Другой путь | Another Way

Я чувствую трещину внутри — тихий, почти хрупкий звук чего-то ломающегося. Это чувство мне слишком хорошо знакомо. Во мне поднимается желание разрушить себя до основания. Стереть всё, что было моей жизнью, и сжечь дотла. Я уже бывала здесь раньше. Я знаю, как это происходит. Это единственный способ существования, который мне по-настоящему знаком. Слов больше не осталось. И больше ничего не растёт.

— Лэнг Лив

Настоящее время: январь 2000 года / Время Драко: совпадает с настоящим

— Где ты был? — повторил Долиш в четвертый раз. Драко пожал плечами. — Я уже говорил. Неважно, сколько раз вы еще спросите, мой ответ не изменится. — Да, да, твой разум перенесся в некий мир грез. Мы оба прекрасно понимаем, что это хреновая отговорка. Ты не мог просто взять и испариться из своего драгоценного мэнора, бросив отца в одиночку сражаться с теми артефактами... — От мыслей об отце живот Драко скрутило тугим узлом, и он затопил свой разум еще более мощной волной окклюменции. — ...ты исчез с радаров, активировав сигнал тревоги. А это значит, что на территории Англии тебя не было. Что, в свою очередь, означает... — он сделал многозначительную паузу, в то время как Драко мысленно задался вопросом, работали ли когда-нибудь эти дешевые допросные трюки, — ...что где-то у тебя припрятан нелегальный портал, — с показным драматизмом закончил он. Драко подавил жгучее желание фыркнуть. — Ты сейчас же выложишь мне, где ты его спрятал, куда с его помощью отправился и какого дьявола там забыл. — Я же сказал, — ледяным тоном отозвался Драко. — Никакого портала нет. Должно быть, во время взрыва меня зацепило одним из артефактов, находившихся в комнате, и перенесло прочь. Это совершенно не походило на рывок от портала. И я не оказался в другой стране — я очутился в иной версии мэнора, в каком-то другом измерении, не принадлежащем нашей реальности. — А я тебе говорю, — парировал Долиш, — что своими глазами видел, как ты материализовался прямо передо мной, а значит, отсутствовал не только твой разум, но и твое тело. Куда. Ты. Отправлялся? — С каждым словом мракоборец с силой обрушивал кулак на стол, явно пытаясь запугать Драко. — Я не знаю, — невозмутимо ответил Драко, хотя от спокойствия не осталось и следа. Там, за глухими ментальными щитами окклюменции, он рассыпался на куски. Вернувшись оттуда, где бы он ни находился вместе с тем, другим Драко, он очутился в самом эпицентре хаоса. Гостиная выглядела так, словно какой-то великан поднял ее в воздух и как следует встряхнул. В южной стене зияла огромная дыра, обнажая еще большие разрушения в соседних комнатах, но прежде чем Драко успел хоть что-то выяснить, его скрутили и доставили сюда, в Управление мракоборцев. Он вновь перевел взгляд на Долиша, который теперь нервно мерил шагами комнату. — Знаешь, что произошло на самом деле, Малфой? — спросил тот, заметив устремленный на него взгляд. Драко лишь пожал плечами. — Думаю, ты трансгрессировал из той комнаты, бросив отца на произвол судьбы, и воспользовался суматохой, чтобы связаться с парой-тройкой заграничных подельников. Возможно, вы с отцом спланировали это заранее: он устраивает диверсию, чтобы ты мог смыться из города и провернуть несколько незаконных сделок... Долиш остановился напротив стола и, уперевшись ладонями в столешницу, навис над Драко. — Но заварушка, которую устроил твой отец, вышла из-под контроля, — мерзко ухмыляясь, продолжил он, — и отправила его прямиком в больницу Святого Мунго. Челюсти Драко судорожно сжались, и он обрушил на свой разум еще одну глухую стену окклюменции. — Я вижу окклюменцию в твоих глазах. Что ты скрываешь, мальчишка? «Мой отец умирает. Я скрываю слезы, ты, ебучий ублюдок». Руки Драко дрожали, и он сцепил пальцы в замок под столом, пытаясь унять эту предательскую дрожь. В этот самый миг дверь распахнулась, и в допросную вошел Поттер. Просто блеск. Будто ситуация могла стать еще хуже — теперь Гарри Поттер будет свидетельствовать то, как Драко окончательно сорвется. Поттер о чем-то вполголоса переговорил с Долишем, после чего мракоборец смерил Драко испепеляющим взглядом и пулей вылетел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь. Поттер тяжело вздохнул и, словно бы слегка сдувшись, опустился на стул напротив Драко. Несколько тягучих, неловких мгновений они молча сверлили друг друга взглядами, затем Поттер произнес: — Наверное, я просто скажу это прямо. Твой отец умирает. Раны, которые он получил в вашем доме, оказались слишком тяжелыми, целители бессильны. Я... — Поттер запнулся и отвел глаза. — У нас на тебя ничего нет, и я уверен, ты сам прекрасно это знаешь, — продолжил он. — В той гостиной творилось форменное безумие, и мы не в силах установить, какая именно магия унесла тебя из страны на целый час. Я отпускаю тебя, чтобы ты мог увидеть отца до того, как он... эм... скончается. Сейчас его поддерживают в стазисе, они ждут только тебя. Драко лишь кивнул. Как только он увидел, во что превратилась гостиная, он понял, что слова того, другого Драко о смерти отца были правдой. Речь Поттера стала лишь подтверждением того, что он уже и так принял, но слышать это вслух всё равно было невыносимо больно. Казалось, кто-то по самую рукоять вонзил нож ему в легкие — острая боль прошила грудную клетку, перекрывая кислород. Дыхание Драко стало поверхностным и рваным; ему пришлось направить все свои силы на то, чтобы хоть немного его выровнять. Он чертовски не хотел развалиться на куски на глазах у Поттера. Только не снова. Хотя, по крайней мере, он был почти уверен, что в этот раз Поттер не станет бросаться в него проклятиями, если он расплачется, — и на том спасибо. Взяв дыхание под контроль, Драко снова поднял глаза на Поттера, который с тревогой наблюдал за ним. — Теперь ты можешь идти, — повторил тот. — Я забрал твое дело у Долиша и отпускаю тебя. — И чего же ты добиваешься, Поттер? Очередной медали Ордена Мерлина? Поттер проигнорировал колкость. Он поднялся, вытащил из кармана волшебную палочку Драко и протянул ее владельцу. Драко принял палочку и тоже встал из-за стола. Он вовсе не горел желанием смотреть на то, как умирает его отец, но знал, что обязан быть там ради матери, пусть даже он и понятия не имел, как, Мерлин дери, ее утешить. Поттер придержал перед ним дверь, а когда Драко сделал несколько шагов по коридору (который, к счастью, оказался пуст), окликнул его. Драко тяжело вздохнул и обернулся. — Тебе не нужно меня утешать или распинаться о том, как ты соболезнуешь моей утрате. Мы оба прекрасно знаем, что это будет ложью. — Я и не собирался этого делать. Просто хотел сказать, что ты можешь воспользоваться точкой для трансгрессии в конце коридора, чтобы добраться туда быстрее. — О, — неловко обронил Драко. Затем, прежде чем он успел обдумать, что именно говорит и зачем, с его губ сорвалось: — Я не оставлял его по своей воле сражаться со всеми этими артефактами в одиночку. Я бы никогда так не поступил. Драко сделал еще один глубокий вдох и с вызовом уставился на Поттера. Он не понимал, что на него нашло, но какая-то отчаянная часть его души жаждала, чтобы хоть кто-то ему поверил. Поттер кивнул. — Я тебе верю. — Веришь? Поттер лишь пожал плечами. — Мне плевать, если что. Поттер закатил глаза. — Как скажешь, Малфой. И мне всё же жаль. Не Люциуса. По его вине погиб мой крестный, и я никогда ему этого не прощу. Но мне жаль тебя. Никто не должен терять родителей. Ебаный Поттер. И почему ему обязательно быть таким блядски искренним? На мгновение Драко снова оказался в том самом пабе, где больше года назад приносил Поттеру извинения, а тот смотрел на него своим фирменным сочувствующим взглядом, от которого Драко всегда начинало мутить. Хватит тянуть время. Ты нужен матери. Драко вздохнул, на прощание коротко кивнул Поттеру и зашагал дальше по коридору.

