Две стороны одной тени

— Ты сегодня с нами, или опять сбежишь? Джихан хлопнул его по плечу, протягивая бокал с ракы. Кайя взял, но не пил. Смотрел в окно на огни Мардина, и мысли были далеко — в квартире с видом на старый город, где его ждали серые глаза. — С вами, — ответил он наконец. — Куда едем? — Новый бар открылся. «Мезарлик» называется. Говорят, живая музыка, приличная публика. — Джихан усмехнулся. — И никаких полицейских хвостов. Мы сегодня чисты. Кайя кивнул. Удачная поставка, отрыв от слежки — это стоило отметить. Тем более с братом он виделся в последнее время только мельком. Джихан вечно занят, а он сам… он сам пропадал в другом мире. — Хорошо, — сказал Кайя. — Только позвоню. Он вышел в коридор, набрал Хелену. Она ответила после второго гудка. — Скучаешь? — голос в трубке звучал тепло, с той лёгкой хрипотцой, от которой у него каждый раз замирало сердце. — Всегда. — Он улыбнулся. — Сегодня буду поздно. Джихан зовёт в бар, отметить сделку. Не могу отказаться. — Понимаю. — Пауза. — Кайя… будь осторожен. — Ты тоже. — Он помолчал. — Ты где сейчас? — Дома. Читаю. — В её голосе послышалась усмешка. — Скучаю по тебе. — Я скоро вернусь. — Жду. Он отключился и на секунду прикрыл глаза. Хелена. Его Хелена. За эти дни она стала воздухом, которым он дышал. Мысль о том, что вечер придётся провести без неё, была почти физически болезненной. — Идёшь? — Джихан выглянул из кабинета. — Иду. - - - «Мезарлик» оказался стильным местом. Полумрак, низкие диваны, сцена с джазовым трио. Пахло кальяном и дорогим алкоголем. Народу было немного. Кайя сел в углу, откуда видел весь зал. Привычка. Джихан заказал виски, подходили знакомые, поздравляли с удачной сделкой. Кайя отвечал односложно, кивал, улыбался — и всё время ловил себя на том, что смотрит на вход. Глупо. Она не придёт. Она вообще редко выходит по вечерам, а если и выходит, то предупреждает. Сегодня она сказала, что дома. Мысли текли лениво, виски приятно согревал горло. Кайя почти расслабился, когда вдруг краем глаза уловил знакомый силуэт. Она вошла под руку с мужчиной. Кайя замер. Бокал застыл на полпути к губам. Это была она. И не она. Хелена — но другая. Совсем другая. Короткое чёрное платье облегало фигуру как вторая кожа. Волосы — не в небрежном пучке, а уложены волнами, падают на плечи. Макияж — яркий, вечерний, глаза подведены так, что кажутся ещё больше, ещё серебристее. Губы — тёмно-вишнёвые, блестящие. Она смеялась. Чему-то, что сказал её спутник. Откинула голову, открывая длинную шею, и Кайя увидел, как играет свет на её ключицах. Рядом с ней был мужчина. Его возраста, может чуть старше. Высокий, рыжеватый, с резкими чертами лица и цепкими глазами. Одет просто, но дорого. Держался уверенно, но не нагло. Рука на её талии — чуть выше, чем следовало бы. Кайя смотрел на эту руку, и внутри начал закипать знакомый жар. Тот самый, что просыпался в минуты ярости. — Кайя? — Джихан тронул его за локоть. — Ты чего застыл? — Всё нормально. — Ты смотришь на ту девушку. Красивая, да? Иностранка. С таким рыжим, наверное, тоже иностранец. Туристы. Туристы. Если бы Джихан знал. Кайя заставил себя отвести взгляд. Сделал глоток. Ещё один. Виски обжёг горло, но внутри было горячее. Она не видела его. Сидела за столиком в центре зала, улыбалась своему спутнику, пила вино, смеялась. Раскованная. Свободная. Чужая. Домашней Хелены, которая ждала его в футболке на голое тело, не существовало. Была только эта — в коротком платье, с яркими губами, с чужими руками на талии. Кто этот рыжий? Почему она с ним? Она сказала, что будет дома. Соврала. Кайя стиснул челюсть. Зверь внутри заворочался, требуя ответов. Но он не мог подойти. Не мог устроить сцену. Они ничего не обещали друг другу. Она имела право встречаться с кем угодно. Имела? Он допил виски одним глотком и жестом попросил ещё. - - - Через час он не выдержал. Вышел на террасу, вцепился в перила. Воздух был прохладным, но лёгкие горели. Он глубоко вдыхал, пытаясь унять дрожь в руках. Зверь внутри рычал. Требовал выйти. Разорвать. Убить. — Спокойно, — прошептал Кайя сам себе. — Спокойно. Ты не имеешь права. Не имеет. Она не его. У