Другой путь | Another Way

Что я чувствую — тебе не показать, И рядом я с тобой — не покажу; Мне не дано всё это право чувствовать — Но чувства, знай, я этим не уйму.

Лэнг Лив

Настоящее время: Сентябрь 2000 года / Время Драко: Совпадает с настоящим

Всю неделю после своего путешествия в будущее Драко пребывал в состоянии натянутой струны, ожидая, когда же случится нечто «занимательное». Он и сам не знал, стоит ли предвкушать это таинственное событие или же опасаться его, но к следующему вторнику, когда настала пора встречи с Грейнджер, он просто хотел, чтобы всё это поскорее закончилось. Он до смерти устал блуждать в потемках и предпочел бы столкнуться лицом к лицу с чем угодно, лишь бы не изнывать от бесконечной тревоги. Поэтому, когда он вошел в комнату, нервы его были на пределе. Грейнджер сидела на своем привычном месте и занималась привычным делом — яростно скрипела пером по пергаменту. — Грейнджер, — бросил он вместо приветствия, опускаясь в кресло напротив. — Привет, — отозвалась она, лишь когда закончила выводить строку. Драко заметил на ее лице макияж. Он и раньше видел ее накрашенной, но не с той самой ночи на министерском балу несколько месяцев назад. — Ты накрасилась, — констатировал он, принимаясь сканировать остальной ее облик. На ней были черные брюки и тот самый коралловый топ с белыми цветами, который ей удивительно шел. (Да, теперь он знал наперечет все ее кофточки, и нет, он не собирался это обсуждать). Она вспыхнула и нервным жестом заправила волосы за уши. — Да, весьма проницательно. Гм, в любом случае, я хотела сообщить: того человека, который рассылал заколдованные предметы чистокровным, поймали. У них и так была уверенность в том, кто это, но не хватало улик. Продавщица, к которой нас вывела Дафна, выдала его — уж очень ей не хотелось в Азкабан. Я отправила Дафне сову, но… э-э… подумала, что тебе тоже стоит знать. Завтра в «Пророке» выйдет статья об этом. — Ясно, спасибо. Это были добрые вести. Домовикам было поручено досматривать каждую вещь, попадавшую в дом: от самых обыденных предметов вроде новых флаконов до сшитой на заказ одежды матери и продуктов — на предмет любых подозрительных чар. Драко понимал, какое облегчение они испытают, когда эта повинность закончится и они вернутся к своим обычным делам. Также он прекрасно понимал, что Грейнджер лучше не знать о том, какими именно методами он купировал эти риски. — И всё же, вернемся к макияжу, — произнес он. — В чем дело? Она скрестила руки на груди и сердито насупилась. — Тебя это не касается. — Ты постоянно спрашиваешь меня о вещах, которые тебя не касаются, — парировал Драко. — Я же говорила: я жертва безмерного любопытства. — А я говорил, что это лишь изящный способ сказать «любопытная варвара». — Ну и кто из нас теперь любопытный? — Я не смогу сосредоточиться, пока не узнаю, — заявил он с драматизмом, будто это было шуткой, хотя на самом деле — нет. К этому моменту он уже вычислил, что в ее гардеробе пять топов и три платья, которые она чередовала по кругу. Он даже заметил, что в определенные дни она оставляет волосы распущенными, и догадывался, что это как-то связано с графиком их мытья. Но она никогда не красилась, и Драко жизненно необходимо было понять причину этой аномалии. — Ладно. У меня сегодня день рождения, и мне просто захотелось выглядеть чуть более нарядной. — У тебя сегодня день рождения? — Хочешь доказательств? — А они у тебя есть? — с любопытством спросил он. — Вообще-то нет, — со смешком ответила она. — Забавно: все маглы носят с собой удостоверения личности, где указана дата рождения, а у нас ничего подобного нет. — Я мог бы наложить на тебя Возрастное заклятье и подтвердить, что тебе исполнился двадцать один год, но это не докажет, что твой день рождения именно сегодня, — задумчиво протянул он. — Ты ведь могла сменить возраст и в какой-то из прошлых дней. Полагаю, мне придется просто поверить тебе на слово. Драко поднялся и направился к двери. — Идем. — Куда? — Куда-нибудь, где весело. У тебя день рождения. Сегодня ты не обязана работать. — Такого правила не существует. — Еще как существует. — Послушай человека, у которого есть настоящая работа: нельзя просто так прогуливать службу из-за дня рождения. А теперь, будь добр, сядь и прочитай предложение, которое я подготовила. Драко скрестил руки на груди и прислонился к закрытой двери. — Нет. Она закатила глаза и, казалось, еще глубже вросла в свое кресло. — Если тебе так уж необходимо поработать сегодня, то хотя бы удели этот час чему-то веселому. Я настаиваю. — Нет, — повторила она. Драко глубоко вздохнул, а затем, с величайшим трудом облекая звук в слово, едва слышно выдавил: — Пожалуйста? Грейнджер не сдержала смешка. — Зрелище было захватывающим, но — нет. Хотя спасибо за предложение. — Я позволю тебе взглянуть на «Книгу исключений». Я одолжу её тебе на целую неделю. — Я всё равно забуду всё прочитанное, как только