***

Несколько часов спустя Драко с матерью вернулись из больницы Святого Мунго. Мракоборцы уже покинули поместье, прихватив с собой все Темные артефакты, а домовые эльфы успели приступить к уборке учиненного разгрома. Когда Драко с матерью вошли в малую гостиную, он сразу же отослал домовиков прочь. Едва комната опустела, мать целенаправленно прошествовала к тому самому месту, где еще несколько часов назад работал отец. Драко лишь успел задаться вопросом, откуда она знает, куда идти, как его взгляд наткнулся на запекшуюся на полу кровь. Желудок скрутило спазмом, но он не боялся, что его вырвет. Он уже опустошил желудок там, в Мунго, сразу же после того, как целители официально констатировали смерть отца. — Мама, — начал было Драко охрипшим голосом. Он откашлялся и попытался снова: — Мама, я не уходил по своей воле. Клянусь. Нарцисса молча кивнула. До сих пор она не проронила ни единой слезинки, но Драко знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать: за этим безупречным ледяным фасадом она рассыпалась на куски. Он видел это по тому, как едва заметно поникли ее плечи, и по потухшему взгляду глаз, которые сейчас казались скорее пепельно-серыми, нежели голубыми. — Он был бы рад, — произнесла она совершенно бесцветным, лишенным всяких эмоций голосом. Она подошла к Драко и опустила ладонь ему на плечо. Маска холодного безразличия, которую она носила весь день, дала трещину, и в ее глазах Драко уловил отблеск всепоглощающего опустошения. Грудь болезненно сдавило, а на глаза навернулись жгучие слезы. — Он был бы рад, что тебя перенесло отсюда. Он ни за что не пожелал бы, чтобы ты остался там. Твой отец больше всего на свете желал, чтобы ты был в безопасности, Драко. Драко кивнул, не зная, что ответить. Он так отчаянно хотел утешить ее, но совершенно не представлял, как это сделать. — Мне так жаль, мама, — только и смог выдавить он из себя. И эти слова казались ничтожно пустыми. — Я знаю, Драко. В этом нет твоей вины. — Она протяжно, тяжело вздохнула, и Драко увидел, как ее лицо вновь каменеет, возвращая себе стоическое спокойствие. — Как всё прошло в Управлении мракоборцев? — Всё в порядке, — поспешно отозвался Драко, хватаясь за малейшую возможность успокоить ее. Он взял обе ее руки в свои и ободряюще сжал. — Не беспокойся о мракоборцах, я с ними разберусь. Я обо всем позабочусь, мама. Она одарила его печальной, вымученной улыбкой, ласково погладила по щеке и, пожелав спокойной ночи, удалилась. Как только она ушла, Драко наконец дал волю слезам, которые сдерживал весь этот проклятый день. Он принялся мерить шагами разрушенную комнату, пока по его щекам струились горячие соленые дорожки. Под подошвами его туфель хрустели осколки стекла и строительный мусор. Каждая вещь в этой комнате: от изящной мебели и старинных портретов до книг на полках — всё было разорвано в клочья. Не осталось ничего целого. Горькая и удивительно точная метафора его собственной жизни. Его жизнь вряд ли можно было назвать выдающейся: он все еще пытался оправиться после войны, и, если быть до конца честным с самим собой, он действительно чувствовал себя несколько одиноким — в точности как и сказал тот, другой Драко. Но у него была семья, он был свободен, перед ним открывались бесчисленные перспективы. В конце концов, это была хорошая жизнь. Но теперь, когда отца не стало, всё было разрушено до основания. Всё безвозвратно изменилось, и Драко совершенно не был уверен, что ему когда-нибудь удастся склеить эти осколки воедино. Драко прошелся по комнате еще несколько раз, затем тяжело вздохнул и направился к выходу в коридор. Дойдя до дверного проема (в котором теперь не было даже намека на саму дверь), он обернулся и бросил хмурый взгляд на груды обломков. Он вытащил из кармана палочку и негромко произнес: — Акцио осколки Маховика Времени. Три крошечных стеклышка вылетели из дальней кучи мусора и скользнули прямо ему в ладонь. Драко сжал кулак и слегка поморщился, когда острые края впились в кожу. Тот, другой Драко, велел ему найти эти осколки и надежно спрятать, утверждая, что в противном случае он навсегда затеряется во времени. Драко понятия не имел, было ли всё произошедшее реальностью, но решил прислушаться к совету двойника хотя бы на тот ничтожный шанс, что всё это правда. В конце концов, сейчас ему меньше всего не хватало новых проблем. Он запрет их в сейфе, примет ванну и пойдет спать. Если повезет, проснувшись, он снова окажется в другой реальности. Он был бы даже не против провести еще немного времени с той, другой версией самого себя. Драко предпочел бы оказаться где угодно — лишь бы не там, где он был сейчас.

