Другой путь | Another Way

— Грядет нечто такое, о чем ты пока не смеешь даже помыслить. Если бы ты только знал, что таится впереди, ты бы непременно простил эту единственную катастрофу, что с оглушительным скрежетом оборвала привычный бег твоей жизни. Мир вновь начнет вращаться ради тебя, и когда это случится, он унесет тебя туда, куда только пожелает сердце. — Сейчас мне пора идти, но я люблю тебя. Мне необходимо оставить тебя, но я навсегда останусь рядом. Однажды ты встретишь меня на этом самом месте, и я произнесу эти слова… я скажу тебе, что мы со всем справились.

— Лэнг Лив

Настоящее время: март 2000 года / Время Драко: совпадает с настоящим

— Чувствую себя так, словно вернулась в Хогвартс и готовлюсь к сдаче ЖАБА, — объявила Нарцисса, отодвигаясь от стола и сладко потягиваясь, закинув руки за голову. Драко слегка вздрогнул, взглянув на неё; он всё никак не мог привыкнуть к матери в повседневной одежде. На ней были брюки и простой джемпер, и, хотя эти вещи наверняка всё ещё были творением именитых дизайнеров и стоили дороже, чем парадные мантии большинства волшебниц, для Нарциссы это было до неприличия буднично. Она неизменно носила платья — исключение составляла лишь работа в саду. — Жаль, что мне так и не довелось сдать свои ЖАБА, — признался Драко, закрывая книгу, которую читал. Он сгреб со стола лакричный хлыст и откусил самый кончик. Это было еще одной аномалией: его мать никогда не ела сладкого, но на прошлой неделе сама предложила запастись им, обронив, что во время школьной зубрежки у неё всегда лежала гора шоколадных лягушек и драже «Берти Боттс» с любыми вкусами. Эти последние несколько недель, посвященные изучению путешествий во времени вместе с матерью, оказались неожиданно приятными. Он выслушал массу историй о её школьных годах, включая подлинную историю о том, как они с отцом сошлись: как она заставила его бросить тогдашнюю девушку («Она бы всё равно не справилась с бременем фамилии Малфой. Я оказала ей услугу»). Драко узнал, какие именно ЖАБА она сдавала (и с удивлением поймал себя на мысли, что раньше никогда этим не интересовался), что она отыскала Выручай-комнату и частенько туда наведывалась (совсем как сам Драко), и что когда-то она летала на метле (чего Драко даже вообразить себе не мог), но бросила из-за скверного падения на пятом курсе. Это падение навсегда отбило у неё охоту к полетам, а заодно стало причиной, по которой у неё время от времени ныло запястье. Драко нравилось видеть, как мать расслабляется; он догадывался, что, потеряв единственного человека в мире, рядом с которым она могла позволить себе сбросить маску, теперь она выбрала на эту роль Драко. Он был только рад подыграть и искренне радовался тому, что её глаза больше не были красными и опухшими от слез. В них всё еще таилась глубокая печаль, но Драко полагал, что она, возможно, не исчезнет уже никогда. Ему тоже стало лучше. Он перестал практиковать Темную магию — в первую очередь, чтобы избежать стычек с Долишем. А еще перестал прикладываться к бутылке посреди дня. Драко всё еще глушил виски или зелья по ночам, чтобы провалиться в сон (привычка, от которой он медленно, но верно пытался избавиться), но, по крайней мере, он перестал их смешивать. Расплатой за это стала изрядная доля боли: теперь он был вынужден справляться с мрачными мыслями на протяжении всего дня, оставаясь в трезвом уме. Но его мать и другой Драко (который, как он наконец убедился, был реален, а не плодом изощренной иллюзии) обещали, что всё наладится. Поэтому Драко просто пытался пережить каждый новый день в надежде, что однажды он поймет: они были правы, и его жизнь наконец-то обрела почву под ногами. — Мне тоже жаль, что тебе не довелось их сдать, — отозвалась мать на его прежнюю реплику. — Особенно учитывая то, с каким усердием ты учился на младших курсах. Но я понимаю, почему ты не вернулся на Восьмой курс. Время было неподходящим. Она высыпала на ладонь горстку драже с любыми вкусами и принялась перебирать их. Она была единственной известной ему волшебницей, которой нравилась эта сладость. Обычно на такой риск шли только волшебники-мужчины. — Ты наверняка сможешь сделать это позже, — продолжила она, наконец выудив подходящее драже, — если для тебя это так важно. Макгонагалл разослала открытое приглашение всем, кто желает пожить в замке и подготовиться к ЖАБА. Она закинула в рот красное драже, а затем улыбнулась. — Отлично, вишня. А я уж боялась, что попадется вкус крови. Драко покачал головой, издав тихий смешок. — Ума не приложу, зачем ты возишься с этой гадостью, когда можно есть сладости, в превосходном вкусе которых ты уверена заранее. Но мы уже спорили об этом, так что не будем ходить по кругу. А что до Хогвартса... нет, не думаю, что вернусь. Я, наверное, не буду к этому готов еще несколько лет, а перспектива стать тридцатилетним школьником меня совершенно не прельщает. — Ну, мне уже под пятьдесят, а хватку я не потеряла, — заявила она, обведя жестом разложенные вокруг книги. — Правда? Так вот почему мы так здорово продвинулись? — поддразнил её Драко, но тут же прикусил язык, гадая, не отчитает ли она его за дерзость. Но она лишь усмехнулась и закинула в рот еще одно драже, на этот раз даже не глядя. Драко инстинктивно поморщился, но вкус, судя по всему, оказался не из мерзких. По её отстраненному, затуманенному взгляду он понял, что она снова погрузилась в воспоминания. Он откусил еще кусочек лакричного хлыста, когда она повернулась к нему и спросила: — В гостиной всё еще есть та резьба в виде банши, прямо слева от... — Третьего светильника? Да. А что? — Это вырезал твой отец. — Правда? Она ухмыльнулась. — Она была иллюстрацией к одной песенке, которую мы распевали без умолку в тот год — про идеальную слизеринскую ведьму. Я забыла мотив, но слова были примерно такими: «Была она чинна, мила, безупречно умна...» — «Добра, милосердна, трех разных кружков голова», — продолжил Драко, подхватывая нужный мотив. — Ты её знаешь. — Да, но... она же довольно непристойна. — Следующие куплеты в красках описывали, как эта ведьма, столь идеальная на публике, превращается в дикую кошку в постели, стонет как банши, а затем пускается во