верну её тебе. — Но мы оба знаем, что эта неделя принесет тебе истинное наслаждение. Считай это подарком на день рождения. Она прищурилась, глядя на него с подозрением: — Почему ты так настойчив? — Я не люблю, когда мне говорят «нет», и чем чаще ты это делаешь, тем сильнее мой азарт добиться твоего согласия. А еще он хотел вытащить её из этой комнаты. Хотел увидеть, каково это — проводить с ней время вне этих блеклых стен (и без Дафны, трещащей без умолку под ухом). Но в этом он бы ни за что не признался. Он и самому-то себе едва мог в этом признаться. Она упрямо скрестила руки. — Я не менее упряма, чем ты, и могу просидеть здесь, сверля тебя взглядом, хоть весь следующий час, если потребуется. — Но тогда ты не получишь книгу. Несколько мгновений они безмолвно мерились взглядами, пока Грейнджер, шумно выдохнув, не поднялась на ноги. — Ладно. Дай мне взять мантию, встретимся у лифта. Спустя мгновение, когда они уже заходили в лифт, Грейнджер спросила: — Неужели все слизеринцы похищают людей? Вас этому специально учат? — Обязательно. А еще — как красть конфеты у младенцев и пинать щенков. Кстати, симпатичные туфли. Двери лифта сомкнулись, и Драко нажал кнопку второго уровня. Грейнджер опустила взгляд на свои ноги. Обувь была похожа на те простые черные лодочки с острым носом, что носила его мать, только без каблука. По качеству кожи он видел, что вещь дорогая; они отлично дополняли незамысловатый стиль Грейнджер. — Да. Они и правда ничего, — признала она. — На прошлой неделе я купила еще одну пару, другого цвета. Раньше я никогда не позволяла себе так тратиться на обувь, но Дафна убедила меня, что они не только удобнее и красивее, но и прослужат дольше. А значит, мне не придется ходить по магазинам слишком часто — что и является моей конечной целью. Но Рон, конечно, не... — она осеклась и нахмурилась. — Нет, я не стану тебе об этом рассказывать. Драко отчаянно хотелось съязвить, но он едва затащил её в этот лифт и понимал: оскорби он сейчас её ненаглядного дружка, она тут же развернется и уйдет в кабинет. Поэтому он лишь прикусил щеку изнутри, и остаток пути они проделали в молчании. Когда они вышли в Атриум, она повернулась к нему: — Браво. Ты не вставил ни слова про Рона. Ты что, буквально прикусил язык? — Щеку. И только потому, что сегодня твой день рождения, Грейнджер. Итак, скажи мне, куда мы идем? — Понятия не имею, — она пожала плечами. — Это была твоя затея. Они дошли до выхода из Министерства и остановились у главных дверей. — Сегодня твой праздник. Просто выбери то, что тебе нравится делать. — Мне нравится быть наверху и заниматься делом. — Ну же... — он сделал паузу, одарив её, как он надеялся, своей самой обворожительной улыбкой. — ...поживи хоть немного, Грейнджер. Судя по тому, как она вспыхнула и отвела взгляд, улыбка сработала. — Ладно. Я хочу в мир маглов. Драко кивнул и сменил свою мантию на легкий тренч, гадая, не было ли это проверкой — откажется ли он находиться в окружении маглов. Если и так, он был полон решимости выдержать этот экзамен. Она тоже сменила одежду, перенесла их трансгрессией в какой-то темный переулок, а затем привела к лавке с мороженым. Он наблюдал, как она расплачивается странной пластиковой карточкой, и попытался повозмущаться, что не может заплатить сам, но она лишь отмахнулась: это меньшее, что она может сделать, ведь он угощал её обедом в прошлом месяце. Пока они шли к парку, поглощая мороженое, Драко спросил о Дафне. Та упоминала, что виделась с Грейнджер еще несколько раз после того памятного обеда, но подробностей не раскрыла. — Она настояла на еженедельных походах по магазинам, — объяснила Грейнджер. — Кажется, она твердо намерена сменить весь мой гардероб, вещь за вещью. Но в последние пару раз мне удалось улизнуть без покупок — я просто смотрела, как она выбирает наряды сама. Это оказалось на удивление забавно. Они вошли в парк, и Грейнджер повела его по тропинке к скамье, с которой открывался вид на озеро и прогулочные аллеи. Едва они сели, Грейнджер повернулась к нему с вопросом: — Что происходит между Дафной и Блейзом? Что бы это ни было, выглядит... токсично. — О, э-э, просто куча драмы, — бросил он резковато, пытаясь уйти от темы. Ему было неуютно обсуждать это с ней, тем более что он и сам толком не понимал, что там творится. — И вы с Дафной были вместе в школе. Она сама мне сказала. — Она что?! — в каком контексте? Драко уже предвкушал, как устроит Дафне допрос с пристрастием. — Не думаю, что одна ночь на пятом курсе считается за «были вместе». Грейнджер лишь пожала плечами. — Ты был с Дафной, потом с её сестрой. А теперь она вроде как с Блейзом, одним из твоих ближайших друзей. Всё это ужасно напоминает инцест. Но с другой стороны, вы же чистокровные, — заключила она совершенно будничным тоном, прежде чем снова лизнуть мороженое. — В твоей компании все встречаются с Уизли, — парировал он. — Уизли тоже чистокровные. Драко