***

К несчастью, проснувшись на следующее утро, Драко обнаружил себя всё в той же гнетущей реальности, в которую провалился накануне. И весь остаток недели он продолжал открывать глаза лишь для того, чтобы раз за разом возвращаться в этот персональный ад. Он с головой ушел в рутину, решая организационные вопросы, связанные со вступлением в права главы рода на место отца. Его дни состояли из бесконечных встреч в Гринготтсе по поводу перевода всех семейных сейфов на его имя, совещаний с управляющими капиталом для пересмотра инвестиционных стратегий и переговоров с председателями всех попечительских советов, в которых состоял Люциус. Им требовалось найти временную замену, пока Драко не решит, готов ли он взвалить на себя это бремя и пойти по стопам отца. Решение этого вопроса он откладывал на потом. Пока же он старался разобраться с насущными, краткосрочными делами, твердо вознамерившись максимально облегчить жизнь матери. Она твердила, что для Люциуса не было ничего важнее безопасности Драко, и, возможно, это было правдой, но Драко не сомневался: вторым самым заветным желанием отца было счастье жены. И здесь в дело вступал сам Драко. Теперь, когда Люциуса не стало, забота о ней ложилась исключительно на его плечи. Нарцисса справлялась со смертью мужа точно так же, как и сам Драко — спасалась суетой. Она во что бы то ни стало решила как можно скорее восстановить комнаты, пострадавшие во время несчастного случая, и теперь практически без перерыва проводила встречи с дизайнерами и строительной бригадой, нанятой ею на следующий же день после гибели Люциуса. К концу недели стены и полы во всех разрушенных помещениях были восстановлены; оставалось лишь заняться внутренней отделкой. — Я не стану заново обставлять малую гостиную. Пусть останется пустой, — произнесла Нарцисса, когда они с Драко неспешно шли к границе поместья, где предстояло похоронить отца. Ее мысли, очевидно, текли в том же русле, что и его. Драко лишь кивнул в ответ, вспоминая ту, другую гостиную, в которой он очутился, и то, какой до звона пустой она была. — И как только домовики закончат переносить твои вещи из Лондона, Мэнор снова признает в тебе своего полноправного жильца, и мы сможем завершить ритуал передачи прав собственности. Сердце Драко болезненно сжалось, а глаза защипало от непрошеных слез, так что он смог выдавить из себя лишь глухое мычание. Нарцисса остановилась посреди дорожки, повернулась к нему и мягко опустила ладони ему на предплечья. — Я знаю, как это тяжело. Знаю, что после прочтения заклинания всё покажется пугающе окончательным, но мы должны защитить Мэнор. Сейчас все охранные чары заморожены, и кто угодно может войти и выйти, когда ему вздумается. Мы... — Да, матушка, — оборвал ее Драко. — Я всё понимаю. Мы завершим ритуал после... — Он так и не смог заставить себя произнести эти слова вслух, лишь мотнул головой в сторону того места, где, как он знал, их дожидался отцовский гроб. Тяжело вздохнув, он вытянул из-под рубашки перстень отца. Кольцо висело на цепочке — эту идею он позаимствовал у другого Драко, поскольку сама мысль о том, чтобы носить его на пальце и натыкаться на него взглядом целыми днями, казалась невыносимой. — Я готов. Она одарила его печальной улыбкой и ласково погладила по щеке. — Осталось уладить всего несколько дел, Драко, а потом ты сможешь передохнуть. Ты так усердно трудился. И снова их мысли двигались в унисон. Драко как раз думал о том, что всего через пару часов он окажется в своей спальне, и больше ни одно дело не потребует его внимания. Он сможет выглушить бутылку огневиски, завалиться в постель и больше никогда из нее не вставать. Еще два испытания (похороны и ритуал), а потом он позволит себе сломаться. Они продолжили путь в молчании и спустя несколько минут остановились перед гробом, покоившимся у края глубокой могилы, заранее вырытой домовыми эльфами. — Ты уверена, что он одобрил бы это? — спросил Драко, не сводя помертвевшего взгляда с гроба. — Только мы вдвоем? Она крепко сжала его руку, но Драко продолжал смотреть прямо перед собой. Краем глаза он видел, что ее взгляд тоже прикован к гробу. — Твой отец понял бы, что сейчас нам совершенно ни к чему устраивать пышные похороны. Что нам не нужен этот бесконечный день, полный показного сочувствия и пустых слов. Нам не нужны здесь люди, которые на самом деле не любили его, которым он даже не нравился, и которые явились бы лишь ради того, чтобы засветиться на закрытом светском рауте. Репортеры, которые потом обсуждали бы наши наряды, а не то, каким великим человеком он был. Драко посмотрел на мать, искренне удивленный тем, с каким ядом она отзывалась об обществе, активной и неотъемлемой частью которого являлась сама. Она перевела взгляд на него и закончила с легкой, едва заметной ухмылкой: — Его бы вполне устроило, что здесь только мы. Драко прислонился к ней, и она обняла его за плечи. Хвала Мерлину, она была рядом. Он понятия не имел, что бы делал без нее. Драко поднял глаза к небу, отчаянно моргая, чтобы сдержать слезы. День выдался не по сезону ясным, и это вызывало глухую досаду. Небо должно было быть серым и дождливым — под стать его душевному состоянию. Но, разумеется, погода не пожелала с ним солидаризироваться. Теперь вообще ничто не шло так, как должно. Драко тяжело выдохнул и отстранился от матери. — Хочешь сказать что-нибудь до того, как я... ну, ты понимаешь? Она кивнула и снова посмотрела на гроб. Нарцисса выждала несколько долгих мгновений, прежде чем заговорить: — Я любила тебя, Люциус. Всё это время. Сквозь мои ошибки в самом начале, твои ошибки ближе к концу, и наши общие — в промежутке между ними. Я любила тебя и в светлые времена, когда мы только начинали совместную жизнь, когда растили Драко, и... Ее голос дрогнул и сорвался, она низко опустила голову. Драко протянул ей носовой платок; Нарцисса несколько раз промокнула глаза, прежде чем продолжить: — А теперь, когда тебя не стало, я постараюсь быть сильной, потому что знаю — ты бы этого хотел. Но огромная часть меня ушла вместе с тобой, где бы ты сейчас ни был. Пожалуйста, сбереги ее. Сможешь вернуть, когда мы встретимся вновь. Грудь Драко болезненно свело, когда в памяти эхом отозвались слова, брошенные ему на прошлой неделе другой версией себя: «Романтическая любовь... в ней никогда не было смысла. Но ты знаешь, что она существует. Посмотри на наших родителей, они любят друг друга именно так, но, возможно, ты на такое просто не способен». Драко затопил свой разум Окклюменцией, безжалостно вычищая непрошеные мысли. Ему нужно было держать себя в руках. Всего два незаконченных дела, а потом можно будет отпустить поводья. Его мать теперь беззвучно плакала; он подождал несколько минут, давая ей возможность успокоиться, прежде чем заговорить самому. — Это было прекрасно, матушка. У меня не найдется столь же красноречивых слов. — Ничего страшного, просто скажи то, что у тебя на сердце. Драко кивнул и повернулся к гробу. — Хотел бы я, чтобы ты всё еще был здесь, отец. — Едва он произнес эти слова, как по щекам покатились обжигающие слезы. Вот тебе и «держать себя в руках». — Я не был готов к твоему уходу, — продолжил он сквозь слезы, его голос надломился от напряжения, — и я боюсь, что не справлюсь со всем этим в одиночку. Нарцисса крепко обняла его, и Драко уткнулся лицом в ее плечо, содрогаясь от рыданий. — Ты не один, Драко, — прошептала она, успокаивающе поглаживая его по спине. Драко был безмерно рад, что она согласилась отказаться от пышных похорон. Если бы сейчас их окружала толпа стервятников, он ни за что не смог бы вот так рухнуть в ее объятия, ища защиты, словно маленький ребенок. Она шептала ему на ухо слова утешения, но они были не в силах заполнить зияющую пустоту в его груди. Спустя еще несколько минут, когда Драко удалось взять себя в руки, он выпрямился, достал из мантии волшебную палочку и плавно опустил гроб в землю. Как только он коснулся дна, они с матерью развернулись и направились обратно к дому. Домовые эльфы придут засыпать могилу позже. Когда они вышли на вымощенную дорожку, Нарцисса легонько коснулась руки сына: — У тебя посетитель. Драко мрачно уставился на фигуру в темной мантии, прислонившуюся к стволу дерева футах в тридцати впереди. Его мать вежливо кивнула мужчине, а затем повернулась к Драко: — Жду тебя в доме, нужно закончить с тем ритуалом. — Сейчас приду, — мрачно отозвался он, не сводя тяжелого взгляда с волшебника. Драко сделал глубокий вдох и тяжелым шагом направился навстречу Тео. — Я же сказал тебе не приходить, — рявкнул он, поравнявшись с деревом. Тео лишь пожал плечами. — Очевидно, я не прислушался. — И что всё это значит? Решил сблизиться на почве того, что мы оба теперь сироты? Меня это не интересует. Между нами нет ничего общего. Я, вообще-то, уважал своего отца. Ты понятия не имеешь, что... — Драко осекся. Внезапно в памяти всплыли слова, брошенные ему другим Драко: «Ты будешь убеждать себя, что никто тебя не понимает, что ты — особенный». — Я понял, ты у нас особенный, — отозвался Тео, словно прочитав его мысли. — Даже в своем горе ты превосходишь всех нас. А я... ну, я просто здесь. — И зачем же? — презрительно скривился Драко. Тео снова пожал плечами. — Кто-то должен был прийти. Твои лучшие друзья погибли на войне, Блейз отпускал бы неуместные шуточки, Астория и Дафна липли бы как банные листы, а я... не знаю, я подумал, что я не такой уж плохой вариант. Я могу просто тихо стоять тут с угрюмым видом. К тому же, мне нравился твой отец. Драко был до странности тронут словами Тео, но изо всех сил постарался не выдать этого ни единым мускулом на лице. — Ладно. Ты исполнил свой долг, а теперь проваливай. На мгновение во взгляде Тео мелькнула обида, но он быстро ее спрятал. — Хорошо. Я ухожу. Пока Драко смотрел ему вслед, слова другого Драко вновь эхом отдались в его сознании: «Одиночество — это выбор, Драко, и ты делал этот выбор годами. Но в любой момент ты можешь передумать».

