Сын шерифа

Утро началось не с привычного ощущения свинцовой тяжести в костях и желания немедленно выпить литр кофе, а с самого глубокого, безмятежного сна, который Дин не знал за последние лет десять. Никаких кошмаров, никаких видений ада или запаха серы — просто чистая, младенческая темнота. Он словно провалился в вату и впервые за миллион лет по-настоящему выспался. Это был подарок небес. Ровно до того момента, как он открыл глаза. Дин резко сел на кровати, и реальность обрушилась на него с беспощадностью ледяного душа. Он вспомнил. Он — Стайлз. — О боже… — простонал он, закрывая лицо руками. Голос прозвучал слишком высоко и звонко, вызывая зубную боль. Это было чертовски несправедливо. Он уже отбыл свой срок в подростковом аду: прыщи, нелепые рубашки, вечная неловкость и этот чертов гормональный шторм, который превращает твою жизнь в хаос. Дин был взрослым мужчиной. Охотником. Тем, кто привык контролировать каждый мускул своего тела. Но тело подростка имело на этот счет другое мнение. Он почувствовал это сразу — дикую, неконтролируемую энергию, которая заставляла его ногу нервно подергиваться под одеялом. Мозг требовал сосредоточиться на плане охоты, но вместо этого сознание почему-то начало подкидывать картинки Лидии Мартин из школьного коридора, а пульс подскочил просто от того, что он о ней подумал. — Нет-нет-нет, только не это, — пробормотал Дин, сползая с кровати. Его шатало. Координация была ни к черту: руки казались слишком длинными, а ноги — чужими. Он задел бедром угол стола, едва не смахнув стопку книг, и выругался. Тело жило своей жизнью, посылая сигналы, которые Дин не заказывал. Желание немедленно бежать, болтать, чесаться и одновременно съесть всё, что есть в холодильнике, накрыло его волной. Он подошел к зеркалу в ванной и уставился на взъерошенного подростка с лихорадочным блеском в глазах. Дин понимал: он не был морально готов к этому дублю. Быть запертым в теле, которое не слушается команд опытного охотника, а подчиняется гормонам шестнадцатилетнего пацана — это была пытка похлеще любой клетки. Из кухни снизу донесся запах подгоревших гренок. Шериф уже не спал. Дин глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах. Нужно было спуститься вниз, изобразить нормального Стайлза и как-то прожить этот день, не пристрелив кого-нибудь из одноклассников просто от раздражения. Дин замер посреди комнаты, глядя в потолок, и медленно, очень выразительно выругался. — Да ты издеваешься... — прошипел он, чувствуя, как лицо заливает краской. Он совсем забыл, каково это — когда твой организм превращается в предателя по первому же сигналу воображения. В тридцать с лишним мозг и тело работали в связке, как отлаженный механизм. Здесь же... Стоило мимолетной картинке с Лидией промелькнуть в голове, как физиология подростка тут же рапортовала о полной боевой готовности. Это было унизительно. Дин Винчестер, человек, который смотрел в глаза Люциферу, теперь стоял посреди детской спальни, вцепившись в край раковины, и ждал, пока «природа» соизволит успокоиться. — Угомонись, салага, — пробормотал он, обращаясь к самому себе. — Мы на задании. У нас альфа в лесу. У нас... черт. Он попытался вызвать в памяти самые отвратительные образы из своей практики: гниющих гулей, слизь вендиго, распотрошенные трупы — всё, что обычно отбивало аппетит и любые другие желания. Но молодой организм был настроен решительно. Гормоны плевать хотели на логику охотника; они просто требовали своего, игнорируя любые приказы из «командного центра». Дин прислонился лбом к прохладному стеклу зеркала. — Это будет очень долгий день… — простонал он. Ему пришлось простоять так минут пять, сосредоточенно пересчитывая все трещины на потолке и вспоминая технические характеристики двигателя «Импалы» в мельчайших деталях. Только когда ситуация в штанах более-менее стабилизировалась, он рискнул спуститься на кухню. Дин двигался осторожно, словно шел по минному полю. Каждое случайное прикосновение