Сын шерифа

Дин поднялся в свою комнату и начал одеваться почти на автомате, выбирая привычные слои: поношенные джинсы, простая футболка и плотная толстовка. Одежда висела на нем чуть свободнее, чем он привык; в этом была какая-то типично подростковая неопределенность — словно владелец этих вещей еще не решил, как он хочет выглядеть. Отыскав среди творческого беспорядка рюкзак, он принялся сбрасывать туда всё подряд: тетради, телефон, кошелек. В голове пульсировала одна-единственная установка: раз уж это теперь жизнь Стилински, нужно хотя бы внешне соответствовать образу парня, который понимает, что делает. Когда Дин наконец переступил порог дома, утро уже окончательно вступило в свои права, ослепив его бесстыдно ярким светом. Вокруг расстилалась идиллическая картина пригорода: аккуратно постриженные газоны, соседи, с ленцой поливающие траву и обменивающиеся приветствиями. Всё это выглядело слишком правильно, слишком по-голливудски. Дин на секунду замер на крыльце, обратившись в слух. Он привычно вычленял из общего шума опасные частоты, но эфир был чист. Никакого воя далеких сирен, никаких хлопков, напоминающих выстрелы. Просто сонный, до тошноты нормальный город. — Это чертовски подозрительно… — пробормотал он под нос, чувствуя, как по загривку пробежал холодок. Опыт подсказывал: чем спокойнее поверхность воды, тем более зубастая тварь скрывается на глубине. И в этот момент он увидел её. На подъездной дорожке, залитой утренним светом, замер джип. Но это был не просто автомобиль — перед Дином высился разваливающийся, старый и угловатый монстр, который, судя по вмятинам, пережил пару локальных войн, один апокалипсис и, как минимум, одного запредельно упрямого подростка. Краска на кузове давно выцвела под солнцем, превратившись в невнятное пятно, бампер держался на честном слове и паре невидимых стяжек, а на двери красовалась глубокая трещина, которую хозяин даже не пытался замаскировать. Дин медленно подошел ближе, чувствуя, как внутри просыпается профессиональный азарт механика. Он осторожно провел ладонью по шершавому капоту. — О… — сорвалось у него с губ едва слышное восхищение. Он дернул ручку водительской двери, и та отозвалась таким пронзительным скрипом, будто искренне возмутилась самим фактом его существования. — Ладно, ладно, — примирительно проворчал Дин, забираясь внутрь. — Я тебя понимаю. Мне тоже не нравится это утро. Оказавшись в салоне, он ощутил всё «великолепие» этой колымаги: сиденье было безжалостно продавлено, руль слегка перекошен вправо, а приборная панель больше напоминала экспозицию в музее автомобильных травм. Но стоило ему обхватить пальцами рулевое колесо, как по телу прошла странная вибрация. Машина была живая. Она не была новой или красивой, но в каждой детали чувствовалось, что ее по-настоящему любили. На поцарапанной панели Дин заметил потертую наклейку с коротким именем: ROSCOE. Он невольно усмехнулся, узнавая в этом Стаилзе-Мечиславе родственную душу. — Ну конечно, — хмыкнул он, наклоняясь к рулю, словно вверяя машине свою тайну. — У такой девчонки просто обязано быть имя. Привет, Роско. Дин вставил ключ в замок зажигания и решительно повернул его. Двигатель натужно кашлянул, выбросив облако сизого дыма, поперхнулся, но со второй попытки загрохотал на всю улицу, яростно напоминая миру, что он всё еще в строю. Дин рассмеялся — коротким, хриплым и на удивление искренним смехом, который на мгновение разогнал ночную тень в его глазах. — О да, детка, — он одобрительно похлопал по рулевому колесу, чувствуя, как ладонь покалывает от вибрации. — Ты мне определенно нравишься. Старая машина в ответ мелко затряслась всем корпусом, будто подтверждая, что симпатия взаимна. Дин на секунду откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, вдыхая специфический коктейль из запахов старой обивки, бензина и дорожной пыли. Импалы не было рядом. В гараже не стояла его «детка», в багажнике не лежали освященные клинки, и это была не его жизнь, не его дом и даже не его имя. Но прямо сейчас под его пальцами был руль, а впереди, за лобовым стеклом, расстилалась серая лента дороги. А это для Дина Винчестера означало лишь одно: с остальным он как-нибудь разберется. Он уверенно выжал сцепление и включил передачу. — Поехали, Роско. Покажи, на что ты способна. Джип ощутимо дернулся, издав натужный стон металла, но всё же послушно выкатился с подъездной дорожки, набирая ход. И именно в этот момент, маневрируя между аккуратными домиками пригорода, Дин поймал себя на поразительной мысли: впервые за всё это сюрреалистичное безумие он почувствовал нечто до боли знакомое. Свободу.