все тяжкие, совершая непотребства, совершенно не подобающие истинной чистокровной леди. — Это я её написала, — произнесла мать без малейшей тени стыда. Глаза Драко расширились от шока. — Мама! Это же из рук вон неприлично. Это было про кого-то из ваших знакомых? «Пожалуйста, только не говори, что про тебя», — мысленно взмолился он. — Конечно нет. Просто глупая песенка. Из тех шалостей, которыми маешься, когда нужно сидеть за учебниками. Вроде тайного проноса выпивки из Хогсмида или хулиганства на пару с Пивзом. — С Пивзом?! — Драко снова покачал головой. — Я совсем не уверен, что хотел знать о тебе всё это. — Будто ты сам был пай-мальчиком, — фыркнула она. — Я был Старостой школы, — оскорбленно парировал он. — И ты видела мои письма, ты знаешь, чем я занимался в Хогвартсе. — Ну да, конечно, — отозвалась она. В её глазах плясали озорные искорки — в точности как у самого Драко. — Уверена, ты скрупулезно описывал в своих письмах абсолютно все мало-мальски значимые события. Драко изящно ушел от её невысказанного вопроса. — Как-то странно слушать эти истории. Вы с отцом всегда казались такими... чинными. — У Люциуса было поистине дьявольское чувство юмора. — У меня тоже. Жаль, что вы оба так тщательно скрывали это от меня. Она потянулась к нему и накрыла его руку своей ладонью. — Я знаю. Мы как раз подходили к тому этапу родительства, когда можно перестать строить из себя безупречный пример для подражания и просто стать друзьями своим детям. Потеря отца именно сейчас — это жестокая насмешка времени. Мне кажется, вы двое стояли на пороге... не знаю... чего-то нового. — Да, — с грустью обронил Драко, опуская взгляд на стол. В это самое мгновение на него накатил приступ острейшего головокружения. — Дерьмо... в смысле, прости, мама. Глаза матери расширились, и она отдернула ладонь от его руки, которая, как заметил Драко, начала мерцать, то исчезая, то появляясь вновь. — Что это? — спросила она, выронив зажатые в пальцах драже и придвигаясь к нему вплотную. — Вот так это и ощущается, когда я вот-вот прыгну во времени, — объяснил Драко. Её глаза округлились еще больше. — Ох, хорошо. Что ж, помнишь, о чем мы говорили? — Разумеется. — Драко схватил со стола палочку и сунул её в карман. — Пожелай мне удачи. — Удач... В следующее мгновение он растворился в воздухе.

***

Настоящее время: февраль 2006 года / Время Драко: март 2000 года Когда Драко материализовался в библиотеке, комната выглядела иначе. Мебель слегка переставили: тот самый массивный стол, за которым они с матерью корпели над фолиантами, теперь сиротливо жался к стене. А за окном царила ночь. Вглядевшись в темноту, Драко заметил первые робкие снежинки. — Добро пожаловать в будущее. Драко вздрогнул и резко обернулся: в одном из глубоких плюшевых кресел восседала другая версия его самого. Тот, другой Драко, захлопнул книгу, которую читал, небрежно бросил ее на стол, пересек комнату и протянул руку для приветствия. Драко ответил на рукопожатие, мимолетно отметив, до чего же странно пожимать руку самому себе. — Привет. Э-э... какое сегодня число? — Значит, на этот раз ты мне веришь? — сардонически изогнул бровь другой волшебник. — Уверен, что я не плод твоего воображения? — Не будь мудаком, — буркнул Драко. Другой Драко лишь усмехнулся. Он подошел к ближайшему бюро, вытащил кусок пергамента, сверился с часами, быстро набросал строчку и протянул листок гостю. Опустив взгляд, Драко увидел дату и время: 12 февраля 2006 года. 19:13. — Добавь это в свой журнал, ладно? Мне это очень поможет. Драко кивнул. Хозяин дома сунул руку в карман и извлек сложенный вчетверо пергамент. — А вот это поможет тебе, — сказал он, протягивая его Драко. Развернув листок, Драко обнаружил список дат и времени. Очевидно, это был график его предстоящих скачков в будущее. Следующий намечался только в мае — значит, у него будет небольшая передышка. За ним следовали еще четыре, и последний выпадал на октябрь этого года. — Выходит, я разберусь, как это остановить, в октябре? — Даже раньше. Но тебе придется поддерживать эту петлю как минимум до ноября. — С какой стати? — Ты уже забыл, что произошло в ноябре? — Нет, конечно. Я прыгнул сюда, а тот Драко занял мое место в моем времени — то, чего, по твоим словам, делать категорически нельзя. Почему? — Драко сунул пергамент в карман и скрестил руки на груди, вспомнив их с матерью план: вытянуть из будущей версии себя как можно больше информации при следующей встрече. — Я не могу тебе сказать, — последовал ответ. — Ты и сам всё поймешь, и довольно скоро. Это не так уж сложно, просто вы двое всё слишком усложняете. — Ладно. Тогда почему я должен поддерживать эти скачки до ноябрьского прыжка? Хотя бы это объясни. Другой мужчина криво усмехнулся. — Я прекрасно знаю, что вы задумали выведать у меня всё об этих путешествиях. Я помню этот план, и так же отчетливо помню, что собираюсь сказать тебе ровно то, что считаю нужным: ни больше, ни меньше. — Он сделал паузу и тяжело вздохнул. — Быть на этой стороне прыжков куда приятнее. Драко закатил глаза, глядя на самодовольную мину своей старшей версии. Неужели он действительно так выглядит со стороны? Просто чудо, что в него не швыряются проклятиями на каждом шагу. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты невыносимый придурок? Другой Драко чуть заметно улыбнулся, словно наслаждаясь понятной ему одному шуткой, и проигнорировал выпад. — Ноябрьский прыжок — это теперь часть твоего прошлого, — пояснил он. — Если ты его изменишь, текущая линия времени разрушится, и вся твоя жизнь пойдет по другому сценарию. — И разве это так уж плохо? — пробормотал Драко. — Да! — выпалил тот с неожиданной горячностью. — Понял, понял, — Драко примирительно поднял руки. — Жизненно важно, чтобы ты ничего не менял. — Да понял я. Ничего не менять. Другой Драко еще несколько мгновений сверлил его тяжелым взглядом, прежде чем окончательно расслабиться. — Значит, всё хорошо? — спросил Драко. — В твоей нынешней жизни. Ты, я погляжу, готов за нее глотку перегрызть. Губы старшего Драко тронула мягкая улыбка, и он принялся рассеянно крутить на пальце обручальное кольцо. — Всё хорошо. Действительно хорошо. — Ты женат, — констатировал