ткани к коже вызывало новую волну раздражающей чувствительности. — Ладно, план такой: никакой Лидии, никаких девчонок, вообще никаких лиц женского пола до конца расследования, — продиктовал он себе. Внизу снова звякнула посуда. Шериф явно заканчивал завтрак. Перспектива топать пешком через полгорода в этом дерганом теле Дина совсем не прельщала. Мысль о том, что его джип — его единственный «штаб» на колесах — стоит где-то на школьной парковке, подействовала лучше любого холодного душа. — Черт, Роско! — Дин схватил рюкзак, едва не запутавшись в лямках. — Только попробуй поцарапать мне краску, Стилински. Он буквально скатился по лестнице, стараясь не грохотать как стадо слонов, хотя ноги в кедах всё равно жили своей жизнью, перепрыгивая через ступеньку. Шериф уже стоял в дверях, поправляя портупею и допивая кофе на ходу. — Пап, стой! — крикнул Дин, вылетая на кухню. Голос опять предательски сорвался на высокой ноте, и Дин мысленно отвесил себе подзатыльник. Шериф обернулся, удивленно приподняв бровь. Обычно Стайлза приходилось выковыривать из-под одеяла до последнего. — Живой? Ты сегодня подозрительно бодр. — Да, я просто… вспомнил, что мне нужно в школу пораньше. Проект по… биологии. Огромный проект. Просто гигантский, — Дин нес какую-то чушь, лихорадочно запихивая в рот кусок подгоревшего тоста, чтобы занять челюсти. — Подбросишь? Моя машина всё еще там. — Доедай и пошли, — хмыкнул отец, кивнув на выход. — Только без твоих обычных теорий заговора по дороге, ладно? У меня голова со вчерашнего раскалывается. Дин кивнул, быстро закидывая рюкзак на плечо. Ему нужно было добраться до машины, перегрузить туда «арсенал» из гаража (если удастся незаметно его забрать) и, наконец, почувствовать под рукой руль. Пусть это не «Импала», но в машине он всегда чувствовал себя хозяином положения, а не заложником чужого пубертата. Они вышли к патрульному седану. Дин плюхнулся на пассажирское сиденье, ощущая привычный запах полицейской машины — смесь пончиков, дешевого табака и чистящего средства. На секунду ему стало почти уютно. — Так что там за проект? — спросил шериф, выруливая со двора. — Снова что-то про «волков-убийц»? Дин сидел, уставившись в боковое стекло, и мысленно перебирал список запчастей. Судя по звуку, с которым Стайлз парковался в его воспоминаниях, в джипе нужно было как минимум проверить тормозные колодки и подтянуть ремень генератора. Он уже представлял, как заляпает эти тонкие подростковые ладони в масле, и это было единственной приятной мыслью за утро. Шериф что-то спросил, и Дин даже не зафиксировал вопрос, но тело Стайлза сработало на автопилоте. Сработал чертов рефлекс: если отец спрашивает о странном, нужно выдать порцию бреда. — Теория о русалках, — ляпнул он, прежде чем успел прикусить язык. Шериф подавился кофе и резко притормозил перед светофором. — О чем? — Ну, знаешь... — Дин замолк, потому что в ту же секунду его предательское воображение услужливо подсунуло картинку: мокрые волосы, чешуя, голые плечи и... — Черт, — выдохнул он, зажмуриваясь и упираясь лбом в холодную панель машины. — То есть, нет. Это... это метафора. Забудь. Я просто не выспался. — Русалки в Бейкон-Хиллс? — Шериф смерил сына долгим, тяжелым взглядом, в котором читалось искреннее беспокойство за его психическое здоровье. — Стайлз, если ты взялся за грибы, лучше скажи сразу. — Никаких грибов, пап. Просто биология. Водная среда, адаптация видов... — Дин чувствовал, как уши начинают гореть. Он изо всех сил старался думать о карбюраторах, о ржавых болтах, о чем угодно, что не имеет груди и хвоста. — Просто едь, ладно? Мне очень нужно к своей машине. Шериф покачал головой и нажал на газ, но до самой школы подозрительно косился на «сына». Дин же вцепился в лямку рюкзака и молился, чтобы эта поездка закончилась раньше, чем его тело решит еще как-нибудь опозориться. Когда патрульная машина наконец затормозила у школьной стоянки, Дин увидел свой «Роско» — старый, побитый жизнью джип.

