя взгляд с Лорда на его изломанного супруга. — Куколка, хочешь, я тебя покормлю? Гарри приоткрыл глаза, но на Тома так и не посмотрел. Его пальцы механично, почти ласково проводили по свежим красным царапинам на щеках. — Я всё сказал. Не голоден. Том резко перехватил его руку, силой убирая её от лица. Его пальцы сомкнулись на запястье, точно стальные кандалы. — Я не повторяю дважды, — прошипел он, склоняясь к самому лицу супруга. — И не смей строить из себя жертву. Это не работает. Магия в пространстве навалилась густо, вытесняя кислород. Гарри медленно перевёл взгляд на миску с супом, затем — на побелевшие пальцы Тома, сжимающие его руку. Реальность начала предательски уплывать, а к горлу подступила удушливая тошнота. — Консорт не голоден. Я всё сказал, — ровно ответил он, чеканя слова с той же интонацией, с какой Лорд отдаёт приказы в Визенгамоте. Волдеморт разжал пальцы. Но прежде чем он успел совладать с клокочущей внутри яростью, тарелка супа одним резким движением была вылита на Гарри. Жирный бульон тяжёлыми струями стекал по чёрным прядям, заливая бледное лицо и пачкая воротник рубашки. — Твою мать, Том! — Крауч вскочил с кресла, но невидимая магическая волна тут же впечатала его обратно, а заклинание немоты намертво приклеило язык к нёбу. Поттер даже не вздрогнул. Он сидел неподвижно, глядя перед собой, пока капли супа падали на одеяло. — Вкусно, — усмехнулся Лорд, и в этой усмешке было нечто запредельно жуткое. — Дорогой, что скажешь? Тебе нравится? Гарри коротким, почти ленивым движением облизнул губы, слизывая бульон. Это движение языка, это полное отсутствие страха или протеста ощутимо ударило по нервам Тома. Фаянсовая тарелка в его руке разлетелась на тысячи мелких осколков, не выдержав давления его магии. — Не хватает соли… — тихо произнёс Поттер, не поднимая взгляд. — Наверное. Волдеморт вдохнул воздух — жадно, глубже, чем было нужно, пытаясь запихнуть клокочущую ярость обратно в клетки окклюменции. Его грудь тяжело вздымалась. — Поплачь, — процедил Том, и в его голосе смешались садизм с каким-то странной усталостью. — Немного соли будет полезно для вкуса. Гарри сидел неподвижно; бульон медленно остывал на его коже, стягивая лицо липкой маской. — Не умею, — тихо ответил он. Его дрожащие пальцы снова привычно легли на лицо. Ногти вошли в кожу рядом с потеками супа, оставляя новые красные борозды. — Отпусти его. Он не должен быть здесь… — Гарри едва коснулся застывшей руки Тома, осторожно, почти невесомо оглаживая пальцами напряжённую кожу. — Всё хорошо. Нет причин злиться из-за супа. Ладно? Поттер на мгновение нахмурился, его взгляд затуманился. Пытался вспомнить, о чём говорил секунду назад. — Здесь. Рядом. Я. Чары очищения слетели с палочки Лорда, мгновенно убирая следы бульона, но магия в комнате не рассеялась. Напротив, она навалилась на Барти с удвоенной силой, заставляя его судорожно и рвано хватать ртом воздух. — Ты. Ты — единственная причина, по которой он всё ещё здесь, — отчеканил Том, и каждое его слово падало как гильотина. — И только ты во всём виноват. Гарри, не поднимая взгляда, коротко кивнул. — Знаю. Мне жаль. Я… — Поттер медленно убрал руку от Лорда. Сжал ладонь в кулак, разжал. Никакого тепла, никакой отдачи. Ногти другой руки тут же впились в свежие царапины на щеке, на мгновение замирая. Гарри словно прислушивался к нарастающему гулу в ушах, выстраивая в голове последнюю линию обороны. — Это всё… всё было моей игрой, — зеленые глаза наконец поднялись, впервые за долгое время прямо и открыто встречаясь с багровым взглядом Лорда. Усмешка сорвалась с его губ пугающе буднично. — Просто хотел проверить, насколько я тебе важен. Но ты ушёл на собрание. Грустно, правда? Том опасно сузил глаза, и магия в комнате окончательно превратилась в могильную плиту, выжимающую воздух из легких. — Мне неудобно верить в эту ложь. Потешное зрелище, Поттер, — голос Тома был пугающе, кристально