рассмеялся. — Ладно, это было неожиданно остроумно, — признал он. — Почему неожиданно? — Ты сама сказала, что предпочла бы сейчас работать, а не шутить об инцесте чистокровных, поедая мороженое. От такого человека не ждешь, что с ним будет весело или, по крайней мере, смешно. Она закатила глаза. — Давай поиграем. Как тебе такое веселье? — В какую игру? Она объяснила правила: всё было просто. Нужно было выбрать кого-то из толпы маглов и попытаться угадать, о чем они думают или говорят. Грейнджер кивнула в сторону мужчины и женщины чуть старше их, идущих по одной из тропинок. — Та пара... им сейчас непросто, — начала она. — Они дружат очень давно, но так и не решились начать отношения. Между ними — целая бездна невысказанной тоски. Драко оторвал взгляд от пары и посмотрел на неё. Она говорила с такой серьезностью, что он невольно задался вопросом: не по собственному ли опыту она судит? — Видишь, как они тянутся друг к другу при ходьбе? Они не возьмутся за руки, это слишком интимно, но даже не касаясь друг друга, они ежесекундно чувствуют близость партнера. Она вздохнула и снова лизнула мороженое; Драко заметил, что её глаза повлажнели. О чем она вспоминала? — Надеюсь, они во всём разберутся, — закончила она, пожав плечами. — Нет, — быстро отозвался Драко. — Это кузены. Их тянет друг к другу, но они не могут ничего предпринять, потому что они родственники. Вот почему они наклоняются, но не касаются друг друга. Это было бы, ну... мерзко. Грейнджер разразилась смехом, и Драко ощутил внезапный прилив гордости. Он был рад, что сумел стереть ту меланхолию, что промелькнула в ней мгновение назад. — Они вообще не похожи, — заметила она. Драко пожал плечами. — Ты сама только что подняла тему инцеста. Теперь это не выходит у меня из головы. Какую бы историю я ни выдумал, всё сводится к этому. Она всё еще смеялась, и он невольно улыбнулся в ответ. И тут его осенило. Они были на свидании. Проклятье. Как это вышло? Ну, ответ был прост. Он пригласил её, она отказала, он пригласил снова, она снова отказала, и тогда он давил и давил, пока она наконец не согласилась. И теперь ему приходилось мириться с тем фактом, что он — тот самый волшебник, который водит на свидания гриффиндорок. Маглорожденных гриффиндорок. Маглорожденных гриффиндорок, у которых есть парни по фамилии Уизли. И мало того: Драко был тем волшебником, который заставил маглорожденную гриффиндорку с парнем-Уизли пойти на свидание, на которое она вовсе не хотела идти. Чертовщина какая-то. — Что? — спросила она, явно заметив его замешательство. — Э-э... мозг замерз, — пробормотал он и взмахом руки заставил недоеденный рожок исчезнуть. — Малфой! — Ой, черт. Он напрочь забыл, что их окружают маглы. Это всё она виновата — отвлекла его. — Кто-нибудь видел? — Не знаю. — Скажу, что это был фокус, ловкость рук. — Серьезно? С рожком мороженого? Ты думаешь, кто-то поверит, что ты засунул его себе в рукав? Нас из-за тебя арестуют, — прошипела она, встревоженно озираясь. Но, похоже, на них никто не обращал внимания. — Успокойся, Грейнджер. Никто не видел. Она одарила его суровым взглядом и снова отвернулась к озеру. Теперь он её расстроил. Не самое удачное вышло свидание. «Да что с тобой не так? Это никакое не свидание!» Как бы там ни было, Драко отчаянно хотелось вернуть ту легкую атмосферу шуток и смеха, что царила между ними всего пару минут назад. — Мне казалось, ты не жалуешь сладкое, — произнес он, пытаясь сменить тему. — О, еще как жалую. Просто предпочитаю с кислинкой или горчинкой, потому что некоторые десерты кажутся мне до приторности сладкими. А Дафне я тогда просто солгала. Было забавно наблюдать, как она с каждой секундой злится все больше и больше, — ответила она, и на ее губах заиграла лукавая, почти порочная усмешка. — Я ошибался, когда на прошлой неделе заявил, что в тебе нет ни единой темной косточки. Есть, просто очень маленькая. — Да? — спросила она, поворачиваясь к нему. — И какая же? Его взгляд невольно метнулся к ее ключице. Косточка эта была отнюдь не маленькой, но она так маняще выдавалась вперед, что у него внутри все болезненно сжалось от желания податься навстречу и прижаться к ней губами. А потом прикусить. Или лизнуть. Выцеловать влажную дорожку вверх по шее и впиться в кожу — грубо, жадно, — так сильно, чтобы оставить багровый след, который потом обязательно заметит ее дружок. Блядь. Он же должен был ответить на вопрос. Что она там спросила? Драко наклонился ближе и невесомо коснулся ее среднего пальца. — Вот эта, — объявил он с максимально непринужденным видом. — Что весьма символично, учитывая, что она приходит в движение каждый раз, когда ты посылаешь кого-то к черту. — Не думаю, что я хоть раз в жизни делала нечто подобное. — Что? Она лишь пожала плечами и откусила кусочек от своего рожка. — О, Грейнджер... ты слишком правильная, — безапелляционно заявил он. — Но не переживай, теперь за твое