Драко. — Да. Ты узнал об этом во время своего первого прыжка. — И вы живете не здесь, — добавил он, вспомнив, как стрелка с именем его будущей жены на фамильных часах указывала на новую позицию — Лондонский дом. — Нет, не здесь. Драко нахмурился. — Как же ты тогда умудряешься оставаться главой рода? — Моя жена изменила защитные чары. Заставила их «думать», что я по-прежнему живу здесь. — Что?! — Я же говорил, что она выдающаяся женщина. Драко и так догадывался, что эта загадочная ведьма была невероятно сильна — он с треском провалил попытку снять печати, которые она наложила на письмо, переданное ему во время первого прыжка. Но вмешательство в древнюю магию, вроде той, что веками защищала Мэнор... это был совершенно иной уровень. — И сколько времени у нее на это ушло? — Целый год непрерывных исследований. Всё это время мне приходилось мотаться туда-сюда, проводя здесь как минимум две ночи в неделю — мы выяснили, что это минимальный срок для того, чтобы дом продолжал признавать во мне хозяина. — Должно быть, она всем сердцем ненавидела идею жить здесь, — вырвалось у Драко. — Нет, она ненавидит сам дом, — подтвердил он, но в его голосе не было ни капли горечи. — А почему ты просто не объяснил ей, что жить в поместье — это ее прямая обязанность как леди Малфой? — Потому что я предпочитаю, чтобы все мои конечности оставались при мне, — ответил тот без тени иронии. Драко покачал головой. Какая чистокровная ведьма в здравом уме откажется жить в Малфой-мэноре? Он понимал, что некоторые могли бы колебаться, учитывая всё, что творилось здесь во время войны, но чтобы категорически отказаться... это не укладывалось в голове. — Ты ведь не скажешь мне, кто она, верно? — Верно. — Я ее знаю? — Знаешь ли ты ее... — эхом отозвался другой Драко, словно взвешивая, стоит ли отвечать. Или, скорее, пытаясь вспомнить, отвечал ли он на этот вопрос. — Нет, ты ее совершенно не знаешь, — наконец выдал он, тщательно подбирая слова. — И что же такая невероятная женщина забыла рядом с тобой? — поддразнил Драко. Но старший Драко не улыбнулся. Он лишь серьезно кивнул и произнес: — Я задаю себе этот вопрос каждый божий день. Повисла тишина. В конце концов Драко не выдержал: — Я рад, что всё так обернулось. Просто... с того места, где я сейчас нахожусь, в это верится с трудом. Другой Драко прикусил щеку изнутри и с грустью кивнул: — Я понимаю. И хотел бы я сказать тебе, что до этого светлого будущего рукой подать, но это не так. Просто продолжай терпеть — это всё, что от тебя сейчас требуется. Обещаю, станет легче. — Когда? Другой Драко опустил глаза. — Когда-нибудь в будущем. — Безумно содержательный ответ, спасибо. Старший Драко вскинул голову и ободряюще улыбнулся. — Знаю. А теперь нам лучше присесть: мне нужно сообщить тебе кое-что неприятное. — Что-то более неприятное, чем тот факт, что мне предстоит еще долго барахтаться в дерьме, прежде чем всё наладится? — саркастично поинтересовался Драко, следуя за собеседником к креслам в дальнем конце библиотеки. — Поверь, гораздо более неприятное, — отозвался тот, опускаясь в кресло, которое занимал до появления гостя. Драко скользнул взглядом по оставленной на столике книге, но имя автора ни о чем ему не сказало. — Во-первых, тебе нужно наладить отношения с Дафной, — начал старший Драко. — Я знаю, тебе сейчас тяжело, но ей тоже несладко, и друг ей бы точно не помешал. Вам обоим. Вы можете помочь друг другу. — А что с ней не так? Она в порядке? — Сам у нее спроси, — пожал плечами он. — Ладно... И это всё? Не так уж и страшно. — Нет, не всё. Нам нужно поговорить о Поттере. В животе у Драко всё перевернулось. — О, блеск. Моя любимая тема, — простонал он. Как бы он хотел выбросить этого очкастого придурка из головы, но его идиотская речь про «другой путь» крутилась в мыслях Драко бесконечной петлей с их последней встречи. — Если тебе от этого полегчает, идея про «другой путь» принадлежала не ему, — словно прочитав его мысли, заметил другой Драко. — Это ему кое-кто подсказал. — Знаешь, от этого мне действительно полегчало. Чья же это была идея? — Скоро узнаешь. — Ненавижу, когда ты вот так держишь меня в неведении, — огрызнулся Драко. — Знаю. В любом случае... помнишь, почему Долиш был так взбешен во время твоего первого прыжка? — Да, — фыркнул Драко, — он вбил себе в голову, что я... твою мать! Его внезапно осенило. В своем времени он только что исчез с карты в Аврорате. В ноябре этого не произошло, потому что они просто поменялись местами, но сейчас он пропал с радаров — точь-в-точь как во время первого скачка. Проклятье! После всех этих титанических усилий, которые он потратил в последние недели, избегая Темной магии, он всё равно попадется, потому что, блядь, активировал их чертову сигнализацию! Ему следовало зарегистрировать перемещение у авроров, но откуда он мог знать, когда его снова вышвырнет из времени? Долиш, наверное, уже в Мэноре, допрашивает мать. Блять. — Какого хрена ты не сказал мне об этом раньше?! — взорвался Драко. Они тут, видите ли, рассуждали о какой-то таинственной жене, когда могли обсуждать вопросы жизни и смерти! — Ты всё равно ничего не сможешь сделать, пока не вернешься. С мамой всё будет в порядке. — Полагаю, именно здесь на сцену выходит Поттер? — Именно. Тебе придется рассказать ему о путешествиях во времени. — Ты совсем спятил?! — Это единственный способ заставить его согласиться помочь тебе. И, поверь моему опыту, его помощь тебе жизненно необходима. — Твоя взяла, — прорычал Драко, скрестив руки на груди. — Ненавижу всё это. К тому же он ни за что мне не поверит. — Сначала не поверит. Но потом ты расскажешь ему кое-что из его будущего, и это убедит его в твоей правоте. — И что же именно? — Как раз это я и собираюсь тебе поведать. Готов? Драко задумался на секунду. Грёбаный Поттер. Почему, черт возьми, все дороги всегда ведут к нему? — Неужели кроме Поттера нет никаких других вариантов? — Возможно, и есть. Но в моей линии времени — той самой, где я счастлив и женат на потрясающей женщине, — я иду к Поттеру. Так что настоятельно рекомендую тебе последовать моему примеру. — Ладно, — обреченно выдохнул Драко. — Выкладывай, что я должен ему сказать.