***

Дин выпрыгнул из патрульного седана, едва отец притормозил у школьных ворот. — Помни, что мы договорились, Стайлз! — крикнул шериф вслед. — Еще один инцидент, и ты будешь до конца года ходить в школу под конвоем! Дин лишь махнул рукой, не оборачиваясь. Его сейчас волновал не директор и не разбитый нос Джексона, а его «малышка» на четырех колесах. Он быстрым шагом пересек парковку, ловя на себе десятки взглядов. Школа гудела. Подростки расступались, провожая его тихим шепотом. Вчерашний триумф над Джексоном в кабинете директора явно оброс легендами, пока Дин отсыпался. Вот он. Джип стоял в дальнем углу, засыпанный утренней пылью. Дин подошел к нему, как к старому другу, и похлопал по капоту. — Ну привет, колымага. Сейчас мы тебя немного прокачаем. Он быстро открыл дверь, закинул рюкзак внутрь и проверил замки. Планировалось заскочить домой после уроков, когда отца не будет, и перегрузить весь тот смертоносный хлам из гаража в багажник «Роско». — Стайлз! Дин обернулся. К нему бежал Скотт. На ходу он задыхался, но не от астмы — он выглядел так, будто у него внутри включили роторный двигатель. Лицо бледное, глаза шальные, движения резкие и дерганые. — Стайлз, слава богу! — Скотт схватил его за плечи, и Дин почувствовал, что хватка у парня стала неестественно крепкой. — Чувак, ты как? Отец сильно всыпал за Джексона? Тот сегодня пришел в маске, как у Ганнибала Лектера, злой как черт... — Плевать на Джексона, — отрезал Дин, высвобождая плечи. — Ты на себя посмотри. Ты не в порядке, Скотт. — Я... я не знаю, что со мной… — Скотт заговорил быстро, срываясь на шепот. — Я ночью чуть кровать не разнес. Я слышу, как бьется сердце у девчонок на крыльце. Я чувствую запах... запах сырого мяса из столовой, и мне это кажется чертовски аппетитным. И эта рана в боку... она чешется так, будто там под кожей кто-то живет. Дин внимательно посмотрел другу в глаза. В них еще теплился прежний Скотт, но где-то на дне зрачка уже начинало тлеть нечто звериное. — Послушай меня внимательно, — Дин понизил голос и прижал Скотта к борту джипа, закрывая их от любопытных глаз. — То, что тебя укусило в лесу, было не волком. И не собакой. Мы попали в дерьмо, Скотт. В очень глубокое, волосатое и клыкастое дерьмо. — О чем ты? — Скотт часто задышал. — О том, что у нас мало времени до полнолуния. Нам нужно место, где никто не будет мешать. После школы садишься ко мне в машину, и мы едем. Понял?