развращение взялись слизеринцы. С нашими встречами и еженедельными походами по магазинам с Дафной мы добьемся того, что к концу года ты начнешь показывать всем неприличные жесты. И ругаться матом, кстати, тоже. Она тихо рассмеялась, а затем, немного помолчав, добавила: — Ты забыл про Тео. — Что? — Я вижусь и с Тео тоже. Раз в неделю, в кофейне перед работой. — Тео?! Твою мать. Почему он об этом не знал? И почему сама мысль о ее тайных встречах с Ноттом вызывала в нем глухую, обжигающую злость? Грейнджер наблюдала за ним, явно забавляясь, и Драко заставил себя сфокусироваться на ней. — Твой мир стремительно захватывают слизеринцы, Грейнджер. Как мракоборцы в твоей жизни вообще это допускают? Она нахмурилась и заученно выпалила, — так, словно произносила эти слова уже не в первый раз: — Я взрослая ведьма и вполне способна сама решать, с кем мне проводить время, а с кем нет. Исключая тебя, разумеется, — добавила она с легкой ухмылкой. — С тобой я вынуждена работать, поскольку ты — связной «Священных двадцати восьми», да и сегодня ты буквально принудил меня к этой прогулке. — Разве это не шантаж? Учитывая, что произошел обмен благами? — Не совсем. Чтобы это считалось шантажом, обмен должен был идти в обратную сторону: чтобы ты получил что-то, а не я. Но близко. Твои карточки для запоминания явно работают. Драко скривился. Гребаный Тео все-таки растрепал ей про карточки. — Не думай, что от меня укрылся тот факт, что ты, судя по всему, обсуждаешь мою скромную персону, пока прохлаждаешься в компании моих друзей, — поддразнил он. — Существует ли хоть какой-то предел твоему высокомерию? — фыркнула она в ответ. — Нет, — просто ответил он. Она улыбнулась. Она улыбалась над каждой его шуткой, и от этого у Драко каждый раз возникало пьянящее чувство невесомости, но он изо всех сил старался его игнорировать. Грейнджер снова откусила от рожка, и между ними повисла уютная тишина. День выдался пасмурным, но дождь, который казался неизбежным, пока сдерживал свои порывы, да и было не слишком холодно. Парк был чудесным, и Драко задался вопросом, как часто Грейнджер здесь бывает. А еще ему было интересно, получает ли она удовольствие от происходящего — впрочем, он тут же мысленно одернул себя за то, что его это вообще волнует. Проклятье, он просто трещал по швам. Ему вдруг до одури захотелось нарушить молчание — лишь бы не позволять мозгу цепляться за бесполезные мысли. Например, о том, какой красивой была сейчас Грейнджер, особенно когда улыбалась, и уж тем более — когда причиной этой улыбки становились его слова. И о том, казалось ли ей, как и ему, что сидеть здесь — с ней, из всех людей на свете, — было бесконечно странно, но в то же время пугающе привычно. — Скажи мне вот что, Грейнджер. Ты сейчас перебираешь в голове все свои жизненные решения, пытаясь вычислить то самое, что привело тебя на эту скамейку? Где ты вынуждена терпеть присутствие ненавистного тебе слизеринца, да еще и в свой день рождения, из всех возможных дней? Какое-то время она молчала, словно всерьез обдумывая вопрос. А затем повернулась к нему с совершенно серьезным лицом и тихо произнесла: — Раньше ненавидела. По ее глазам (распахнутым, искренним и, кажется, немного испуганным) он видел, что она говорит правду. Если бы это было свидание (каковым оно не являлось), то именно в этот момент он должен был бы податься вперед и поцеловать ее. Вместо этого он отстранился и сделал глубокий, успокаивающий вдох. Возьми себя в руки, Драко. — Мне, пожалуй, стоит вернуть тебя на работу, пока все Министерство не развалилось на куски. Ты будешь это доедать? Она опустила взгляд на свой наполовину съеденный рожок. Ее глаза слегка расширились, словно она вообще забыла о его существовании, и она покачала головой. — Тогда уничтожь его заклинанием, и пойдем обратно. Недолго думая, она заставила рожок исчезнуть легким взмахом руки, в точности так же, как Драко сделал это ранее. — Ха! — воскликнул Драко, указывая пальцем на то место, где еще мгновение назад было мороженое. — О боже! Боже мой! — она затрясла руками, в шоке уставившись на него. Драко не смог удержаться от смеха. — Твои визги привлекают к нам куда больше внимания, чем неправомерное использование магии, — прошипел он. — Я никогда раньше так не делала! — воскликнула она, ударив его по руке. — Это ты виноват! Ты меня сбил! Какой же ты слизеринец! — Ты устраиваешь сцену, — пробормотал он, хватая ее за руку и утягивая обратно на дорожку. — Уходим отсюда, пока нас не раскрыли. Она со смехом последовала за ним к выходу из парка, крепко вцепившись в его предплечье и почти переходя на бег, чтобы поспевать за его широкими шагами. Они сбавили шаг, лишь когда вышли на главную дорогу, но руку его она так и не отпустила. Она все тараторила и тараторила о том, что обычно ведет себя с маглами предельно осторожно и не колдовала при них с самого детства, когда еще даже не знала, что она ведьма. — Я не