***

Настоящее время: март 2000 года / Время Драко: совпадает с настоящим Спустя три дня; через два дня после того, как Драко вернулся в свое время, был отконвоирован в Аврорат, допрошен, а затем проинформирован о том, что Долиш открывает официальное расследование его необъяснимого исчезновения, Драко стоял на крыльце дома номер двенадцать на площади Гриммо, пытаясь набраться смелости, чтобы постучать. Он простоял там добрых десять минут, когда дверь неожиданно распахнулась. Глаза Драко расширились, и его начала охватывать паника, но ноги словно приросли к земле. На пороге стояла Грейнджер, бросая кому-то реплику через плечо. Поскольку она совершенно не смотрела, куда идет, она врезалась прямо в Драко и с размаху рухнула на землю. Сумочка и стопка писем, которые она держала в руках, рассыпались по крыльцу вокруг них. При нормальных обстоятельствах Драко протянул бы руку, чтобы поймать ее и предотвратить падение, но сейчас он застыл на месте, сгорая от стыда из-за того, что его застукали околачивающимся под дверью Поттера. Судя по свирепому взгляду Грейнджер, она решила, что он позволил ей упасть намеренно. Драко протянул ей руку и прошипел: — Вставай. Он боялся, что с минуты на минуту появится Поттер и обвинит его в том, что он толкнул на землю одного из его драгоценных приспешников. А сегодня ему было жизненно необходимо, чтобы Поттер был в хорошем настроении. Грейнджер что-то сердито бормотала про слизеринские статуи, но осеклась, увидев его протянутую ладонь. Ее глаза комично расширились, и она отшатнулась. В голове Драко промелькнула ядовитая шутка о том, что, возможно, такие грязнокровки, как она, просто предпочитают сидеть в грязи, но он знал, что лучше держать язык за зубами. Блять, ему вообще не следовало об этом думать. Что с ним не так? Вот что происходило, когда он находился в состоянии стресса — он возвращался к своим худшим привычкам. Драко вздохнул и нетерпеливо тряхнул протянутой рукой. Она сверлила ее взглядом еще несколько секунд, затем раздраженно фыркнула и ухватилась за нее. Как только они соприкоснулись, мир замер. Жар ее ладони, казалось, проник под кожу Драко, согревая место прикосновения, а затем медленно разливаясь по всему телу. Звуки улицы исчезли, и единственным, что мог слышать Драко, был грохот его собственного сердца, бьющегося о ребра, и тихое дыхание Грейнджер. Его взгляд приковался к ее глазам, и он впервые заметил, что ее радужки были не мутно-карими, как он всегда считал, а приятного шоколадного оттенка с поразительными золотистыми крапинками. Тревожные колокола забили на задворках его сознания, и он попытался отвести взгляд, но не смог. Он был в ловушке; эта ведьма полностью завладела его вниманием. При этой мысли его мозг снова включился в работу: он почувствовал, как сознание затопила спасительная волна окклюменции, позволившая ему оттолкнуть мысли о Грейнджер (которые успели полностью им завладеть). Теперь, когда он снова мог мыслить ясно, его разум лихорадочно заработал, пытаясь понять, что, черт возьми, здесь происходит. Он бы заподозрил какие-нибудь чары (Грейнджер, безусловно, была способна на подобные фокусы), но она, казалось, была так же поглощена им, как и он ею. Хотя, в отличие от Драко, у Грейнджер не было окклюменции, чтобы очистить свой разум. Она так и застыла на месте, продолжая сжимать его руку и странно пялясь на него, словно он был каким-то редким магическим существом. Драко уже собирался выдернуть свою ладонь из ее хватки, когда в коридоре за ее спиной возник Поттер. — Гермиона? Почему ты держишься за руки с Малфоем? Казалось, это вырвало Грейнджер из транса. Она резко отдернула руку и снова свирепо насупилась. С таким выражением лица она была куда менее симпатичной. Она вообще не симпатичная, хоть хмурая, хоть нет. Что с тобой не так?! — Тебе, наверное, стоит это вымыть, — презрительно бросила она, глядя на его руку, которую он все еще держал протянутой. Он опустил ее вдоль туловища. — Именно об этом я и думал. Ты что, легилимент? — на автомате ответил Драко и тут же об этом пожалел. Блять, он думал совершенно о другом, а теперь еще и оскорбил подружку Поттера прямо на его глазах, и это за секунду до того, как попросить его об огромном одолжении. Пиздец. Эта ведьма пудрила ему мозги. Вокруг нее явно витала какая-то странная магия — возможно, приворотное зелье с обратным эффектом. Драко нужно было, чтобы она убралась от него как можно дальше, чтобы он снова мог ясно мыслить. Она продолжала кривить губы в усмешке: — Отвали, Малфой. И вообще, что ты здесь делаешь? Пытаешься подкупить Гарри, чтобы он закрыл расследование? Потому что это не сработает. — Она права, это не сработает, — вмешался Поттер. С помощью палочки он собирал письма, которые Грейнджер уронила ранее. — Мне нужно поговорить с тобой, наедине, — сказал Драко Поттеру. Он заметил, как тот бросил взгляд на Грейнджер. — Не повредит его выслушать, — ответила она на немой вопрос Поттера. Драко не сводил глаз с Поттера, все еще слишком потрясенный недавним взаимодействием с Грейнджер, чтобы снова на нее посмотреть. — Думаю, Поттер в состоянии справиться с простым разговором без своего телохранителя, — процедил он, по-прежнему избегая смотреть в ее сторону. — Или я ошибаюсь? Вы все еще страдаете от этой вашей созависимости? — Это называется дружба, — огрызнулся Поттер, — концепция, которая, как я знаю, тебе чужда. И я догадываюсь, что ты собираешься попросить об одолжении, так что, возможно, тебе стоит перестать злить одну из моих лучших подруг. Драко свирепо зыркнул на него, но хватило ума промолчать. Он видел, что Поттеру