***

Настоящее время: Ноябрь 2000 / Время Драко: Февраль 2000

Спустя несколько недель Драко, лежа на спине и бездумно изучая трещины на потолке своей спальни, внезапно ощутил сильнейший приступ головокружения. Комната, казалось, завертелась волчком, и ему пришлось зажмуриться, чтобы сдержать подступившую тошноту. Через несколько секунд он исчез, а затем материализовался в кресле за письменным столом. Драко вскочил и, слегка пошатываясь, забормотал по комнате. Он остановился и прижал ладонь ко лбу. Было совершенно неясно, что именно вызывало эту дурноту: внезапное перемещение в пространстве или же выпитая накануне половина бутылки огневиски, щедро сдобренная разнообразными зельями. Он сделал еще один неуверенный шаг, и комната продолжила вращаться вокруг него. Драко вцепился в ближайший стеллаж, чтобы не упасть. Проклятье. Он знал, что смешивать зелья с алкоголем — дрянная идея. Эта смесь всегда дарила ему блаженное оцепенение, но спустя пару часов эффект рассеивался, оставляя после себя лишь тошноту и еще более глубокую, чем прежде, пустоту. Он не думал, что это станет проблемой, ведь сегодня он не планировал покидать дом, но у Вселенной, очевидно, были на этот счет свои планы. При этой мысли Драко начал медленно осматривать комнату, стараясь не делать резких движений головой. Как выяснилось, дом он и не покидал. Он узнал одну из малых гостиных Мэнора, которую, судя по всему, переоборудовали под кабинет. Стол был завален бумагами, но он понимал: если сейчас полезет в них разбираться, голова разболится только сильнее. Вместо этого он пересек комнату, подошел к окну и распахнул его. Воздух был морозным, а время суток, похоже, не отличалось от того, что он оставил в своей спальне — середина утра. Где он? В будущем? Если так, то где другой Драко? Он похлопал себя по карманам и грязно выругался, осознав, что при нем нет волшебной палочки. Не зная, что еще предпринять, он позвал домовика. — Финли, — прохрипел он, снова опускаясь в кресло за столом. В комнате с хлопком появился маленький эльф мужского пола. При виде Драко его глаза комично расширились, но он был профессионалом и быстро взял себя в руки, спрятав удивление. — Вы звали, хозяин Драко? — Я... да. — Какая-то часть его сознания сомневалась, что это вообще сработает. — Эм, мне нужно... э-э... — Драко замялся. Он понятия не имел, что ему нужно, кроме кого-нибудь, кто объяснил бы ему, какого хрена здесь происходит, но сильно сомневался, что Финли на это способен. — Зелья? — услужливо подсказал эльф. — Да, отличная мысль. Зелья. Эм, Восстанавливающее, что-нибудь из Общеукрепляющих тоже не помешает, потом ту бурду от похмелья, которую варит Типпи, и... — Эликсир для мозга, сэр? — добавил Финли. — Да. — Драко еще ни разу не пробовал принимать Эликсир для мозга с похмелья, но идея была толковой. Это должно было разогнать туман в голове и позволить ему использовать Окклюменцию, чтобы отогнать мрачные мысли, пока он не доберется до очередной бутылки огневиски. Финли уже собрался исчезнуть, но Драко поднял руку, останавливая его. — Прежде чем уйдешь, скажи мне, кто сейчас в доме? — Только вы и ваша матушка, сэр. Хозяйка Нарцисса работает в саду. — Ясно. А когда ты говоришь, что я здесь, ты имеешь в виду... только меня? — Драко понимал, что вопрос звучит странно, но перед тем как ответить, во взгляде Финли что-то мелькнуло. — Вы здесь, сэр. Вы — настоящий хозяин Драко. Мы чувствуем своих хозяев, сэр. — С чего ты взял, что я настоящий? А почему я мог бы им не быть? Эльф попятился и начал нервно теребить свои уши. — Отвечай на вопрос, — скомандовал Драко. — Вы выглядите иначе, чем час назад, когда я приносил вам чай, — быстро затараторил он, — совсем иначе. Но мы чувствуем своих хозяев, так что, пусть вы и кажетесь другим, вы — мой хозяин. Это не мое дело, сэр. Я просто знаю это. Драко тяжело вздохнул. Теперь всё стало еще запутаннее, чем до разговора с эльфом. Если он в будущем, как утверждал тот, другой Драко, то где же он сам — местный? Судя по словам Финли, в этом мире его нет (что бы это ни значило), но, похоже, всего час назад он был здесь. Финли снова начал пятиться к выходу. — Перед тем как исчезнуть, назови мне сегодняшнюю дату, Финли. — Второе ноября двухтысячного года, сэр. Драко нахмурился. Финли всё еще стоял как вкопанный, так что Драко небрежно отмахнулся от него. Как только эльф испарился, Драко выругался. Неужели он и впрямь оказался в будущем? Или это всё плод его больного воображения? Проверить это не было никакой возможности. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, ожидая, когда Финли вернется с зельями. Драко как раз пытался придумать способ проверить, не является ли всё происходящее изощренной галлюцинацией, когда Финли появился вновь. Эльф торопливо выстроил фиалы с зельями в ряд на столе и поспешил ретироваться. Он явно боялся Драко, и Драко прекрасно его понимал — ему и самому было страшно. Он залпом, одно за другим, влил в себя зелья и мгновенно почувствовал облегчение. Разум прояснился, по телу разлилась бодрящая волна энергии. Он знал, что этот эффект, как и всегда в случае с зельями, скоро сойдет на нет, но пока был рад возможности хотя бы передвигаться по комнате, не спотыкаясь на каждом шагу. Он подошел к двери и замер, положив руку на дверную ручку. Да, возможно, он находился в комнате, очень похожей на одну из комнат Мэнора, и, возможно, ему даже удалось дозваться домового эльфа, но это вовсе не означало, что всё происходящее реально. Магия способна выкидывать и не такие фортеля. А он был без палочки, поэтому должен был оставаться начеку. Может, ему стоит просто запереться здесь и переждать, пока он не вернется в свою реальность? Если он вообще туда вернется. В этот момент в дверь постучали. Драко в испуге отшатнулся. Дерьмо. Должно быть, это мать, ведь Финли сказал, что кроме них в доме никого нет. Он лихорадочно огляделся по сторонам, ища, куда бы спрятаться. Ему совершенно не хотелось представать перед ней в таком виде. На нем была та же одежда, что и вчера, а на голове творился сущий кошмар. Он попытался пригладить волосы пальцами, но тщетно. Прежде чем он успел найти укрытие, щелкнул замок, и дверь отворилась. Драко выпрямил спину и вздернул подбородок. Пусть он и выглядит так, будто ночевал в мусорном баке, но осанку держать он обязан. Его мать вошла в комнату в садовом наряде. На ее подбородке и шее виднелось несколько грязных пятен, а из безупречного пучка выбилась прядь волос. Драко испытал некоторое облегчение, увидев ее в слегка растрепанном виде, но понимал, что это ни в какое сравнение не идет с тем, как выглядел он сам. Однако, если ее и шокировал его помятый внешний вид, она виртуозно это скрывала. — Драко, — мягко произнесла она. Ее взгляд скользнул по его фигуре, и когда их глаза встретились вновь, в них читалась печаль, а на ресницах блестели слезы. Драко пришлось сглотнуть подступивший к горлу ком, увидев в ее глазах столь явное разочарование. — Добро пожаловать в ноябрь, — сказала она наконец. — Ты знаешь? Она кивнула. Драко опустил голову, не в силах больше выдерживать ее взгляд. В его голове роился миллион вопросов, но он понятия не имел, с чего начать. Первым делом, наверное, стоило бы убедиться, что это действительно она, но она была настоящей — никто не смог бы подделать ту любовь, которую он видел в ее глазах. Он мало что понимал в происходящем, но единственного человека в целом свете, который любил его, он мог узнать безошибочно. — У меня... эм... есть сегодня какие-нибудь встречи? Или другие дела, требующие внимания? Я не совсем уверен, какой сегодня день недели... Нарцисса покачала головой. — Сегодня четверг, но тебе не о чем беспокоиться. Ты расчистил свое расписание на ближайшие два дня. — Я пробуду здесь два дня? — Так ты сказал мне сегодня утром. Драко рассеянно кивнул. Надо полагать, его другое «я» помнило, что он провел здесь два дня, и поэтому предупредило мать. Но где же он, этот другой Драко? В прошлый раз он был здесь и встретил его... хотя, если вдуматься, он ведь упоминал, что однажды его встретит мать. Блядь, ну и путаница. — Итак, путешествия во времени, — начал Драко, пытаясь придать голосу небрежность, — я... э-э... звучит как-то слишком масштабно. — Мы держим ситуацию под контролем, — быстро ответила она. Драко издал тихий вздох облегчения. Только новых поводов для беспокойства ему сейчас и не хватало. Он задался вопросом, не слишком ли явно на его лице отразилось отчаяние, потому что в следующее мгновение мать сделала то, чего не делала никогда прежде (ведь каждого чистокровного с пеленок учили игнорировать неприглядные стороны жизни), — она признала наличие в комнате гигантского гиппогрифа. Она протянула руку к лицу Драко, убрала упавшие на глаза волосы и нежно прижала ладонь к его щеке. — Мне следовало сказать тебе это раньше, но, полагаю, теперь у меня появился шанс вернуться в прошлое и исправить эту ошибку. — Она замолчала, и Драко внутренне сжался, готовясь к тому, что последует дальше. — Я знаю, что тебе больно, Драко. И знаю, тебе кажется, что ты не сможешь справиться с этой болью, поэтому ты ищешь спасения в зельях, алкоголе и Темной магии. Но тебе это не нужно. Ты способен пройти через эти темные времена самостоятельно. Ты сильнее, чем думаешь, и всё обязательно наладится. — Наладится? — переспросил он тонким, по-детски жалобным голосом. — Сейчас всё стало лучше? — Да, и будет становиться только лучше. Драко понятия не имел, что на это ответить, поэтому поспешил сменить тему: — А где другой Драко? Она чуть заметно усмехнулась и отступила на шаг, убирая руку от его лица. — Вопрос в том, когда он.