колдую даже в присутствии родителей, — призналась она. Драко замер посреди тротуара. — Что? И тут в памяти всплыло то, что сказал ему Драко из будущего, когда защищал Грейнджер: «Ее родители не доверяют ей и считают, что магия ее испортила». Тогда эти слова пролетели мимо ушей, но сейчас он отчетливо видел их правдивость (и стоящую за ними боль) в ее глазах. — Это долгая история, — быстро бросила она, резко отпуская его руку. Ему хотелось расспросить ее подробнее, но он понимал, что сейчас не время. — Ладно, э-э... я не знаю, куда мы идем. Она кивнула, выглядя немного вздохнувшей с облегчением от смены темы, а затем мотнула головой вправо. — Два квартала в ту сторону. Остаток пути они прошли в молчании, а затем свернули в тот самый темный переулок, в который она трансгрессировала их ранее. Настало время прощаться. Ему совсем не хотелось, чтобы она уходила, но в то же время жизненно необходимо было побыть вдали от нее, чтобы привести в порядок разбушевавшиеся мысли. Несколько мгновений они молча изучали друг друга, и Драко гадал, что же творится в ее голове. Чувствовала ли она к нему то же притяжение? Расскажет ли она об этом Уизли? Было ли ей весело? Она ответила на последний невысказанный вопрос, проигнорировав первые два (что было неудивительно). — Это было здорово, Малфой, — произнесла она с мягкой улыбкой. — Я уже очень давно так не смеялась и даже не подозревала, насколько мне это было нужно. Спасибо. Внутри у Драко вспыхнуло жаркое чувство триумфа. — С днем рождения, Грейнджер.

***

Остаток дня рождения Грейнджер Драко прокручивал их «свидание» на повторе. Он морщился, вспоминая начало, когда почти умолял её пойти с ним; улыбался, воскрешая в памяти каждую их шутку; смеялся, вспоминая её случайное Исчезающее заклятие, и чувствовал щемящую боль в груди, когда в памяти всплывали её слова: «раньше ненавидела». К концу вечера он пришел к выводу, что втюрился в Грейнджер. А еще к тому, что это было не так уж неожиданно и не то чтобы большая проблема. Драко был одинок, и помимо матери и лучшего друга, Грейнджер была единственной ведьмой, с которой он виделся регулярно. Неудивительно, что он слегка ею увлекся. Она была хорошенькой, забавной, блестящей, впечатляющей, сильной, сексуальной, доброй... Так. Довольно. В любом случае, его привязанность к ней была вполне логичной, и он был уверен, что это пройдет. Это просто физиология, ничего настоящего. Может, стоит выбраться куда-нибудь с Блейзом и найти ведьму на ночь. Глядишь, это нелепое наваждение и рассеется. Ночью, пока он спал, воспоминания о Грейнджер, проносившиеся в его сознании, изменились, потемнели. Он вспомнил день, когда её пытала его тетка (а он стоял и ничего не делал). Вспомнил ночь Чемпионата мира по квиддичу, когда она бежала в лес с Уизли и Поттером, пытаясь избежать участи тех невинных маглов. Вспомнил бесчисленные издевки школьных лет и, наконец, встречу несколько месяцев назад, когда он был с ней жесток. Он спал отвратительно и проснулся еще более уставшим, чем ложился. Было предельно ясно, что пытался донести до него его собственный разум. Может, она ему и нравится, но между ними никогда ничего не может быть. Отбросив даже сложности их прошлого — у неё был парень, и она не давала практически никаких поводов думать, что Драко ей тоже симпатичен. К тому же, ему следовало думать о леди Малфой. Плюс ко всему, эта влюбленность — не настоящая, напомнил он себе, это лишь результат одиночества и отчаянной нужды переспать с кем-нибудь. Его мысли крутились в том же русле следующие несколько дней, и когда в пятницу он вошел в Министерство, то нервничал перед встречей с ней. Он боялся, что вся его решимость (основанная на том, что его чувства ненастоящие, что это лишь физическое влечение, что здесь не о чем беспокоиться) испарится в ту же секунду, как он её увидит. Но впервые за несколько месяцев, когда он пришел, её в комнате не было. Он попытался скрыть разочарование, опускаясь на свое привычное место. Он ничего с собой не принес, так как все рабочие материалы они хранили в её столе — она маниакально следила за тем, чтобы ничего не выпускать из виду. Поэтому в ожидании он просто вертел в руках палочку. Мгновение спустя он услышал приближающиеся шаги, а затем увидел, как померкла полоска света под дверью. Послышались приглушенные голоса — ведьма и волшебник, — и он наложил Чары Суперсенсорики, чтобы усилить звук и узнать, кто стоит по ту сторону двери. Это были Уизли и Грейнджер, и, судя по всему, они ссорились. — Мне просто нужно с ним поговорить, — сказал Уизли. — Нет, Рон. Мы же это обсуждали... — ответила она, положив руку ему на предплечье, чтобы удержать на месте. — Мне нужно сказать ему, что он не может таскать на свидания чужих девушек! — прошипел он. — В тысячный раз повторяю: это не было свиданием. Еще как было. — Еще как было, — вторя мыслям Драко, отозвался Уизли. — Вы были одни, ели мороженое в