***

Тренер Финсток продолжал бесноваться на бровке, размахивая планшетом так, будто пытался отогнать злых духов. Его свисток выводил такие трели, что у Дина начинало звенеть в ушах. — Стилински! Ты что, вчера в кабинете директора в лотерею выиграл?! — орал тренер, чей голос перекрывал даже топот бутс. — Двигайся, или я заставлю тебя сожрать эту клюшку! Дин лишь коротким кивком поправил шлем. Решетка перед глазами сужала обзор, но он привык смотреть на мир как через прицел. Для него это не было игрой — это была тактическая задача. Свисток снова сотряс воздух. Дин рванул вперед, и тело Стайлза отозвалось резким уколом в боку, но адреналин быстро заглушил боль. Он не пытался перебегать атлетов — он просто читал их, как открытую книгу. Вот этот защитник заваливается на левую пятку перед рывком. Этот — слишком высоко задирает локоть. Мяч снова оказался в сетке его клюшки. — Справа! — выкрикнул Скотт, но Дин уже знал. Он почувствовал движение за спиной — тяжелое, агрессивное. Джексон. Капитан летел на него, как разъяренный бык, явно планируя впечатать «выскочку» в газон и отыграться за вчерашний нос. Дин не стал убегать. Он дождался момента, когда до столкновения остался метр, и просто сместил центр тяжести, пропуская Джексона мимо себя по касательной. Тот по инерции пролетел вперед, едва не впахавшись шлемом в землю, а Дин, даже не обернувшись, отправил короткий, злой пас на Скотта. — Забивай, Макколл! — скомандовал он. Скотт, чьи рефлексы после укуса стали пугающими, поймал мяч в прыжке и всадил его в ворота так, что сетка жалобно натянулась. На поле воцарилась тишина, прерываемая только тяжелым дыханием игроков. Финсток застыл с открытым ртом, забыв выплюнуть свисток. — Стилински… — тренер медленно подошел к краю поля, щурясь на солнце. — Ты что, принимаешь какие-то препараты? Если да — не вздумай бросать! Это лучшее, что я видел от человека с твоим объемом грудной клетки! Скотт подбежал к Дину, на ходу срывая шлем. Его лицо было мокрым от пота, а глаза подозрительно блестели. — Чувак, как ты это делаешь? Ты его даже не видел! — Видел, — коротко бросил Дин, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Просто не глазами. Слушай, Скотт, — он понизил голос, — твои рефлексы. Ты сейчас едва не порвал сетку. Хватит красоваться, или нас обоих упекут в лабораторию к вечеру. В этот момент Дин почувствовал на себе чей-то взгляд. Не тренера, не команды. Он обернулся к трибунам. Там, среди скучающих учеников, сидела Лидия Мартин. Она смотрела на поле, и в её взгляде не было привычного безразличия. Она хмурилась, словно пыталась решить сложную математическую задачу, в которой Стайлз Стилински внезапно стал переменной, не вписывающейся в уравнение. Дин отвернулся, чувствуя, как внутри снова предательски екнуло — чертов пубертат не спал. Когда игра возобновилась, на поле установился странный, почти гипнотический ритм. Дин не пытался соревноваться с подростками в скорости — тело Стайлза всё равно бы не вытянуло такой спринт, — но он делал нечто более важное: он читал пространство. Каждый пас, каждая открытая линия и малейшая ошибка противника становились для него очевидными за секунду до того, как происходили на самом деле. Он двигался экономно, но всегда оказывался именно там, где мяч должен был приземлиться через мгновение. К концу тренировки резкий свисток Финстока вспорол воздух, заставив всех замереть на месте. Тренер долго и молча оглядывал поле, переводя взгляд с одного игрока на другого, пока его глаза не остановились на Дине. — Стилински, — выдохнул он, и в наступившей тишине этот голос прозвучал на удивление веско. — Да, тренер? — Дин вытер пот со лба, стараясь дышать ровно. — Ты в основном составе. Над стадионом повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Игроки переглядывались, не веря собственным ушам, а кто-то из парней на заднем плане ошарашенно переспросил: «Чего?». Скотт уставился на Дина так, словно у того прямо сейчас выросли крылья, и только и смог