***

Настоящее время: февраль 2000 года / Время Драко: совпадает с настоящим

Когда два дня спустя Драко вернулся в свое время, он материализовался в библиотеке, сидя за столом прямо напротив матери. От неожиданности он так резко дернулся, что едва не рухнул со стула. — Здравствуй, Драко, — невозмутимо произнесла она. — Добро пожаловать назад. — Я… эм-м… он тебе рассказал? — Да. Твоя версия из будущего поведала мне о путешествиях во времени и объяснила, как важно для нас изучить этот феномен и понять, как его остановить. К сожалению, он не смог выложить всё, что успел выяснить, поскольку опасался разрушить временную петлю. Драко задался вопросом, упомянул ли он и о том, что теорию о разрыве временной петли выдвинула его будущая жена из 2006 года. Он со стоном уронил голову на руки. Это было уже слишком. Его взгляд скользнул по книге, которую он, по-видимому, читал до перемещения — она напоминала старый дневник. Строчки расплывались перед глазами, и стоило ему попытаться сфокусироваться на них, как в висках протестующе запульсировала глухая боль. Драко закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки. Ему нужно было убраться отсюда. Сбежать в свою спальню и сделать огромный глоток огневиски, но мысли вязли в тумане, и придумать мало-мальски убедительный предлог, чтобы оставить мать одну, никак не выходило. Мозг соображал куда медленнее обычного. После того как в будущем мать настойчиво убеждала его, что он способен справиться с болью от потери отца на абсолютно трезвую голову, он воздерживался от выпивки всё то время, пока находился там, отчаянно не желая ее разочаровывать. Проблема заключалась в том, что без помощи алкоголя или зелий сон к нему просто не шел. Проворочавшись в постели несколько томительных часов, он в конце концов сдался и отправился в Тренировочный зал. Там он обрушил в пустоту столько Темных проклятий, сколько смог сотворить без волшебной палочки — а их было не так уж много, — но это сработало: он вымотался настолько, что наконец провалился в тяжелое забытье на пару часов. Он буквально считал минуты до возвращения в свое время, мечтая лишь о том, чтобы влить в себя Успокаивающий напиток и несколько стопок виски. Вот только он никак не ожидал, что материализуется прямо перед матерью. Впрочем, эта версия Нарциссы еще не читала ему нотаций. Наверняка она думала о том же самом, но решится озвучить свои тревоги лишь через полгода. Драко прекрасно понимал, что должен попытаться быть сильным ради нее, но это осознание не могло заглушить жгучую потребность вновь погрузиться в спасительное оцепенение. — Я не могу сейчас этим заниматься, мама, — жалко выдавил он. — В том времени была глубокая ночь, я совершенно обессилел. Наверное, мне стоит немного вздремнуть. Нарцисса накрыла его ладонь своей. Она одарила его всепонимающим взглядом, но не стала уличать в откровенной лжи (ведь если бы он и впрямь исчез во сне, то сейчас сидел бы перед ней в пижаме). — Хорошо. Я продолжу поиски. Присоединяйся ко мне, когда почувствуешь, что готов.