спокоен, но магия вокруг него вибрировала от едва сдерживаемой жажды разрушения. — Снова собака в приоритете? Всего лишь капля дешевой заботы, и ты уже готов раздвинуть перед ним ноги? Готов лгать мне, глядя прямо в глаза, лишь бы прикрыть его шкуру. Шум в голове Гарри начал усиливаться, превращаясь в невыносимый гул сотен голосов. Сердце, казалось, сошло с оси, ударяясь о ребра в рваном, судорожном ритме. Головокружение накатило волной, стирая границы между полом и потолком. Дыхание сбилось, превращаясь в короткие, рваные вдохи. — Замолчи... — тихо выдавил Гарри. В его интонации, пускай и слабо, снова прорезалась тень самого Тома — та же ледяная властность, — но голос тут же треснул. Дрожащие пальцы судорожно прошлись по щеке, раздирая её в кровь. — Мне жаль. Отпусти. Достал. Нет... устал... хватит... Запутался! Слова вылетали рваными кусками, обнажая хаос, царивший в его голове. Волдеморт напрягся, его пальцы до белизны сжали палочку. Магия вокруг него натянулась, как струна, готовая лопнуть и снести всё живое. — Успокоился! — приказал он. Это был не призыв, а силовой захват воли. Рука Поттера мгновенно застыла у лица, словно наткнувшись на невидимую стену. Вместе с ней замерло и его дыхание. Воздух в комнате стал неподвижным и мертвым. Барти, всё ещё прижатый к креслу, отчаянно барахтался в магических путах, пытаясь пробиться сквозь заклятие немоты, его глаза расширились от ужаса. — Фикция... — сломанный, пустой смешок слетел с губ Гарри. В его зелёных глазах на мгновение мелькнул фатализм — спокойное принятие неизбежного конца. А следом за ним пришло нечто иное. Тёмное. Древнее. — Убью, — выдохнул он. Мир вокруг подернулся зловещей черной дымкой, которая жадно окутывала тело Гарри. Обскур больше не ждал разрешения и не подчинялся приказам — вихри вырывались наружу, повинуясь лишь первобытному желанию прекратить эту агонию. На лице Волдеморта впервые дрогнуло что-то человеческое. Он видел, как реальность вокруг Поттера истончается, превращаясь в прах. — Убью! — повторил Лорд, но на этот раз его ярость нашла физический выход. Он резко взмахнул палочкой, и заклинание немоты сорвалось с Барти с такой силой, что тот вскрикнул от невыносимой, обжигающей боли в горле и легких. Поттер дернулся, на долю секунды приходя в себя от этого крика. Зеленые глаза расширились, в них плеснул ужас — он увидел Барти, согнувшегося от боли. И это стало финальной точкой. Черные вихри поползли по комнате с новой, удвоенной силой. Воздух заискрился, зазвенев от такого напряжения, что задрожали оконные стекла. Магическая буря, рожденная из боли и загнанного в угол сознания, неумолимо навалилась на щиты Тома. Те самые щиты, которые раньше казались незыблемыми, вибрировали на грани разрушения. Осознание пришло быстро, но облегчения оно не принесло. Чувства, с которыми Волдеморт не мог совладать, хлынули цунами, подпитывая его собственную ненависть. Он чувствовал, как с каждой секундой теряет монополию на душу Поттера — ту самую власть, которую считал абсолютной. Магия, еще мгновение назад душившая Крауча, внезапно отпустила. Том замолчал, застыв каменным изваянием. Барти, не теряя ни секунды, бросился вперед, вставая живым щитом между Лордом и беснующимися вихрями. И снова эти касания. Снова нежные, лихорадочные слова, которые Гарри ловил, точно глотки кислорода. Черные вихри слушали. Они не убивали Барти, они застревали между ними, вибрируя от сдерживаемой ярости, но не нанося удара. В красных глазах Волдеморта отразилось горькое дежавю. У этого пса не было рефлексии — только заложенный механизм бросаться в пучину ада за своим хозяином. Для Барти Поттер стал последней вещью, удерживающей его мир от окончательного распада. Это был паттерн. Схема, которую Том создал собственными руками, планомерно уничтожая всё остальное в их жизнях, и понял это слишком поздно. Ломать эту псину дальше больше не имело смысла — при каждом ударе мальчишка