Сын шерифа

Эта ночь в мотеле должна была быть обычной, как и тысячи до нее, из тех, что повторяются так часто, что перестаёшь их замечать. Обычная недорогая комната в придорожном мотеле пахла дешёвым моющим средством, перегретым кондиционером и старым ковролином — тем самым, который за десятки лет впитал слишком много чужих жизней, алкоголя, крови, табачного дыма и чужих неудач. Дин заснул так, как засыпал сотни раз до этого. Вернее, вырубился как обычно, без задних ног, ботинки у кровати носками к двери. Верный охотничий нож — под подушкой. Пистолет — на тумбочке, на расстоянии вытянутой руки. Последняя мысль была привычной и ленивой, как старая молитва, которую давно читаешь на автомате: если что-нибудь вломится — он проснётся раньше. Ему снились обрывки какой-то мути: слепящие в темноте фары «Импалы» и голос Сэма, звучащий где-то впереди, за поворотом дороги. К этому примешивалось что-то еще — слишком яркое и пугающе чужое. Когда Дин открыл глаза, то почти сразу осознал: что-то не так. И дело было даже не в окружающей его тьме — в мотелях она всегда одинаковая, густая и липкая, словно дешевый сироп. Изменился сам воздух, в котором вместо привычной плесени, сигаретного дыма или остатков виски отчетливо ощущались запахи дерева, старых книг и свежего стирального порошка. Медленно приходя в себя, Дин моргнул и только тогда заметил потолок. Тот выглядел пугающе нормальным: идеально ровный, белый, без привычных желтых разводов, трещин или пятен. Сквозь занавески проникал слабый свет уличного фонаря, заставляя тени веток лениво скользить по чистой поверхности. Он резко сел и тут же замер, пораженный тем, насколько легко отозвалось тело. В плечах исчезла привычная тяжесть, спина больше не ныла, а вечное мышечное напряжение, ставшее за годы почти частью скелета, бесследно растворилось. Нахмурившись, Дин посмотрел на свои руки, но мозг несколько секунд отказывался принимать увиденное. Эти руки были не его. Запястья стали тоньше, пальцы — длиннее, а кожа — моложе и… целее? Без единого старого шрама от ножей, серебра или тех историй, о которых не хотелось вспоминать. Дин резко провел вспотевшей ладонью по лицу, чувствуя, как сильно изменились его черты; даже собственное дыхание звучало иначе — легче и чаще. — Нет… — тихо произнес он в темноту, и это слово сорвалось с губ чужим, более высоким голосом, который казался моложе лет на… двадцать. Дин замер, прислушиваясь, словно надеялся, что сейчас кто-нибудь рассмеётся и скажет: «Шутка». — Нет, — повторил он уже громче. В комнате царило глубокое молчание: ни шагов в коридоре, ни привычного скрипа труб, ни гула телевизора за стеной — лишь ветер за окном едва слышно шелестел листвой. Дин медленно спустил ноги на пол и поднялся, пораженный тем, насколько послушным и легким стало его тело. Казалось, кто-то разом вытащил из него добрый десяток лет охоты и аккуратно сложил их в коробку, вернув забытую бодрость. Подойдя к окну, он отодвинул занавеску и замер, вглядываясь в ночной пейзаж. Снаружи не было ни привычной парковки мотеля, ни ржавых пикапов, к которым он так привык за долгие годы в дороге. Перед домом тянулась тихая улица с аккуратными домами и жёлтыми фонарями. Где-то вдали лениво залаяла собака. Он закрыл глаза на секунду. — Ладно, — пробормотал он. Потёр лицо ладонями и медленно выдохнул. — Отлично. Просто отлично. Он обвел комнату взглядом. — Я либо сплю… ...и больно ущипнул себя за руку. — …либо умер. Эта мысль была неприятной, но не самой безумной из тех, что приходили в его голову. Дин огляделся внимательнее. Комната выглядела… обжитой. Стол у стены завален тетрадями, книгами и распечатками. На стене висела огромная доска, на которой кто-то с явным энтузиазмом соединял красными стрелками фотографии, газетные вырезки и заметки. На полу валялась клюшка для лакросса. Подростковая комната. Дин скривился. — Ну конечно, — пробормотал он. — Если уж умирать, то почему бы не проснуться в жизни какого-нибудь школьника. Он подошёл к зеркалу и замер, столкнувшись взглядом с парнем в отражении, который смотрел на него с такой же растерянностью. Стеклянная гладь представила ему незнакомца с тёмными волосами и худым лицом — человека, чей взгляд выдавал привычку слишком много думать и слишком быстро говорить. Дин медленно провёл рукой по волосам, и отражение послушно, словно тень, повторило это движение. — Чёрт! Он отвернулся, но стадия отрицания длилась недолго — ровно до того момента, пока не включился старый охотничий рефлекс. В голове четким ритмом застучали вопросы: где он находится, чье это тело и что, черт возьми, произошло? Дин начал осматривать комнату уже методично, привычно, как обыскивал сотни номеров в мотелях после очередной охоты. Он быстро проверил ящики стола, полки и рюкзак, пока на одной из тетрадей не наткнулся на крупную надпись: «Стилински». — Стилински… — нахмурившись, пробормотал он и перевернул тетрадь, обнаружив на внутренней стороне школьное расписание с заголовком «Старшая школа Бейкен Хилз». — Отлично! Будто в моей жизни школы как раз и не хватало! В одном из ящиков нашелся кошелёк. Дин открыл его, достал водительское удостоверение и долго переводил взгляд с фотографии на свое новое отражение и обратно. На карточке четким шрифтом было выведено: «Мечислав Стилински. Возраст: 17». Дин медленно выдохнул, чувствуя, как тяжелеет внутри от осознания: — Просто замечательно… Он закрыл кошелёк и уже собирался положить его обратно, когда взгляд зацепился за фотографию на стене. На снимке тот же парень — теперь уже без всяких сомнений он — стоял рядом с мужчиной в форме шерифа. Оба улыбались. Дин смотрел на фото несколько секунд. Потом тихо сказал: — Ладно. Он потёр лицо ладонями, чувствуя, как в голове начинает складываться план — не хороший, но хотя бы какой-то. — Если это сон… то он чертовски подробный. И всё же была ещё одна вещь. Дин медленно поднялся, подошёл к центру комнаты и неловко провёл пальцами по виску. — Ладно… — пробормотал он. — Давай проверим. Он глубоко вдохнул и позвал в пустоту: «Кас». Ответом была лишь тишина. Дин нахмурился, пробуя снова, уже более официально — «Кастиэль», но и это не принесло результата. Закатив глаза, он поднял взгляд к потолку. — Кас, если это одна из твоих идиотских небесных терапий, я клянусь: когда выберусь, заставлю тебя смотреть «Доктора Секса» сутки подряд. Он замер, ожидая привычного шелеста крыльев или знакомого давления в воздухе, которое всегда предвещало появление ангела, но комната оставалась пустой. Дин медленно опустил руку. Теперь где-то внутри, под толстым слоем сарказма и привычной бравады, начала медленно подниматься холодная, липкая мысль о том, что всё происходящее может быть вовсе не сном.