любопытно, а значит, тот по крайней мере пустит его внутрь и выслушает — при условии, что Драко не сделает ничего такого, что выведет его из себя. Поттер протянул Грейнджер ее письма и попрощался. — Ладно, полагаю, увидимся завтра в Норе. Пока, Гарри. Малфой, — добавила она напоследок голосом, сочащимся презрением. Периферийным зрением Драко видел, как она сердито зыркнула на него, но так и не повернул к ней головы. Только когда он услышал звук ее удаляющихся шагов за спиной, за которым последовал тихий хлопок трансгрессии, он с шумом выдохнул воздух, который всё это время задерживал в легких. Он понятия не имел, что это сейчас было, но думать об этом времени не было. Ему нужно было сосредоточиться на насущной задаче. Поттер кивком указал в сторону коридора, и Драко последовал за ним в очень темный и запущенный дом. Он был удивлен, что Поттер не затеял ремонт, не налепил красно-золотые цвета везде, где только можно. В Мэноре в воздухе витал похожий холод — вечный спутник мест, повидавших много Темной магии, — но там, по крайней мере, было красиво и элегантно. А этот дом нагонял откровенную депрессию. Драко выкинул эти мысли из головы и опустился на стул, на который указал Поттер. Он пришел сюда не для того, чтобы давать Избранному советы по дизайну интерьера. — Зачем ты здесь? — спросил Поттер, опускаясь в кресло напротив. Драко сразу перешел к сути дела, понимая, что если начнет тянуть время, выложить всё будет только сложнее. Он объяснил про три своих прыжка во времени, которые произошли на данный момент, и про всё, что они с матерью узнали о магии маховиков времени. — Так вот куда ты отправляешься? В будущее? — спросил Поттер, когда Драко закончил свой рассказ. Драко кивнул. Поттер вздохнул и откинул голову на спинку кресла, глядя в потолок. — Я понимаю, что у тебя серьезные проблемы с Долишем и что тебе сейчас меньше всего нужно полномасштабное расследование, но тебе следовало подумать об этом до того, как ты покинул страну. — Я не покидал страну, — ответил Драко, стараясь говорить ровным тоном. — Я отправился в 2006 год. — О? В 2006-й? Раньше ты не называл точный год. Ну теперь-то я тебе точно верю, — саркастично отозвался Поттер. Драко помрачнел. — Я знаю, что вы все убеждены, будто у меня в доме припрятан нелегальный портал, но это не так. Твои мракоборцы бессчетное количество раз обыскивали Мэнор и ничего не нашли. — Я знаю, что в таких домах, как твой, есть тайные укрытия, комнаты, которые открываются только для главы рода, и всё в таком духе. Я не идиот. — А можно было подумать. Поттер встал и указал в сторону коридора. — Ладно. Думаю, на этом мы закончили. — Нет, подожди, — поспешно бросил Драко, глубже вжимаясь в сиденье. — Я могу рассказать тебе о твоем будущем. Как тебе такое? Поттер закатил глаза, и на его лице появилось выражение: «Ну-ну, послушаем». Но возражать он не стал, поэтому Драко продолжил: — Ты женишься на Уизли. На девчонке, а не на своей истинной любви. Поттер снова закатил глаза, проигнорировав подколку. — Я женюсь на своей нынешней девушке. Очень познавательно. Драко вздохнул. — У меня есть и другое. — Надеюсь, — огрызнулся Поттер. Драко снова глубоко вздохнул. — Вы поженитесь первого сентября, в твой любимый день в году, в тайном месте. Вы даже зайдете так далеко, что арендуете подставную площадку и наймете нескольких актеров, которые будут находиться там в день свадьбы, чтобы отвлечь репортеров от настоящего места торжества, которое любой, кто тебя знает, угадал бы за пять секунд. — И где же это было? — В вашей драгоценной Норе, разумеется. — Даже Драко мог бы догадаться, и был немало удивлен, когда будущий Драко рассказал ему, что уловка сработала и свадьба Поттера (на которой он сам, на удивление, присутствовал) прошла без незваных гостей. — Рассказывай дальше, — потребовал Поттер, снова опускаясь в кресло напротив Драко. — К 2006 году у тебя будет двое сыновей: Джеймс, которому два года, и новорожденный Альбус. Судя по всему, Джеймс — то еще стихийное бедствие, он сводит с ума тебя и твою жену, потому что вечно находит новые способы подвергнуть себя опасности. Альбус, напротив, спокойный и серьезный, и поразительно похож на тебя. Теперь Поттер смотрел куда-то вдаль. Когда Драко умолк, он перевел свой пронзительный взгляд прямо на него. — Еще. — Вы живете в этом доме, и ты по-прежнему работаешь в Аврорате. На самом деле, ты станешь главой Управления, сменив Робардса, когда тот уйдет на пенсию летом 2005 года. Ты ненавидишь эту должность, потому что на ней гораздо больше совещаний и бумажной волокиты и куда меньше полевой работы, но твоей жене это нравится, так как это безопаснее. Она планирует вернуться к работе, когда вы закончите заводить детей, и надеется стать спортивным обозревателем по квиддичу, поэтому пока пишет статьи в качестве подработки, когда удается выкроить время. То есть, когда она не пытается отоспаться или удержать вашего старшего от самоубийства. — Хватит. Драко подчинился, поскольку больше ему всё равно нечего было сказать. Это было всё, что рассказал ему о жизни Поттера другой Драко. — Я не... я не понимаю, — тихо произнес Поттер. Драко заметил, что его руки, как и голос, дрожали. — Хочешь, чтобы я всё повторил? Поттер покачал головой и опустил взгляд на свои руки, покоящиеся на коленях. Драко терпеливо ждал, пока тот придет в себя, понимая, что если бы на него самого вот так вывалили кучу фактов о его будущем, он был бы потрясен не меньше. — Откуда ты всё это узнал? — спросил Поттер спустя какое-то время. — Мне рассказал я из будущего, — ответил Драко, хотя и знал, что Поттер