***

Минула неделя, но Драко так и не присоединился к матери для изучения путешествий во времени, поэтому она продолжила работу без него. Всякий раз, когда он думал о том, что она сидит в библиотеке совсем одна, исследуя его временную аномалию по его же инструкциям, к горлу подкатывала тошнота. Но заставить себя пойти туда он не мог. Он придумывал отговорки: говорил, что по уши занят делами поместья (что было ложью), и что ему всё еще нужно время, чтобы пережить первые, самые острые стадии горя (что было правдой, но ведь это касалось и матери, а она как-то с этим справлялась). Истинная же причина, по которой он избегал библиотеки, заключалась в том, что он был отвратительным человеком и жалким трусом. Драко попросту не хотел проводить так много времени наедине с матерью, до одури боясь, что она поймет, насколько плохи его дела. Если держаться на расстоянии, возможно, удастся еще немного поддерживать иллюзию, что он держит свою жизнь под контролем. Он не хотел, чтобы мать переживала за него — ей и так хватало собственного горя. Сейчас Драко находился в одной из малых гостиных, играя в шахматы сам с собой. Он гордился хотя бы тем, что сегодня заставил себя одеться. Он выглядел достаточно сносно, чтобы показаться на публике, будь у него такое желание — которого, разумеется, не было. Драко как раз разворачивал доску, собираясь сделать ход за черных, когда в комнату трансгрессировал Финли. — Ваши гости прибыли, хозяин Драко. Драко был уверен, что ослышался. То, как эльф это сформулировал — будто Драко сам кого-то пригласил, — звучало как полнейший абсурд. — Я… что? Финли выглядел нервным, но быстро спрятал это за привычной маской. — Мистер Забини, мистер Нотт и мисс Гринграсс прибыли к вам. Они в малой гостиной, сэр. — Нет. Отошли их прочь. — Драко развернулся вместе со стулом обратно к шахматной доске. Не услышав мгновенного хлопка трансгрессии, он обернулся и обнаружил, что эльф в отчаянии тянет себя за уши. Так домовики вели себя всегда, когда сталкивались с противоречащими друг другу приказами. — Сэр, умоляю, позвольте сказать, — начал Финли, заметив, что Драко смотрит на него. Он дрожал и дергал себя за уши с еще большим остервенением. — Ладно. Выкладывай. — Вы сами пригласили их, хозяин Драко. — Нет, не приглашал. — Умоляю, простите меня, сэр, но вы приглашали. На прошлой неделе вы велели мне… — На прошлой неделе? — Да, сэр. — Блять! — выругался Драко. Финли попятился, явно опасаясь, что хозяин сорвет на нем злость. Но Драко целую вечность не поднимал руку на эльфов — с самых темных времен войны, — и каждый раз, когда ему об этом напоминали, как сейчас, он чувствовал болезненный укол вины. Драко вытолкнул эти воспоминания из головы и сосредоточился на том, на кого злился по-настоящему: на Драко из будущего. Этот ебаный ублюдок пригласил его друзей. Зачем? Он же должен был знать, как Драко чувствует себя сейчас, и что он абсолютно не в состоянии принимать гостей, а уж их — тем более. — Вон там, внизу, горит свет, — донесся из коридора голос Дафны. Сердце Драко ухнуло вниз. Он неделями не видел никого, кроме матери. В последний раз — во время того мимолетного разговора с Тео после похорон отца. С тех пор Дафна и Астория не раз присылали ему сов, но он сжигал их письма, даже не вскрывая. Он подумывал о том, чтобы трансгрессировать, но решил, что если попытается сбежать сейчас, Дафна воспримет это как личное оскорбление и позже заставит его за это поплатиться. Уж лучше встретиться с ними лицом к лицу и покончить с этим дерьмом раз и навсегда. Драко смахнул шахматные фигуры, отослал Финли и внутренне подобрался, готовясь к неизбежному нападению. Драко небрежно привалился к столу, скрестив руки на груди, когда в дверном проеме показалась Дафна с суровым выражением лица. Она медленно вошла в комнату, с ног до головы окидывая его оценивающим взглядом. По ее глазам было ясно: то, что она увидела, ей совершенно не понравилось. Следом за ней вошли Тео и Блейз. Темные глаза Блейза метнулись по комнате, словно он проводил инвентаризацию, в то время как Тео, как всегда, выглядел отстраненно-скучающим. Несколько мгновений вся четверка молча сверлила друг друга взглядами, затем Дафна нарушила тишину. — Выглядишь паршиво, Драко. По крайней мере, сегодня я принял душ, — мысленно огрызнулся он, пожав плечами в ответ. — А где выпивка? — спросил Блейз, озираясь по сторонам. — Может, вызовем сюда эльфа? — Нет, — отрезал Драко. — Произошло недоразумение. Сегодня мы не тусуемся. — Но мы уже здесь, — возразил Тео. — Да, я это вижу, — процедил Драко сквозь стиснутые зубы. Он уже начал закипать. Он ни за что не переживет с ними целый вечер. — Я сегодня не в настроении. Так что возвращайтесь в гостиную и уходите через камин. Можете нажраться у кого-нибудь из вас. А если хотите прихватить пару бутылок алкоголя — не стесняйтесь, позовите Финли по пути к выходу. С этими словами он непреклонно отвернулся к окну, но за спиной не раздалось ни звука, свидетельствующего о том, что они собираются уходить. Блядство. Его отец проворачивал такое постоянно — заставлял людей спасаться бегством одним лишь суровым взглядом, но Драко никогда не удавалось внушать окружающим тот же трепет, что и Люциусу. Это напоминание о собственной