срывался в бездну, затягивая за собой всех остальных. Том не слышал. Он смотрел сквозь Барти, сквозь затихающие черные вихри, сквозь саму реальность Мэнора. Бузинная палочка застыла в его руке бесполезным куском дерева. В его голове билась одна-единственная, ослепляющая мысль: если он больше не контролирует Поттера, если его воля больше не является абсолютом для этого мальчишки… значит, он снова слаб. Это было не просто поражение — это было унижение, сопоставимое со смертью. Смертный приговор его величию. На мгновение зеленые стены спальни померкли, сменившись облупленными серыми обоями приюта. Снова тот брошенный ребенок, у которого нет ничего своего, над которым могут посмеяться, которого можно игнорировать. Тошнота, едкая и горькая, подступила к самому горлу. Том сделал короткий, рваный вдох. Гнев начал мутировать в холодную, расчетливую ненависть. Он убеждал себя, что всё это — лишь саботаж. Поттер делает это назло. Поттер специально выставляет его никчемным перед Краучем. Поттер использует свою болезнь как оружие против него. — Назло… — едва слышно сорвалось с его губ. Он зря старался. Собрать душу по кускам было катастрофической ошибкой, а чувства к мальчишке — системным дефектом, который теперь разъедал его изнутри. Барти резко развернулся. Его кулак врезался точно в холёное аристократическое лицо Министра. Глухой, тошнотворный звук удара разорвал тишину спальни. Боль дошла с опозданием, глухая и почти чужая. Том лишь слегка качнул головой, а затем молниеносно перехватил руку Барти, надменно глядя на запыхавшегося предателя. В его красных глазах не было ярости — там застыл ледяной вакуум. — Суп. Это был просто чертов суп, Том! Который едва не убил нас всех! — чеканил Крауч, рвано дыша и занося вторую руку для нового удара. Волдеморт перехватил и её — быстро, точно, почти рефлекторно. — Что ты себе позволяешь, — это был не вопрос, а смертный приговор, произнесённый шепотом. Он сжал запястье Барти до отчетливого хруста костей. Крауч на мгновение замер, задыхаясь от боли, и нервно прошелся языком по пересохшим губам. В его взгляде больше не было страха — только бесконечная, выжигающая усталость. — Так убей, — выплюнул он. — Убей меня. Убей его. Просто закончи это! Каждая минута здесь — это жизнь на грани. Ты даже поговорить с ним нормально не можешь, ты только ломаешь всё, к чему прикасаешься! Барти резким рывком вырвал руку из хватки Лорда и отступил на шаг, тяжело дыша и не сводя глаз с человека, которого когда-то боготворил. Волдеморт отреагировал с пугающим опозданием. Старшая палочка сжалась в пальцах до белых костяшек, а взгляд вспыхнул такой концентрированной жаждой убийства, что воздух в комнате, казалось, начал густеть. — Уйди, — выдохнул он. Это было не слово, а приговор, за которым стояла бездна. Барти бросил короткий, отчаянный взгляд на Гарри. Поттер сидел неподвижно; на его лице застыло полное безучастие, взгляд был устремлен в астрал — он больше не принадлежал этому миру. Крауч судорожно выставил руку вперед, закрывая собой это хрупкое тело от Министра. — Позови целителей. Ему нужна помощь. Снова! — в глазах Барти плескался чистый, незамутненный страх, но он продолжал игнорировать приказ, оставаясь на месте. Том сделал шаг ближе. Его лицо исказилось в гримасе брезгливого презрения. — Я не повторяю дважды, — голос треснул, и палочка коротким, почти ленивым движением разрезала воздух. Руку Барти полоснуло острой, как бритва, болью. Из глубоких порезов хлынула кровь — густая, липкая, она мгновенно пропитала рукав и закапала на светлый ковер. — Еще минута, и я отрежу её целиком, — предупредил Том. Это была последняя капля его самообладания. Для Лорда это и было милосердием. Барти снова облизнул сухие губы, судорожно прижимая раненую руку к себе. Боль была ослепляющей, но он не отступил, лишь сильнее вжался в край кровати. Рука снова коснулась лица. Ногти механично, почти ритмично проехались