имел в виду не это. — А откуда узнал он? — уточнил Поттер. Драко промолчал. Эта часть была самой неловкой. — Это гораздо больше информации, чем когда-либо напечатают в газетах. Откуда он это знал? — повторил Поттер. Драко опустил глаза и уставился на свои собственные колени. — Судя по всему, мы друзья. Поттер недоверчиво хмыкнул. — Мы — друзья? В это поверить труднее, чем в путешествия во времени. Драко фыркнул. — Знаю. Я сказал то же самое. — И как же мы становимся друзьями? — Другой Драко отказался говорить. Могу предположить, что ты добиваешься для меня прекращения этого расследования, берешься за мое дело, и, не знаю, дальше всё как-то само закручивается. После нескольких мгновений тишины Драко поднял голову, чтобы посмотреть, что делает Поттер. Тот немигающим взглядом смотрел на огонь в камине за спиной Драко. Драко видел, как в его подозрительно блестящих глазах пляшут языки пламени. Драко снова опустил взгляд на свои руки, внезапно почувствовав себя крайне неуютно. — Не думаю, что когда-нибудь смогу должным образом выразить, как много для меня значило всё это услышать. Спасибо, Малфой. Драко лишь кивнул, чувствуя себя неловко. — Но если я узнаю, что это какая-то уловка, — продолжил Поттер, и его тон резко стал жестким, — я лично упеку тебя в Азкабан. Драко наконец снова посмотрел на Поттера и с облегчением обнаружил, что тот выглядит как обычно, все следы недавних слез исчезли. — Это не уловка, Поттер. Даю слово. Поттер кивнул и снова перевел взгляд на огонь. Драко услышал, как он, наблюдая за пламенем, тихо пробормотал себе под нос: — Друзья с Малфоем. — Что скажешь? — спросил Драко, которому теперь не терпелось уйти. — Ты поможешь? — Да, я могу помочь. — Ты поможешь? — Я уже помогаю, разве нет? Ведь именно так и возникает эта невозможная дружба, верно? Полагаю, у меня нет выбора. У Драко всё внутри скрутилось. Вот эту часть путешествий во времени он ненавидел больше всего. До сих пор его не заставляли принимать никаких решений, которых он не хотел бы принимать, но кто знает, что будет дальше? Тот, старший Драко, так настаивал на том, чтобы он ничего не менял, но... мог ли он? Конечно! — истошно завопил голос где-то на задворках сознания. Но, честно говоря, он не был в этом так уверен, и его это безумно бесило. — Ты должен выбрать сам, — резко сказал Драко. Он заметил, что Поттер был удивлен внезапной жесткостью в его голосе. — Не помогай мне только потому, что думаешь, будто так и должно быть. Никто не должен быть лишен свободы воли. Поттер откинулся на спинку кресла и несколько мгновений внимательно изучал Драко. Затем он подался вперед, протягивая руку. — Поверь мне, Малфой. Я разделяю это чувство больше, чем кто-либо другой. Я помогу тебе. Драко несколько долгих вдохов смотрел на его руку, а затем пожал ее. Пиздец. Что бы сказал отец, если бы мог видеть его сейчас?

***

Спустя несколько дней Драко крался по поместью Гринграссов, стараясь как можно тише добраться до комнаты Дафны. Он знал, что Астории нет дома, поскольку был четверг — вечер, когда она всегда ужинала со школьными подругами из Хогвартса. Однако ее родители, вероятно, все еще были здесь, а Драко совершенно не хотелось с ними сталкиваться. Ему нужно было приберечь всю свою энергию для «разговоров с людьми» ради Дафны. Он счел хорошим знаком то, что никто не перекрыл доступ к каминной сети между Малфой-мэнором и поместьем Гринграссов, и искренне надеялся, что удача ему не изменит. Когда он добрался до комнаты Дафны, та оказалась пуста. Он уже почти повернул назад, чтобы отправиться домой, когда заметил золотой медальон, который она всегда носила, небрежно брошенный на туалетный столик. Раз ожерелье здесь, значит, Дафна должна быть где-то поблизости. Он знал: если открыть этот медальон, внутри обнаружится колдография ее семьи с каникул в Исландии летом перед третьим курсом. По словам Дафны, это был последний раз, когда ее семья была вместе и счастлива, прямо перед тем, как родители стали спать в разных спальнях. Драко вздохнул. Он понимал, что является единственным человеком, который об этом знает. Обычно он был единственным, кому Дафна доверяла свои тайны, не считая Астории, и только посмотрите, как он отплатил ей за это. Ему ни за что не следовало отталкивать ее. Он вытащил палочку из мантии и произнес заклинание Гоменум Ревелио. Чары высветили две фигуры в другом конце дома (по-видимому, это были ее родители) и нескольких домовых эльфов, но никакой Дафны. Он уже собирался убрать палочку, когда ему пришло в голову направить ее вверх. Вот она — на крыше. Он почти забыл о ее странной одержимости лежать на крышах. Тут Драко заметил, что окно приоткрыто. Он подошел поближе, шагнул на участок черепицы прямо под ее окном, а затем взобрался туда, где заклинание высветило ее силуэт. Она поприветствовала его появление легким взмахом руки, но не проронила ни слова, продолжая неотрывно смотреть на звезды. Драко наколдовал себе такую же подушку, как у нее, и лег рядом. — Вечер четверга? — спросила Дафна, когда он устроился на своем месте. — Да, я трус. Ты же это обо мне знаешь. Драко повернул голову и увидел, что она слегка ухмыляется. — Скажи мне вот что, Дафна. Откуда эта страсть к крышам? Она слегка нахмурилась, затем повернулась, чтобы посмотреть на него. Он заметил влажные дорожки от слез на ее щеках, хотя сейчас она не плакала. — Мне нравятся не крыши, а звезды, болван. — Ладно. Тогда объясни свою тягу к звездам. А потом назови свое любимое созвездие, и лучше бы это был Дракон. — Ты же знаешь, мое любимое созвездие — Скорпион. — Точно, имя моего будущего сына. Она