одном из твоих любимых мест, в твой день рождения! — Мы не будем обсуждать это сейчас. Мне нужно работать. Это деловая встреча, и... — Что делового в том, что ты ходила с ним гулять во вторник? Она тяжело вздохнула. — Нам полезно наладить товарищеские отношения, чтобы эффективнее работать вместе, — пояснила она. — По той же причине ты и другие мракоборцы каждую неделю ходите в паб. Ауч. И это всё, чем это было для неё? Лишь способ повысить производительность труда? Для тебя это тоже не должно значить ничего большего! — Рон, ты должен мне доверять — это часть отношений, — она взмахнула рукой в пространстве между ними. — Если ты мне не доверяешь, то что мы вообще делаем вместе? Отличный вопрос, Грейнджер. — Я доверяю тебе, это ему я не... — Я справлюсь с Малфоем. А теперь уходи, пожалуйста. — Ненавижу, что ты проводишь с ним столько времени наедине. — Это не мой выбор. И если тебя это настолько беспокоит, может, всё дело в том, что в глубине души ты не веришь в прочность наших отношений. Может... — Дело не в этом! Ясно? Я просто... — он издал долгий вздох, затем сердито зыркнул на дверь, пробормотал что-то себе под нос и зашагал прочь. Грейнджер вздохнула, глядя ему вслед, затем повернулась и прижалась лбом к двери. Драко наблюдал, как она массирует виски пальцами, делая несколько глубоких вдохов. Он понимал, что вторгается в её личное пространство и должен отменить заклинание, но не мог заставить себя это сделать. Вместо этого он подался вперед, чтобы лучше её рассмотреть. По её щеке скатилась слеза, и она поспешно смахнула её. Сердце Драко болезненно сжалось. Черт. Он всё ей испортил. Несколько месяцев назад ссора между Грейнджер и Уизли его бы позабавила, но сейчас он просто чувствовал себя дерьмом. Он не хотел причинить ей боль. Он просто хотел, чтобы она хорошо провела свой день рождения. Она выпрямила спину, еще раз вытерла глаза и сделала последний глубокий вдох. Драко снял заклинание как раз вовремя. — Привет, — сказала она, войдя в комнату. Она избегала его взгляда, садясь напротив. — Я собирался принести «Книгу исключений», — начал Драко, — но решил сначала уточнить, поскольку она будет у тебя всего неделю. Подумал, что это должна быть неделя, удобная для тебя. — Или, может, просто отдать ей книгу. Она принадлежит Малфоям, и ты слышал, насколько она важна. Прекрати нести чушь! — Это было... неожиданно предусмотрительно. Я сверюсь с расписанием и дам тебе знать. Она снова опустила взгляд на свою стопку бумаг и принялась перелистывать страницы. Она немного суетилась, просматривая одни и те же разделы по несколько раз. Он видел, что её мысли витают где-то далеко, и наблюдать за этим было мучительно. В конце концов она остановилась на нескольких страницах ближе к верху (которые до этого пропустила дважды), вытащила их из стопки и пододвинула к Драко. — Это то самое предложение, которое я хотела дать тебе на прочтение до того, как ты меня похитил. — Она выдавила из себя улыбку. — Я попыталась объединить... на самом деле... я просто дам тебе прочитать. Драко кивнул и, прежде чем опустить глаза и начать чтение, небрежно бросил: — Тебе идет этот цвет. Закончив фразу, он изобразил удивление, пытаясь сделать вид, что сказал это нечаянно. — Я... ты что, только что сделал мне комплимент? Я... я даже не знаю... Что происходит? — Она подалась вперед и подозрительно прищурилась. — Чего ты добиваешься? — Тсс, я пытаюсь читать. Она потянула страницы обратно на свою половину стола. — Сможешь прочитать это после того, как объяснишь, к чему ты это сказал. Драко вспомнил их разговор о её макияже в начале недели. Заметив аномалию, он пристал к ней с расспросами, и теперь она делала то же самое. Временами они были на удивление похожи. — Не знаю. Вырвалось, — Драко пожал плечами. — Почему именно сегодня? Я уже надевала этот цвет раньше. Поверь мне, я знаю. Я знаю все твои блузки, потому что я жалкий придурок и до одури хочу однажды снять их с тебя. Прекрати! — Я же сказал, просто вырвалось. А теперь, можно мне почитать? Она скрестила руки поверх страниц. — Объясни, что ты задумал. Драко вздохнул. — Обычно, когда в моем мозгу мелькают комплименты в твой адрес, я их подавляю, доходя до того, что использую окклюменцию, если нужно. Но сегодня я устал, сил нет, поэтому я заметил, что цвет, который на тебе надет, тебе к лицу, и вместо того, чтобы похоронить эту мысль, я её озвучил. — То есть каждый раз, когда ты сидишь с пустым взглядом (а я знаю, что это означает использование окклюменции), ты подавляешь добрые мысли обо мне? — Я этого не говорил. — Но весьма прозрачно на это намекнул. Драко подался вперед и потянул страницы, которые она взяла в заложники, обратно на свою половину стола. — Какие именно мысли ты скрываешь? — настаивала она. — Какая я умная? Как хорошо разбираюсь в законодательном процессе? Какая я выдающаяся волшебница? Он покачал головой. Она называла только то, что касалось её