по рваным царапинам. Металлический запах крови Барти густо осел в горле, мешая дышать. — Очень... Очень драматично, — заторможенно отозвался Гарри, мучительно пытаясь сфокусировать блуждающий взгляд на красных пятнах, расплывающихся по ковру. — Томми... рука в суп не входит. Зачем? Гоблины — это другой вид... Он на мгновение замолчал, и его голос внезапно изменился. Стал сухим, лишенным эмоций, пугающе похожим на голос Министра на трибуне. — Государство волшебников не может быть… полностью независимым, пока его финансы… находятся в руках расы, которая неоднократно поднимала восстания против Министерства... — Поттер нахмурился, сглатывая горькую, со вкусом железа слюну. — Национализация… как шаг к полной независимости магического мира. Брови Крауча сошлись на переносице. Ослепляющая боль в руке, реальность, в которой невозможно сделать свободный вдох, и единственный человек, ради которого он всё еще дышал, превратившийся в говорящий репродуктор чужих мыслей... У Барти предательски защипало в глазах. — Блядство... — надтреснуто усмехнулся он, глядя на это крушение человеческого разума. — Куколка... Ты — очень хороший Консорт. Образцовый. Том замер, пристально вглядываясь в лицо супруга. Он всё ещё цеплялся за свою паранойю: это «назло», Поттер снова играет, он издевается, выворачивая наизнанку его собственные речи. — Почему ты не смог сказать это в Визенгамоте, когда это было нужно? — сухо спросил он, нависая над ними тёмной, удушающей тенью. — Почему сейчас, Поттер? Гарри не ответил. Его взгляд окончательно расфокусировался, превратившись в два пустых зелёных колодца, на дне которых больше не было жизни — только мутная взвесь. Дрожащие пальцы взметнулись в воздух, вычерчивая в пустоте ломаные линии, будто он пытался поймать невидимых мух или судорожно переставить фигуры на невидимой доске. — Гарри хороший… хороший же… золотой… — прошелестел он, и этот голос был лишён всякой человеческой интонации. — Грязи много… Всегда не такой… Шахматы, Томми… игра? Все… все вокруг предатели… Лета… лаванда… не пахнет больше… Сброситься с крыши — это быстро… потерять память… Он внезапно замолчал, криво и страшно усмехнувшись, а затем добавил с какой-то потусторонней, жуткой нежностью: — Таких красивых мало поискать… Звезды… детка… — он на мгновение сфокусировался на лице мучителя. — Ты красивый? Не любишь… грязь… Барти первым вышел из оцепенения. Игнорируя пульсирующую боль в раненой руке, он бросился к прикроватной тумбочке и схватил приготовленные «белыми воронами» флаконы. — Том… — Крауч поморщился, но он не раздумывая перехватил зелья раненой рукой, а здоровой мягко взял Гарри за подбородок, заставляя того смотреть на себя. — Мат был сделан давно. Просто пешку забыли убрать с доски… Стекло коснулось бледных губ. Поттер не сопротивлялся. Он глотал механически, глядя сквозь Барти, словно тот был сделан из тумана. Волдеморт судорожно вздохнул, прижимая ладонь ко рту. Его хвалёная окклюменция пошла трещинами, не в силах сдержать подкатившую тошноту и первобытную панику. Сейчас он выглядел не Лордом, а ребёнком, который слишком поздно понял, что сломанное не всегда можно собрать обратно. — Что… что мне делать? — глухо выдавил он, бессильно оседая на край кровати рядом с Гарри. — Он сломался… Всё не так. Как его починить? Барти даже не повернул головы. Он продолжал бережно поддерживать затылок Гарри, ловя его угасающий взгляд. — Позови целителей и Снейпа, — отстранённо ответил Крауч. В его голосе больше не было яда, только бесконечная ледяная пустыня. — Я не хочу с тобой говорить. Чтобы говорить, нужно, чтобы тебя слышали. А ты… ты оглох уже очень давно. *** Волдеморт смотрел на Гиппократа, и в этом взгляде была сама Смерть. Его аристократическое лицо, обычно непроницаемое, сейчас красноречиво намекало: он готов пролить кровь любого, кто посмеет посягнуть на его контроль. — И что это вы себе решили? — красные глаза опасно