выдавить: «Стайлз…». Финсток лишь раздраженно махнул рукой, пресекая любые возражения. — Он играет как человек, у которого в голове есть мозги, — бросил он, выразительно посмотрев на остальную команду. — Попробуйте как-нибудь на досуге, вам понравится. Под общий стон разочарованных игроков команда потянулась к раздевалкам, но Скотт остался стоять рядом с Дином. Он выглядел по-настоящему растерянным. — Это просто невозможно, чувак, — покачал он головой. — Почему это? — Потому что ты дерешься плохо… ну я думал так до вчера, — Скотт замялся на секунду, подбирая слова. — Но на поле ты вдруг стал чертовски хорош. Дин коротко усмехнулся, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает тело, оставляя после себя привычную усталость. — Видимо, я просто наконец-то выбрал правильное поле боя, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего Скотт невольно вздрогнул. — Я серьезно начинаю думать, что тебя подменили, — тихо произнес Макколл, всматриваясь в лицо друга, которое за один день стало каким-то чужим и слишком взрослым. Дин задумчиво покрутил клюшку в руках, глядя на пустеющее поле, где длинные тени уже начали стирать границы разметки. — Поверь, — отозвался он, — я тоже так думаю... Тренировка закончилась, и поле постепенно пустело. Игроки, переругиваясь и волоча за собой тяжелые сумки, потянулись к раздевалкам. Дин не спешил. Он стоял, чувствуя, как футболка липнет к спине, а легкие Стайлза все еще пытаются привыкнуть к такому количеству кислорода. — Ты идешь? — Скотт замер в паре метров, не сводя с него пристального, почти изучающего взгляда. — Иди, я сейчас, — бросил Дин, не оборачиваясь. Он проводил взглядом Финстока, который, уходя, что-то оживленно строчил в своем блокноте, явно перекраивая стратегию на сезон. Дин знал этот взгляд — так смотрят на внезапно найденный козырь в проигрышной партии. Он посмотрел на свои руки в жестких перчатках. Пальцы едва заметно дрожали от перенапряжения. Тело подростка было как старая машина с перекачанным движком: мозг Дина выдавал команды, которые это железо едва вывозило. — «Выбрал правильное поле боя», — повторил он свои же слова под нос и криво усмехнулся. — Если бы, Винчестер. Если бы. Он медленно пошел к трибунам, где оставил свой рюкзак. Школьный двор за сеткой-рабицей жил своей жизнью: смех, хлопанье дверей машин, крики чаек где-то высоко в небе. Всё казалось таким обычным, таким фальшиво-спокойным. Дин присел на нижнюю скамью и начал расшнуровывать бутсы. В голове уже выстраивался план на вечер. Лакросс — это весело, но Альфа в лесу не будет играть по правилам Финстока. Там не будет свистка, чтобы остановить игру, когда станет слишком больно. Он достал из рюкзака бутылку воды, сделал жадный глоток и замер. Чутье, отточенное десятилетиями в настоящих битвах, сработало мгновенно. Волоски на затылке встали дыбом. Это не был взгляд любопытного школьника или злого Джексона. Это был холодный, оценивающий взгляд того, кто знает о лесе гораздо больше, чем положено местному жителю. Дин медленно поднял голову, глядя поверх сетчатого забора в сторону парковки. Там, прислонившись к капоту черного Камаро, стоял человек. Темная куртка, тяжелый взгляд и аура чего-то безвозвратно сломанного внутри. Дерек Хейл. Он не двигался. Просто смотрел на Дина так, словно видел его насквозь. Не Стайлза Стилински, неловкого сына шерифа, а того, кто сейчас управлял этим телом. — Ну привет, — тихо сказал Дин, не отводя глаз. — Кажется, зрители из первого ряда решили подойти поближе. Дерек на мгновение задержал на Дине тяжелый, пронзительный взгляд, а затем медленно, почти неуловимо, перевел его в сторону раздевалки. В этом жесте не было угрозы, только холодное предостережение, которое Дин считал мгновенно: «Не оставляй Макколла одного». Это было сказано без слов, но яснее любого крика. Хейл словно давал понять, что время обычных школьных будней закончилось, и теперь за каждым углом может скрываться то, к чему Скотт совершенно не готов. Дин