никчемности больно резануло по нервам; на глаза навернулись слезы, но он быстро сморгнул их. Сейчас нельзя было плакать, это стало бы полной катастрофой. Он услышал стук каблуков Дафны по деревянному полу, а затем почувствовал мягкое прикосновение ее руки к своему предплечью. — Мы здесь не ради выпивки, мы здесь ради тебя, Драко. Драко обернулся через плечо, закатил глаза и кивнул в сторону Блейза и Тео: — Правда? И поэтому эти двое тоже здесь? — Я здесь, потому что она мне велела, — пожав плечами, отозвался Блейз. — А я здесь, потому что знал, что это тебя взбесит, — добавил Тео. Драко одарил Дафну сардоническим взглядом. — Не слушай их. Они придуриваются. Ты нам не безразличен, Драко. Правда. И мы за тебя волновались. Мы все, — закончила она, бросив на других волшебников вызывающий взгляд. — Серьезно, — встрял Блейз, — мы что, не будем пить? — Судя по всему, Драко не нужна еще одна порция спиртного, — резко ответила Дафна, не сводя глаз с Драко. Он уже собирался отстраниться от ее пытливого взгляда, когда она властно схватила его за подбородок. — Ты и правда выглядишь ужасно. — Ты уже это говорила, — прорычал он, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Проигнорировав его тон, она продолжила изучать его лицо. — Ты сидишь на маггловской наркоте? — Нет, — ответил за него Блейз. — У него нет никого, кто мог бы достать ему эту дрянь, кроме меня. — Тогда почему у него такие глаза? — спросила она. — Они такие бледные, что кажутся почти прозрачными. Огневиски и зелья такого эффекта не дают. Драко уже открыл рот, чтобы послать их к черту за то, что обсуждают его так, словно его здесь нет, когда Тео обронил: — Это от частого использования Темной магии. Дафна выпустила подбородок Драко и с силой ударила его в грудь. — Драко! — Ау! — Ты обещал! После войны мы все обещали, что никогда не будем использовать... — Я помню, — огрызнулся Драко. Ему стоило огромных усилий не съежиться под ее свирепым взглядом. Внутри снова всё скрутило от тошнотворной пустоты, и ему было нужно хоть что-то, что угодно, лишь бы прогнать это чувство. — Астория сказала, что тебе лучше, — проговорила Дафна, скорее для себя, чем для остальных. — Сказала, что ты хорошо выглядишь и нормально разговариваешь, и я надеялась, что после того, как мы... — Астория? А где она? — спросил Драко. — Она, конечно, очень милая, но бухать с бывшим через неделю после расставания — это чересчур даже для нее, — пробормотал Тео. — Что? — Друзья непонимающе уставились на него, а в голове Драко наконец начал складываться пазл. Другой Драко расстался с Асторией. Какого хера? Хотя, по правде говоря, догадаться было нетрудно. Драко сам собирался порвать с ней уже несколько недель, потому что парень из него был никудышный, и она заслуживала кого-то в тысячу раз лучше, чем волшебника, которому не хватало смелости даже распечатать ее письма. Он просто никак не мог набраться духу, чтобы сделать это (что было весьма иронично). Так что, по сути, другой Драко оказал ему услугу. Но он всё равно был на него зол. Всё это было невыносимо. Пытаясь распутать мотивы другого Драко и понять, что из сделанного было продиктовано его воспоминаниями, а что — истинными желаниями, Драко почувствовал, что задыхается. Заметив, что руки начинают дрожать, он крепко сжал кулаки, чтобы скрыть это от друзей. Ему нужна была выпивка. Не светский бокал в компании друзей, а полбутылки огневиски вприкуску с Зельем сна без сновидений. Идеальный коктейль, чтобы провалиться в блаженное небытие до самого утра. — Вам всем нужно уйти, — объявил Драко, с трудом сохраняя ровный тон. — Нет, — тут же отрезала Дафна. Драко фыркнул и решительно прошел мимо нее. — Отлично, тогда уйду я. Оказавшись в коридоре, он крутанулся на месте и материализовался на улице, прямо в конюшнях. Он принялся мерить шагами заброшенную постройку, лихорадочно соображая, где бы спрятаться, пока они не уберутся из Мэнора. Он отказался от своей квартиры в Лондоне, чтобы переехать сюда, к матери, и теперь там, блять, жил Блейз — так что этот вариант отпадал. В мир магглов он податься не мог, потому что понятия не имел, как там всё устроено. Он мельком подумал о Хогвартсе или даже Хогсмиде, но друзей у него там не было, да и покидать Англию без уведомления мракоборцев ему всё равно запрещалось. Поэтому, так и не придумав, куда податься, он просто опустился на землю и подтянул колени к груди, отчаянно надеясь, что здесь друзья его не найдут. — Финли. Эльф появился в темном помещении, зажег вокруг несколько магических огоньков и только потом повернулся к Драко. — Вы звали, хозяин? — Скажешь мне, когда они уйдут. И сделай всё возможное, чтобы они не нашли меня здесь. — Да, сэр. Это всё, что вам нужно? Драко кивнул. Финли одарил его грустным, почти полным жалости взглядом и с тихим хлопком исчез. Слезы, которые Драко из последних сил сдерживал в гостиной, наконец-то прорвались наружу. Только посмотрите на него: сидит в грязи в холодной, пустой конюшне и принимает жалость от домашнего эльфа. Неспособный уснуть без алкоголя и зелий, творящий Темную магию не потому, что чувствует себя каким-то особенно злобным, а потому, что вызываемое ею оцепенение дарит извращенное, больное утешение. Можно ли пасть еще ниже?

