Сын шерифа

Кабинет директора был пропитан запахом крепкого кофе и едкой полироли для мебели. Атмосфера внутри напоминала натянутую струну. Скотт вжался в стул с таким видом, будто его поймали на месте преступления, хотя он даже пальцем никого не тронул. Джексон замер у окна, прижимая к лицу окровавленную салфетку; в его глазах кипела смесь унижения и слепой ярости. Дин просто сидел. Он расположился в кресле с тем запредельным спокойствием, обычно присущее людям, точно знающим свою правоту. Руки мирно покоились на коленях. Никакой суеты, никакой дрожи. Казалось, он не нос только что сломал, а просто прочел скучную лекцию. Когда дверь распахнулась, головы присутствующих повернулись синхронно. В кабинет вошел шериф Стилински. Его взгляд мгновенно нашел сына и… замер. Потому что Стайлз сидел слишком правильно. Ни привычного потока оправданий, ни бегающих глаз, ни попыток заговорить зубы. Тишина. Шериф перевел взгляд на Джексона, оценивая ущерб. Кровь на футболке, характерный отек. — Сломан? — коротко бросил он директору. — Судя по всему, — сухо отозвался тот. Шериф кивнул, переваривая информацию, и снова повернулся к сыну. — Стайлз. — Пап. — У тебя есть желание как-то прокомментировать случившееся? Дин чуть заметно повел плечом. — Он настаивал на том, что я способен исключительно на болтовню. Повисла гулкая пауза. — И я счел нужным продемонстрировать альтернативные методы коммуникации. Скотт рядом издал тихий, обреченный стон, а директор просто прикрыл глаза, словно молясь о досрочной пенсии. Шериф медленно выдохнул, пытаясь унять странный гул в ушах. — Ты ударил его первым? — Да. — Почему? Дин чуть наклонил голову, и в этом жесте промелькнуло что-то хищное, несвойственное подростку. — Он ткнул в меня пальцем, — Дин выдержал паузу, чеканя каждое слово. — Мне это крайне не понравилось. Шериф посмотрел на сына, и внутри него шевельнулось что-то очень неправильное, почти пугающее. Глубоко в подсознании предательский голос шепнул: «Вот теперь ты ведешь себя как мой сын». Он тут же заглушил эту мысль, возвращая себе маску беспристрастного законника. — Стайлз. — Да? — В этой школе не принято решать вопросы кулаками. — Запишу в блокнот, — спокойно отозвался Дин. — Я серьезно. — Я тоже. Джексон, до этого хранивший гневное молчание, гнусаво фыркнул: — Он просто псих. Его лечить надо. Шериф медленно развернулся к нему, и его взгляд стал тяжелым, как свинец. — Ты его спровоцировал? — Я просто констатировал факт! — огрызнулся Джексон, осторожно поправляя салфетку. — Какой именно факт? — Что он никчемная тявкающая моська, которая ничего не может сделать. Шериф перевел взгляд на окровавленную салфетку, затем на опухший нос Джексона и снова на самого парня. — Судя по твоему лицу, — тихо сказал он, — в своих расчетах ты допустил серьезную ошибку. Директор громко, нарочито кашлянул, возвращая разговор в официальное русло: — Шериф... при всем уважении... — Да, простите, — шериф встряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Шериф снова взглянул на сына и поймал себя на мысли, что видит перед собой незнакомца. Взгляд Стайлза, обычно нервный и вечно ищущий опору, стал пугающе ясным. Он смотрел перед собой так спокойно, словно последствия его вообще не касались. Стилински-старший почувствовал, как в груди поднимается странная, совершенно неуместная гордость. Его сын наконец перестал быть мишенью и защитил себя. — Его отстранят? — коротко спросил шериф, возвращаясь к реальности. — На один день, — сухо ответил директор. Шериф кивнул и коротко бросил сыну: — Поехали домой. Когда они шли по школьному коридору, тишина вокруг них была неестественной, прерываемой лишь едким шепотом: «Это он... Сломал нос самому Джексону». Шериф слышал это и против воли чувствовал, как уголок рта ползет вверх. Ему стоило немалых усилий сохранить на лице маску строгого законника. Они сели в машину. Тишину нарушил лишь рокот двигателя. — Ты понимаешь, что это скверная история? — шериф выкрутил руль. — Да. — Драками проблемы не решаются. — Иногда это единственный способ поставить точку. Шериф покосился на него и тяжело вздохнул. — Я не должен этого говорить, но... Джексон Уиттемор напрашивался на это слишком долго. Дин едва заметно усмехнулся. Шериф тут же спохватился: — Это не значит, что я одобряю! И чтобы это было в последний раз. — Постараюсь. Повисла пауза, наполненная чем-то новым для них обоих. Шериф покачал головой, будто борясь с собой. — Черт... Слушай, это хоть был хороший удар? Дин чуть улыбнулся: — Чистый. Шериф кивнул, глядя на дорогу. — Горжусь точностью, — тихо произнес он, но тут же добавил громче: — Но больше мы так не делаем! Понял? — Само собой. Машина плавно выехала с парковки. И впервые за долгие годы мужчина поймал себя на мысли, что его сын сегодня выглядит по-настоящему сильным. И, как ни странно, это ощущение не пугало его — оно дарило спокойствие.