едва заметно кивнул, принимая этот безмолвный приказ. Он чувствовал, как ответственность за парня, который еще вчера был для него просто «телом друга», теперь ложится на него бетонной плитой. Дерек, не дожидаясь ответа, оттолкнулся от капота своего Камаро и, словно растворившись в вечерних тенях парковки, скрылся из виду. Дин развернулся и быстрым шагом направился к раздевалке. Внутри стоял гул: шум воды в душевых, хлопанье металлических дверок шкафчиков и бесконечный подростковый треп. Но среди этого хаоса Дин искал только один звук — неровное, слишком быстрое дыхание Скотта. Он нашел его в самом дальнем углу. Скотт сидел на скамье, сжимая голову руками. Его плечи мелко дрожали, а кожа приобрела странный, сероватый оттенок. — Эй, Макколл, — Дин бесцеремонно опустился рядом, загораживая друга от любопытных взглядов команды. — Дыши глубже. Давай, вдох-выдох, как старый добрый астматик, помнишь? — Стайлз, я… я слышу всё, — прохрипел Скотт, не поднимая головы. — Я слышу, как у Джексона в другом конце комнаты скрипят зубы. Я чувствую запах их пота, и он сводит меня с ума. Мне кажется, я сейчас либо взорвусь, либо… — Либо начнешь кусаться, — закончил за него Дин, крепко сжав его плечо. Хватка была жесткой, заземляющей. — Послушай меня. Сейчас мы берем твои вещи и валим отсюда. Никаких разговоров, никаких душевных терзаний под душем. Просто встал и пошел к джипу. Ясно? Скотт поднял глаза, и на секунду в них мелькнул золотистый отблеск, который тут же погас. Он кивнул, медленно поднимаясь на ноги. Дин окинул раздевалку быстрым, оценивающим взглядом охотника. Теперь ему нужно было не просто вывезти Скотта из школы, но и сделать это так, чтобы не привлечь лишнего внимания Джексона или тренера. К счастью, Скотт сегодня держал себя в руках. Несмотря на шальные глаза и непривычную бледность, он не сорвался и выглядел вполне по-человечески, насколько это вообще было возможно для парня, у которого в крови бурлил свежий волчий вирус. Дин бросил взгляд на настенные часы, которые мерно тикали над входом в раздевалку, и раздраженно поморщился. Какой придурок вообще додумался ставить тренировку по лакроссу до начала занятий? Тело Стайлза гудело от усталости, а впереди еще маячил целый учебный день. Уйти прямо сейчас, наплевав на уроки, было бы самым логичным поступком для охотника, но Дин понимал: это плохая идея. После вчерашнего фиаско в кабинете директора и носа Джексона, администрация школы только и ждала повода, чтобы снова набрать номер шерифа. Еще один прогул — и отец Дина (точнее, отец этого тела) устроит такой разнос, что о ночных вылазках в лес можно будет забыть. — Ладно, Макколл, отставить панику, — негромко сказал Дин, хлопая Скотта по плечу и заставляя его подняться со скамьи. — Сегодня мы играем роль примерных учеников. Идем в душ, смываем с себя этот запах победы и тащимся на занятия. Скотт тяжело вздохнул, вытирая лицо ладонями, но послушно побрел за вещами. Дин проводил его взглядом, чувствуя, как внутри ворочается глухое раздражение. Ему претила сама мысль о том, чтобы сидеть за партой и слушать лекции, пока в паре миль отсюда в лесных дебрях бродит Альфа. В раздевалке было душно, пахло дезодорантом и влажным кафелем. Дин забросил свою клюшку в шкафчик и на секунду замер, прислушиваясь. После короткого обмена взглядами с Дереком на парковке чувство опасности не проходило, а лишь стало острее. — Послушай, — Дин догнал Скотта уже у душевых кабин. — Держись ко мне поближе. Если почувствуешь, что «накрывает», просто подай знак. Мы что-нибудь придумаем. Он понимал, что этот день будет проверкой на прочность не только для Скотта, но и для его собственного терпения. Быть взрослым мужчиной в теле подростка — это одно, но быть взрослым мужчиной, который вынужден сдавать тесты по химии, пока на кону стоят человеческие жизни — это уже тянуло на личный ад Винчестера. Дин включил воду, позволяя прохладным струям воды смыть пот и немного охладить голову. Ему нужно было сосредоточиться.