***

Несколько дней спустя Драко сидел в гостиной с Поттером — на одной из тех обязательных встреч с мракоборцами, что стали его новой реальностью. Это была первая проверка, которую Драко пришлось выдержать без отца подле себя, но он изо всех сил старался об этом не думать. В данный момент Поттер что-то говорил, но Драко его не слушал. Он безучастно смотрел в окно на чистое небо, гадая, не слишком ли сильно разболится у него голова, если он решит полетать. Он не садился на метлу целую вечность, опасаясь, что вечное похмелье превратит удовольствие в пытку. — Малфой! Ты вообще меня слушаешь? — Нет, — отозвался он отрешенно, не отрывая взгляда от плывущих за окном облаков. — Мне хочется торчать здесь не больше, чем тебе, — огрызнулся Поттер. — Я просто подменяю Долиша, пока... — Я знаю, Поттер, — ядовито протянул Драко. — Ты повторил это уже семь раз. Поттер закатил глаза. — Ладно. Тогда, может, соизволишь сосредоточиться? Чем быстрее мы пройдемся по вопросам, тем быстрее я уйду. Драко смерил Поттера тяжелым взглядом. — Валяй, — буркнул он. — Что там у тебя было такого важного? Поттер снова закатил глаза и уткнулся в пергамент на своих коленях. — Твой адрес изменился, верно? Ты больше не живешь в Лондоне? — Очевидно, — Драко неопределенным жестом обвел комнату. Поттер вздохнул и что-то быстро застрочил пером. — Хорошо. А как насчет поездок? Планируешь куда-нибудь выбираться в ближайшие три месяца? Драко уставился на него пустым взглядом. О чем этот идиот думает? Что он отправится в отпуск? Сразу после смерти отца? Насколько же бесчувственным Поттер его считает? — Буду считать, что нет, — пробормотал Поттер под нос. Снова послышался скрип пера. Он перечитал список, задумчиво покусывая кончик черенка, а затем отложил пергамент в сторону. — Так, теперь мне нужно проверить твою палочку. Драко со вздохом протянул её. Он ненавидел, когда это делал именно Поттер. В голове всегда зудел вопрос: признает ли его палочка Поттера своим истинным хозяином? А почему бы и нет? Повелитель Старшей палочки... Наверняка его собственная палочка это чувствовала. Драко постарался отогнать неуютную мысль и придал лицу бесстрастное выражение, пока Поттер проверял заклинания, сотворенные за последние месяцы. К концу осмотра Поттер нахмурился, но Драко знал — он ничего не нашел. Он не был настолько глуп, чтобы пользоваться этой палочкой в тренировочном зале. — Ты балуешься Темной магией, — отчеканил Поттер, возвращая Драко палочку. — Проверка была чистой. Я сам видел, что ты наколдовал. — Ты колдуешь не этой палочкой, но я и так вижу. Я почувствовал это, едва вошел к тебе. Это заметно по твоим глазам и по тому, как дрожат твои руки. Драко инстинктивно сжал кулаки. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. — О нет, имею. — Поттер сверлил его своим фирменным пронзительным взглядом, и Драко не отвел глаз. Если дело дойдет до игры в «гляделки», он был уверен, что победит. К сожалению, он не ожидал, что Поттер так легко сдастся. После долгого молчания Поттер произнес: — Я не внесу это в отчет. Черт. Похоже, всё и впрямь будет слишком просто. Драко запнулся и первым опустил глаза. Проклятье, проиграл. — Что ты затеял, Поттер? — Ему что-то нужно? Деньги? Вряд ли, он унаследовал состояние Блэков еще в Хогвартсе, да и работа Избранного, должно быть, неплохо оплачивается. Поттер смотрел на него с любопытством. — Зачем? Просто... объясни. Зачем снова возвращаться к этому? Ты ведь не злой. Драко снова отвел взгляд. — Это не твое дело. — Рассказывай, или я всё запишу. Ебучий ублюдок. — Ладно, — выдохнул Драко. — Ты когда-нибудь использовал Темную магию? — Ты и сам знаешь, что да. Драко коротко фыркнул. Он на миг позабыл, что на его груди красуется несколько шрамов — результат Темного заклятия, которое применил сам Поттер. — Ты помнишь, каково это? — спросил Драко. Поттер пожал плечами. — Не особо. Драко снова уставился в окно. — У нее есть приятный, анестезирующий эффект. Она вытесняет всё остальное. Одурманивает. Поттер долго молчал, а когда Драко наконец обернулся, его зеленые глаза казались печальными и измученными. Этот взгляд пугающе зеркально отражал состояние самого Драко, и в уголках его собственных глаз нежданно вскипели слезы. — Что ж, тебе придется найти другой способ справляться, — внезапно отрезал Поттер, поднимаясь с места и собирая бумаги. — Через три месяца сюда вернется Долиш, и он не будет так снисходителен. Поверь, ты не захочешь загреметь в Азкабан — там не выдают виски, — добавил он с кривой усмешкой. — Пошел ты, Поттер. — Взаимно, Малфой. — Поттер направился к выходу, но у самого порога замер. Драко с любопытством наблюдал за ним несколько мгновений, прежде чем Поттер обернулся с решительным видом. — Я должен кое-что сказать. — А я могу тебе помешать? — Нет. Драко пожал плечами и жестом велел продолжать, скрестив руки на груди. Поттер выглядел нервным, и это зрелище даже забавляло. — Ладно, слушай. На войне я потерял много людей, ты и сам знаешь. Но по какой-то причине горечь этих утрат не накрывала меня по-настоящему до самого конца. Думаю, потому что я никогда не верил, что выживу. Так или иначе... — Он прервался, чтобы вздохнуть. — Мне пришлось смириться с одной вещью, и я думаю, тебе это тоже поможет. Поэтому я это скажу. — Просто скажи уже, Поттер. Или, что еще лучше, проваливай и... — Заткнись. — Поттер снова вздохнул. — Есть определенное представление о том, как должна сложиться твоя жизнь. Как она обязана сложиться. Для меня это значило, что оба родителя живы, что мой крестный рядом, что я могу прийти к Дамблдору и поговорить о чем-то, кроме Волан-де-Морта. Что мой крестник — не сирота. Я думал, что все эти люди, которых я потерял, будут играть главные роли в моей судьбе. И ты начинаешь верить, что это — единственный путь к счастью, понимаешь? — Нет, — быстро выпалил Драко. Но он лгал. Он прекрасно понимал, о чем говорит Поттер. Поттер закатил глаза. — В общем, суть в том, что ты рисуешь себе эту дорогу к счастью, на которой стоят все, кого ты любишь, и убеждаешь себя, что это единственный способ туда добраться. Но это не так. Есть и другой маршрут. Он не такой короткий и не такой легкий, на нем наверняка полно крутых поворотов, но существуют и другие способы быть счастливым, даже без тех, кого ты потерял. Путь с ними был бы предпочтительнее, само собой, но он не единственный. Есть и другая дорога. Поттер замолчал. В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина, пока два волшебника пристально смотрели друг на друга. — Это всё? — спросил Драко бесцветным голосом. Он вкладывал все силы в окклюменцию, чтобы сохранить разум чистым, так как слова Поттера подняли в нем целый вихрь эмоций, и он отчаянно не хотел, чтобы это отразилось на лице. — Да, — бросил Поттер, несильно ударив кулаком по дверному косяку. — И постарайся больше не попадать в поле зрения моего отдела. Не горю желанием снова видеть твою хорьковую морду раньше положенного срока. Драко хотел было огрызнуться, но не был уверен, что голос не дрогнет, поэтому промолчал. Поттер коротко кивнул ему и, наконец, вышел из комнаты.

***

Драко долго сидел неподвижно, пытаясь усмирить бурю внутри, в то время как слова Поттера набатом отдавались в его сознании: «Путь рядом с ними, конечно, был желанным, но он не единственный. Есть и другая дорога». Черт возьми. Кто бы мог подумать, что из всех людей в его жизни именно Поттер явится и произнесет те самые слова, в которых Драко так отчаянно нуждался? — Есть определенный путь, по которому, как ты думаешь, должна пройти твоя жизнь. То, как всё должно быть. И ты начинаешь верить, что это — единственный маршрут к счастью. — Но он не единственный, — вслух закончил Драко, пробуя слова на вкус. — Есть иная дорога. Он сделал еще несколько глубоких вдохов, затем поднялся и зашагал в другое крыло дома; по венам разливалось непривычное, забытое чувство надежды. Впервые за многие недели ему хотелось чего-то большего, чем просто сидеть в кресле и размышлять о том, как всё беспросветно и паршиво. Он не знал, как долго продлится этот порыв, и точно понимал, что хочет сделать, пока этот внезапный прилив энергии не иссяк. Добравшись до цели, он постучал в дверь и вошел, лишь когда услышал по ту сторону голос матери. Она сидела за одним из массивных столов в библиотеке, буквально заваленная книгами. — Тебе что-то нужно, Драко? Драко качнул головой и опустился на стул рядом с ней. — Я хочу помочь. С чего мне начать? Мать улыбнулась и опустила книгу, которую читала. Она протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей, ободряюще сжав пальцы. — Начни с того, что тебе известно обо всем этом. Потому что сейчас мне кажется, будто я действую вслепую, словно творю заклинания в полной темноте. — Тот, другой Драко... разве он не?.. — Он не спешил делиться подробностями. Так что, если ты действительно хочешь помочь, расскажи мне всё, что знаешь ты, а я поделюсь тем, что удалось выяснить мне. Тогда мы сможем собрать этот пазл воедино. Драко кивнул. — Конечно. И... эм... прости, что я так долго не шел тебе на помощь. — Неважно. Главное, что ты здесь. Она одарила его мимолетной улыбкой, и Драко заметил, что та совсем не коснулась ее глаз. Со дня смерти отца ее взгляд утратил ту искристую яркость, которую он помнил, и он невольно задался вопросом: увидит ли он когда-нибудь в них прежний свет? — Мам? — нерешительно начал он. Она негромко отозвалась. — Как ты думаешь... мы сможем быть счастливы? Без него? Она опустила взгляд на стол, и Драко видел, что она напряженно раздумывает. — Да, — наконец произнесла она. — Это будет труднее, бесспорно, но я верю, что мы справимся. Мы оба гораздо сильнее, чем принято считать. Драко слабо улыбнулся. — Ну, в тебе-то я точно не сомневаюсь. — В тебе тоже течет эта сила, Драко. Ты сам в этом убедишься.