ума. Неужели потому, что не видела всего остального? И в этом во многом была его вина, не так ли? — Или, может, как виртуозно я умею сводить сложные мысли к простым и ясным формулировкам? Знаю, что этому моему навыку ты завидуешь. — Никакой скромности, — пробормотал он, не отрывая глаз от бумаги. — Я никогда так о тебе не думал. — Удивлена, что это слово вообще есть в твоем лексиконе. Драко хмыкнул и продолжил читать страницу перед собой, но в следующее мгновение она снова потянула её к себе. — Это была хорошая ложь, — заявила она. — Что? — Думаю, на самом деле всё было так: я вошла сюда расстроенной, и ты захотел меня приободрить. Драко нахмурился. — На меня не похоже. Она просто улыбнулась ему в ответ, и сердце Драко забилось быстрее. Казалось, оно подпрыгивало и кричало: "Это я сделал! Я вызвал эту улыбку!" Истина, которую он скрывал от себя последние несколько дней, стала кристально ясной. Она нравилась ему сама по себе. Даже если бы он был окружен толпой ведьм, она бы ему нравилась. Это не было влечением, рожденным от отчаяния или постоянного нахождения рядом. И это было не только физическое притяжение, хотя и оно, несомненно, присутствовало. Ему нравилась Гермиона Грейнджер, по-настоящему. Она была впечатляющей, красивой, забавной, умной и такой чертовски хорошей, и ему нравилось в ней всё. Это была пугающая мысль, но пока он просто позволил ей повиснуть в воздухе и согревать его. Она смотрела на него так, что ему казалось: возможно, это не совсем безответно. В свой день рождения она сказала, что смеялась с ним больше, чем за долгое время. И сегодня, когда её тупоголовый парень расстроил её, именно Драко заставил её улыбнуться. А еще ты заставлял её плакать бесчисленное количество раз, пока вы росли. Ты — причина того, что она так неуверенна в себе сегодня. Тот, кто сотворил с ней такое, не имеет права на неё, даже на самую малость. Тебе нужно отпустить это, пока ты не причинил боль себе или, что еще хуже, ей. Драко опустил взгляд на бумаги. Но слова расплывались, и он не мог сосредоточиться. Это не твоя ведьма, — произнес голос в его голове, теперь звучащий почти сердито. — Эта ведьма слишком хороша для тебя.

***

Настоящее время: октябрь 2000 года / Время Драко: совпадает с настоящим

Прошло несколько недель, а ничего по-настоящему примечательного так и не произошло. Драко все чаще задавался вопросом: уж не было ли тем самым грядущим событием внезапное осознание собственных чувств к Грейнджер? Если так, то он в толк не мог взять, почему другой Драко назвал это чем-то одновременно хорошим и плохим. Самому Драко это казалось исключительно скверным. Он подумывал открыться Дафне — особенно теперь, когда они с Грейнджер, казалось, сдружились, — но всякий раз, оставаясь с ней наедине, так и не мог выдавить из себя ни слова. Он до одури боялся, что она рассмеется ему в лицо или начнет перечислять все те причины, по которым из этого ничего не выйдет, — причины, которые он и сам прекрасно знал. А потому продолжал хранить молчание. Другой Драко предупреждал: будет тяжело, но вскоре (или, быть может, не так уж и вскоре — со сроками ясности не было) он встретит леди Малфой, и все эти страдания окупятся сполна. Он искренне верил, что, как только это произойдет, его чувства к Грейнджер развеются без следа. А затем, в один из дней начала октября, он совершил свой последний прыжок в будущее. Он ожидал чего-то грандиозного, но все прошло до нелепого буднично. Тот Драко оказался одним из самых молодых среди всех, кого он встречал, — из 2003 года, всего на пару месяцев старше того, что собирался предложить своей девушке съехаться. Он не стал особо откровенничать, упомянув лишь, что действительно съехался с девушкой и что у них все прекрасно. Настоящий и будущий Драко провели большую часть времени в тишине, за чтением или работой. Когда же — всего сутки спустя — Драко вернулся в свое время, на него обрушилось всепоглощающее чувство утраты. Это было неожиданно, но он, как оказалось, успел привязаться к этим встречам с самим собой, а теперь они просто... закончились. Он проплакал пугающе долго и все воскресенье не находил в себе сил вылезти из постели. В понедельник ему не стало сильно легче, но он заставил себя подняться: у него была назначена встреча с Грейнджер, а добровольно отказываться от одного из немногих светлых проблесков своей недели он не собирался. Она снова опоздала — что происходило все чаще по мере приближения конца года (горячая пора для ее отдела). Переступив порог переговорной, она вздрогнула, едва взглянув на него. Замечательно. Он выглядел настолько паршиво, что это заметила даже Грейнджер. Она медленно опустилась на стул напротив и мягко произнесла: — Выглядишь так, будто твои выходные выдались еще хуже моих, хотя я думала, что это в принципе невозможно. Он лишь тяжело вздохнул, не зная, что на это ответить. — Хочешь поговорить об этом? — настойчиво, но бережно