сузились, Бузинная палочка в его руке предупредительно шелохнулась, рассекая воздух коротким, свистящим движением. — Мы оценили шансы. На поправку, — ровно ответил Гиппократ, хотя капля пота скатилась по его виску. Его коллега, Мириам, не отходила от кровати. Она тихо перешептывалась с Краучем, который, бледный и окровавленный, всё ещё сжимал руку Гарри. Консорт был погружен в глубокий магический сон, но диагностическая сетка над ним пульсировала тревожным, рваным багрянцем, не внушая никакой надежды. — Шансы крайне низкие, — продолжил Сметвик, глядя Министру прямо в глаза. — Потому что вы, сэр, и есть источник травмы. Он на мгновение замолчал, поежившись от ледяного, убийственного взгляда Министра, но продолжил с профессиональной непреклонностью: — Мистера Поттера нужно полностью дистанцировать от этого источника. Минимум несколько месяцев в абсолютно безопасной среде. Вдали от вас. Необходима терапия с глубокой диссоциацией и лечением ПТСР, иначе… — Иначе? — прошептал Волдеморт, и от этого шёпота иней пополз по стенам спальни. — Иначе от него не останется даже тени. Обскур просто сожрёт пустоту, которая образовалась на месте его личности. — Невозможно, — отрезал Том. Его голос сорвался на пугающе низкий, вибрирующий от ярости регистр. Самообладание, которое он так тщательно выстраивал годами, осыпалось пеплом. Сметвик быстро переглянулся с Северусом. Тот понял без слов. Зельевар сделал осторожный шаг вперед, выходя из тени. На его раскрытой ладони тускло поблескивали два кольца — тяжелые, из темного металла, испещренные едва заметными рунами. — Мой Лорд… — начал Снейп, мучительно подбирая слова, чтобы не спровоцировать вспышку. — Это артефакты, которые… помогут вам на глубоком уровне понять состояние супруга, — подхватил Гиппократ, не давая паузе затянуться. — Я слышал о вашей связи, это нечто похожее, но более тонкое. Вы пойдете нам навстречу, чтобы помочь ему? Сметвик поднял тяжелый, немигающий взгляд на Министра. В этом взгляде больше не было страха перед тираном — только профессиональный холод. — Вам тоже нужна помощь, сэр. Нужно проработать ваши собственные травмы, но сначала… — он выдержал паузу, — проявите хоть немного эмпатии. С помощью этих колец вы сможете постепенно наладить контакт с пациентом, чувствуя его пределы. Снейп выступал гарантом — единственным, кому Том еще доверял в вопросах тонкой магии. В этих кольцах было двойное дно, искусная ложь и крошечная, почти безумная надежда на то, что хоть что-то изменится. Как бы Северус ни ненавидел в Поттере копию Джеймса, видеть, как в этих глазах окончательно гаснет свет Лили, было выше его сил. Возможно, это было единственное, что он ещё пытался спасти. Барти крепче сжал руку Гарри. Он не верил в благополучный исход. Для него всё это было лишь отсрочкой неизбежного краха. Он на мгновение перевел дыхание, чувствуя, как на лицо привычно наползает маска Клоуна — его единственная броня. — Давайте мне эти побрякушки, буду понимать Куколку лучше, — Барти вызывающе усмехнулся, не отрывая взгляда от Гарри. Его голос сочился напускным азартом. — А Министр пусть локти кусает! Хватка Тома на подлокотнике кресла усилилась, дерево протестующе хрустнуло под его пальцами. — Это выглядит жалко, Крауч… — процедил он, поднимаясь. Его высокая фигура снова накрыла комнату тяжелой тенью. — Он мой. Не забывай об этом. Волдеморт чеканным шагом подошел к Снейпу и забрал кольца с его ладони. Каждое его движение было исполнено ледяного достоинства. Он приблизился к кровати, и все присутствующие ощутимо напряглись, почти перестав дышать. Длинные, аристократические пальцы подняли безвольную руку Гарри. Кольцо скользнуло на палец легко, словно было создано для него. Том расправил плечи и на мгновение замер, глядя на мальчишку так, словно взвешивал на внутренних весах ценность этого решения и свою готовность к последствиям. Затем он медленно надел второе кольцо на свой палец.