слабо улыбнулась. — Это было бы хорошим именем. Я так завидую, что в моей семье нет этой звездной традиции, как в твоей. — Напомни, почему он тебе так нравится? Я знаю, что это потому, что он убил Ориона, которого ты терпеть не можешь, хотя я забыл почему. — Орион был невыносимым хвастуном и заявлял, что убьет всех животных на земле. Поэтому Артемида послала скорпиона, чтобы тот прикончил его. Мне всегда нравилась мысль о том, что его так основательно поставили на место. И когда созвездие Ориона заходит, на другом краю неба появляется созвездие Скорпиона. Это мне тоже всегда нравилось. — И поэтому ты так любишь звезды? Из-за историй, стоящих за созвездиями? — Нет. — Тогда расскажи почему. — Это что, приказ? — язвительно огрызнулась она. Драко со вздохом снова повернул к ней голову. — Конечно, нет. Дафна несколько мгновений молчала, а затем наконец произнесла: — Мне нравится, какое небо огромное. То, что я могла бы посвятить всю свою жизнь подсчету звезд и никогда бы не закончила. Мне нравится, какой крошечной я себя чувствую на его фоне. Все мои проблемы и тревоги — они тоже становятся ничтожно малы. Я могу выйти сюда, затеряться и... не знаю... мне это нравится. Между ними повисла тишина, и теперь Драко понимал, что настала его очередь говорить, но никак не мог решить, с чего начать. В конце концов он остановился на: — Моя стрелка на семейных часах стоит на отметке «Потерян». Ты знала, что это метафора? — Знала. Стрелка моей матери провела там немало времени. Драко хмыкнул. — Мне не нравится чувство потерянности. И уж точно не настолько, чтобы искать его намеренно. И, если честно, от мысли о том, как я ничтожен по сравнению с бесчисленными звездами и таинственными силами вселенной, меня просто тошнит. Драко повернулся на бок, лицом к Дафне. — Я должен тебе кое-что рассказать. Что-то совершенно безумное. Дафна повернулась к нему. — Хорошо. Ища поддержки, он сжал ее ладонь, а затем, опустив взгляд на их сплетенные руки, начал свой рассказ, выложив ей всё — от своего первого прыжка во времени до недавней встречи с Поттером. Закончив, он медленно поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, со страхом ожидая того, что там увидит. Ее бледно-зеленые глаза лучились тревогой, и всё, что она произнесла, было: — Проклятье, Драко. Звучит просто ужасно. В ее выражении лица не было ни тени сомнения, и Драко с облегчением выдохнул. — Ты мне веришь? Она пожала плечами. — С чего бы тебе врать о таком? Он лишь улыбнулся. — Значит, ты не расставался с Асторией? — Это был ноябрьский Драко. На самом деле я даже не знаю, о чем они говорили. А ты знаешь? Она кивнула. — Можешь мне рассказать? Таким образом, когда я доберусь до ноября, я смогу сказать это Астории. Потом она расскажет тебе, чтобы ты могла рассказать мне, прямо сейчас. Дафна тихо выругалась себе под нос. Драко снова улыбнулся и крепче сжал ее пальцы. — Поверь мне, я знаю. Это полный пиздец. — Не то слово. Ладно, слушай, ты сводил Асторию на ужин в ее любимый ресторан, «Серебряный кубок», а затем объяснил, что сразу после смерти твоего отца, когда она просила тебя довериться ей и рассказать о своих чувствах, ты не смог заставить себя это сделать. Дело не в том, что ты не понимал, что чувствуешь, или не знал, как облечь это в слова — ты просто не мог сказать это именно ей. — И именно тогда ты понял, что она не та, кто тебе нужен, потому что ты хочешь жену, которой сможешь рассказать абсолютно всё. А потом ты завершил всё это кучей причин, почему ты для нее не пара и как она заслуживает куда большего. — Хм, — протянул Драко, когда она закончила свои объяснения. — Как она? — Она в порядке. Она только начинала влюбляться в тебя, так что хорошо, что ты всё оборвал так рано. Драко вздохнул и снова перевернулся на спину, выпустив при этом руку Дафны. Она осталась лежать на боку, глядя на него. Он видел ее боковым зрением, но не отрывал взгляда от неба. — Драко? — М-м? — Твой отец... — начала она, но тут же осеклась. — Я знаю, что тебе тяжело с тех пор, как он умер, но... дело в нем или в этой штуке с путешествиями во времени? — В нем, — быстро ответил Драко. — Почему? В смысле, не хочу показаться бестактной или вроде того, но он тебе даже не нравился. — Да, — со вздохом отозвался Драко. — Я знаю. Он мне не нравился, но я его любил. Он надолго замолчал, а Дафна терпеливо лежала рядом, ожидая, пока он продолжит. — Я винил его в войне. Но... не знаю, было ли это справедливо. Я не понимал, почему он не поступил как твои родители: просто спонсировал бы Идею, не влезая в самую гущу этого зла. Но опять же, он примкнул к ним, когда был молод, как я, и в самом начале я ведь тоже горел энтузиазмом, помнишь? Краем глаза Драко заметил ее согласный кивок. — Я не знаю. В отношениях с ним всё кажется каким-то незавершенным. Неделю назад моя мать сказала, что, по ее мнению, мы стояли на пороге чего-то... думаю, это было исцеление. Я начинал видеть в нем обычного человека с недостатками, а не идола, каким считал его в детстве. А потом всё это отняли, еще до того, как мы смогли разрешить это напряжение между нами, и я ненавижу это. — А потом все его обязанности разом свалились на меня. Это так много — всё, что он делал, — и я совершенно не чувствую себя к этому готовым. Мне казалось, у меня еще уйма времени, чтобы понять, кто я такой, чем хочу заниматься, но теперь всё решили за меня. А тут еще и эти скачки во времени, и я... ну... я немного не справляюсь. — Это тяжело. Драко улыбнулся. Ему стало значительно легче оттого, что он высказал всё, что было на душе, словно сбросил с плеч пудовую мантию. Ему стоило прийти к Дафне гораздо раньше. — Мне тут пришла в голову одна мысль, — заявила она. Драко снова перевернулся на бок, лицом к ней. — И что за мысль? — Ты расстался с Асторией, потому что не смог заставить себя довериться ей. Но мне ты только что выложил абсолютно всё. — Ты права, — задумчиво произнес Драко, а затем снова перехватил ее ладонь. — Давай поженимся. — Звучит заманчиво, правда, — поддразнила она. — Брак без любви. По крайней мере, я бы точно знала, как себя вести, ведь мои родители подают отличный пример, но я, пожалуй, пас. Не хочу расстраивать твою вторую жену, звучит она пугающе. Драко картинно надул губы. — Я и так пытаюсь справиться со смертью отца, а теперь еще и отвергнутое предложение. Как мне теперь оправиться? — Просто напомни себе, что могло быть и хуже. Ты мог бы быть... — ...