спросила она. — Нет. Над чем мы сегодня работаем? — У меня такое чувство, что ты всегда отвечаешь «нет» на этот вопрос. Расскажи мне, что стряслось. Я настаиваю. — Нет, — упрямо повторил он. — Просто попробуй. Обещаю, я не стану оборачивать это против тебя. — Ладно, — выдохнул Драко. У него просто не осталось сил с ней препираться. Прежде чем заговорить, он опустил взгляд. — Прыжки в будущее закончились. Мой последний скачок был в пятницу. И почему-то, когда все завершилось, я ощутил эту... пустоту. Словно разом вспомнил обо всем, что потерял в этой жизни. Отца, детство, друзей, свободу самому познавать этот мир и решать, что правильно, а что нет. Те несколько лет, которые по праву должны были принадлежать мне сейчас, чтобы я мог, блядь, разобраться, чего вообще хочу от жизни. На меня словно обрушилось все это разом, и я просто чувствую себя... дерьмово. Закончив, Драко не поднял глаз, мысленно умоляя ее оставить его в покое. Ему было до одури стыдно, ведь он в очередной раз сболтнул больше, чем собирался. Хотел лишь сказать, что расстроен из-за прекращения прыжков во времени, а в итоге вывалил на нее все, что было на душе. — У меня есть для тебя одно стихотворение. Она не переставала его удивлять. — Ты написала мне стихи? — Нет, просто вспомнила одно. Хочешь послушать? — Валяй, Грейнджер. — Это скорее отрывок, чем стихотворение. В общем, первый человек говорит: «Сейчас так темно, я совсем не вижу света вокруг». Думаю, это ты. Драко кивнул. — Тогда второй человек — в данном случае я — отвечает: «Это потому, что свет исходит от тебя самого. Ты его не видишь, но все остальные видят». Драко вскинул взгляд, и когда их глаза встретились, ему вдруг стало на удивление легче дышать. — Что ты имеешь в виду? — Я знаю, ты невысокого о себе мнения, но вообще-то ты весьма выдающийся человек. В тебе есть эта тихая, скрытая сила, и ты во многом похож на Гарри — в том, как ведешь за собой людей, даже не осознавая этого. Я знаю, что вы с друзьями вечно отшучиваетесь, делая вид, будто терпеть друг друга не можете, но совершенно ясно, что в глубине души Тео и Дафна тебя обожают. Блейза я не видела, но готова поспорить, с ним та же история. Они полагаются на тебя: на то, что ты всегда будешь рядом, что у тебя найдутся ответы, что ты знаешь, как поступить. — И как за все заплатить, — мрачно добавил он. — Да, даже это. Я понимаю, что их зависимость от тебя лишь добавляет давления и заставляет сомневаться, достаточно ли ты хорош. Но, знаешь... для них — более чем достаточно. Сейчас все кажется мрачным, но поверь, все не так беспросветно, как ты думаешь. Просто... постарайся беречь себя. И не кори себя, если иногда приходится опираться на других. Это не делает тебя слабее. К концу ее монолога Драко уже приходилось часто моргать, сдерживая подступающие слезы. Он опустил глаза, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Что она с ним делает? Это было похоже на какую-то изощренную пытку: сидеть напротив ведьмы, которую он, как ему казалось, ненавидел, вдруг осознать, насколько она на самом деле прекрасна, затем столкнуться с тем фактом, что он жаждет ее, — и в довершение всего разбиться о жестокую правду: она никогда не будет принадлежать ему. Воистину, в этом крылась какая-то извращенная, ироничная справедливость. Когда глаза снова стали сухими, Драко поднял взгляд и увидел, что она смотрит на него с теплой, невероятно красивой улыбкой. Чем, ради всего святого, он это заслужил? — Это был весьма щедрый комплимент, — осторожно произнес он, не решаясь сказать больше из страха, что голос сорвется. — Само вырвалось. Драко усмехнулся, а затем совершенно серьезно спросил: — А что насчет тебя, Грейнджер? — Что насчет меня? Он сделал глубокий вдох, чтобы голос звучал ровно. — Ты из тех людей, кто отдает всего себя окружающим — даже таким мрачным типам, как я, — ничего не требуя взамен. Ты постоянно сияешь, Грейнджер, но заботишься ли ты о себе самой? Или, может, кто-то другой заботится о тебе? Было бы чертовски жаль, если бы в один прекрасный день твой свет погас. Он сразу понял, что задел за живое, но у него и в мыслях не было причинять ей боль. Оставалось лишь надеяться, что она это понимает. Она опустила взгляд на стопку бумаг перед собой. — Мы сейчас говорим не обо мне, — произнесла она слабым, дрожащим голосом. Драко достал из кармана носовой платок и пододвинул к ней по столу. Заметив его, она тихо рассмеялась. — Это так странно, что ты носишь с собой платки. — Разве? Я часто довожу людей до слез, так что они всегда должны быть под рукой, — он кивнул в ее сторону. — Наглядный пример. — Глупая шутка. — Но ты все равно рассмеялась. Она пару раз промокнула глаза платком и сделала глубокий вдох. Когда она снова посмотрела на него, на ее губах играла улыбка. — Как насчет того, чтобы забыть этот депрессивный разговор и вместо этого всласть поругаться о политике? — спросила она. — Да, пожалуйста.