Тео, — закончил он за нее. — Вот именно, — ухмыльнулась она. Драко рассмеялся и снова откинулся на спину. — И почему мы с ним так жестоки? — Не знаю, как это вообще началось. Он же понимает, что это шутка. — Он пришел на похороны моего отца. Дафна кивнула, и Драко понял, что для нее это не было новостью. — Он за тебя волнуется. Не уверена почему, ведь Тео вообще ни до чего нет дела, но... не знаю, я вижу: его искренне расстраивает то, что ты так подавлен. — Вы все еще собираетесь по вторникам выпить в Нотт-мэноре? — Собираемся. Оказывается, мы вполне способны продолжать жить и без великого Драко Малфоя, — сухо ответила она. — А что будет, если я заявлюсь на следующей неделе? Дафна пожала плечами. — Мы все поведем себя как истинные слизеринцы и сделаем вид, будто ничего не произошло. Драко тихо рассмеялся. Наверное, она была права. Он взял ее руку и переплел их пальцы. — Прости меня, Дафна. — Прощаю. У тебя сейчас и так много всего навалилось. — Расскажешь мне, почему ты плакала до того, как я сюда забрался? — Расскажу. Но не сейчас. Мои крошечные проблемки не идут ни в какое сравнение с твоими. Так что спасибо, что напомнил мне, насколько хуже всё могло бы быть. — Ага. Но, судя по всему, если я дотяну до 2006 года, всё наладится. — Ты знаешь что-нибудь о том, чем я занимаюсь в 2006-м? Драко покачал головой. — Я и не хочу знать. Разве что там что-то хорошее, конечно. Драко улыбнулся. — Посмотрю, что смогу разузнать.

***

Следующим утром за завтраком Драко получил письмо от совета «Священных двадцати восьми». В нем сообщалось, что их нынешний связной с Министерством уходит в отставку, и Драко, как нынешний глава рода Малфоев, является первым в очереди на эту должность. — Блядь, — выругался Драко, но тут же поймал взгляд матери и нахмурился. — Прости, мам. — Что там такое? — спросила она, с опаской поглядывая на письмо. — Ничего ужасного, просто еще одна головная боль в мою копилку. — Он заставил письмо перелететь через стол прямо к ней в руки. Нарцисса насупилась, вчитываясь в строки, а закончив, произнесла: — Арти всегда ненавидел твоего отца. Наверняка ждал, пока Люциус исчезнет с горизонта, прежде чем подать в отставку — он прекрасно знал, что следующей по ротации идет наша семья. — Да уж, — отозвался Драко. Ему было отлично известно о давней вражде отца и Арти Булстроуда, как и о том, насколько сильно Люциус жаждал этой должности. Отец даже пытался раскопать на Булстроуда какой-нибудь сочный компромат, чтобы «убедить» его освободить кресло пораньше. Пост связного между «Священными двадцатью восьмью» и Министерством давал огромную власть. Этот человек выступал от лица всей чистокровной фракции при обсуждении каждого нового закона. И ни для кого не было секретом: ни один проект не проходил через Совет Старейшин без одобрения «Двадцати восьми». Но Драко на всё это было плевать. Он бы с радостью передал эстафету следующему семейству. — Ты знаешь, кто за нами в очереди? — спросил он мать. — Лестрейнджи. — Но у них же никого не осталось. Значит, право переходит к следующему… — Драко осекся, заметив, как мать качает головой. — Он что, может служить, находясь в тюрьме? Она кивнула. — Рабастан может занимать этот пост. К тому же есть дальние родственники во Франции. Но они люди мерзкие и совершенно не понимают, как у нас в Британии ведутся дела. Драко передернуло от одной мысли о том, что такой безумец, как Рабастан, получит право одобрять или отклонять любой закон, который Министерство напишет в ближайшие несколько лет. — Твой отец был рад, что наша очередь подошла именно сейчас, ведь мы дееспособны. У него был план: заняв этот пост, он собирался поработать с Министерством и советом, чтобы пересмотреть критерии отбора связных. В частности, ввести запрет на службу для заключенных и ограничения по оседлости — например, обязательное проживание в Британии в течение пяти лет перед вступлением в должность. — То есть мне придется за это взяться? — Женщин они не допускают, иначе я бы сама занялась этим. Может, это еще одна вещь, которую ты попробуешь изменить. Драко тяжело вздохнул. — И сколько времени это будет отнимать? Ты знаешь? — Кажется, нужно появляться в Министерстве один-два раза в неделю для встреч с их представителем. Я видела его пару раз, Огастус Фицджеральд. Весьма амбициозный мужчина лет тридцати. Из тех, кто спит и видит себя истинным аристократом — ну, ты знаешь этот типаж. Работа с ним не должна быть слишком в тягость, к тому же ты многому научишься. Думаю, тебе это пойдет на пользу. — Значит, я буду ходить в Министерство? — Великолепно. Только он подумал, что хуже быть уже не может, как теперь ему предстояло регулярно светить лицом в месте, до краев наполненном людьми, которые его презирают. — Ты сильнее, чем ты думаешь, Драко.