них нет обязательств. Только ночи и эти проклятые «я люблю тебя», которые она сказала вчера. Может, она всем так говорит? Мысль была такой болезненной, что он застонал вслух. И тут из-за угла, из тёмного переулка, донеслись голоса. — …видел её в клубе? — говорил один, молодой, наглый. — Блондинка, длинноногая, в коротком платье. Глаза — лёд. — Ага, — отозвался второй, с масляными нотками. — Танцевала с каким-то, руки у неё… белые, длинные. Ноги — от ушей. Я бы такую… — Да она не для таких, как мы. Видно, что дорогая. Но попробовать хочется. Говорят, она живёт где-то здесь, одна. Может, подкатить? — А что? Такие любят, когда берут. Небось, скучает одна в чужом городе. А парень тот, с кем танцевала, — так, друг наверное… Кайя замер. Сигарета выпала из пальцев. Они говорили о ней. О его Хелене. О той единственной, кто принял его тьму. О женщине, которую он любил. Зверь внутри, который только что рычал от ревности, теперь взбесился окончательно. Чужие руки на её теле? Чужие глаза, пожирающие её ноги? Чужие мысли о том, чтобы «подкатить»? Тьма затопила сознание. Кайя даже не понял, как ноги понесли его в переулок. Двое парней стояли у стены, курили, расслабленные, пьяные. Они не успели даже понять, что происходит. Первый получил удар в челюсть — такой, что голова мотнулась, и он рухнул как подкошенный. Второй попытался убежать, но Кайя схватил его за шкирку и швырнул об стену. Голова глухо стукнулась о камень. — Ты! — Кайя прижал его к стене, сжимая горло. — О ком ты говорил? — О… о девушке… блондинка… — захрипел парень, не понимая, что происходит. — Она моя. — Голос Кайи был тихим, страшным. — Ты понял? Если я ещё раз услышу, что ты смотришь на неё, думаешь о ней… Он не договорил. Кулак сам влетел в лицо парня. Хруст костей, кровь брызнула на стену. Кайя бил снова и снова, не чувствуя боли в костяшках, не слыша криков. Тьма внутри ликовала, требуя ещё. Первый парень попытался встать, но Кайя пнул его в живот, и тот сложился пополам. Потом подошёл к тому, что был у стены, и снова ударил. И снова. Лицо превратилось в кровавое месиво, парень уже не кричал — только хрипел, сползая по стене. Второй попытался отползти, но Кайя настиг его, схватил за волосы, приподнял. Удар. Ещё. Ещё. Кровь заливала руки, брызгала на лицо, на рубашку. Кайя не чувствовал ничего, кроме ледяной ярости и удовлетворения от того, что эти твари больше никогда не посмотрят на неё. — Господин Кайя! Голос Кадира прорвался сквозь красную пелену. Кайя почувствовал, как его хватают за плечи, тянут назад. — Господин, остановитесь! Вы убьёте их! Кайя рванулся, но Кадир держал крепко, вцепившись мёртвой хваткой. — Посмотрите на меня, господин! — крикнул Кадир. — Посмотрите! Кайя моргнул. Красная пелена начала спадать. Он увидел перед собой испуганное, но решительное лицо Кадира. Увидел свои руки — в крови, разбитые костяшки. Увидел два тела на земле — одно не двигалось, второе слабо стонало. — Они… — выдохнул Кайя. — Я знаю, — быстро сказал Кадир. — Они получили по заслугам. Но если вы убьёте их, будут проблемы. Большие проблемы. Уходим отсюда. Сейчас. Кайя позволил увести себя в сторону, подальше от переулка. Кадир вытер его руки своим платком, оглядел окровавленную рубашку. — Господин, вам нельзя сейчас в бар. Идите к машине, я принесу воды. Приведите себя в порядок. — Но она там… — Кайя мотнул головой в сторону бара. — Кто? — Хелена. — Кайя провёл рукой по лицу, размазывая кровь. — Она там. С рыжим. Кадир понятливо кивнул. — Я схожу, посмотрю. А вы идите к машине. Через десять минут сможете вернуться, если захотите. Кайя послушно побрёл к машине. Кадир принёс бутылку воды, помог умыться, смыть кровь с лица и рук. Рубашку пришлось застегнуть на все пуговицы, чтобы скрыть пятна. Разбитые костяшки саднили, но Кайя почти не чувствовал боли. — Спасибо, Кадир, — сказал он хрипло. — Не за что, господин. — Кадир смотрел на него с беспокойством. — Вы вернётесь? — Да. Я должен. Кайя глубоко вздохнул и направился обратно в бар. - - - Он вернулся в зал через десять минут. Сел на своё место, делая вид, что ничего не случилось. Джихан мельком взглянул на него, но ничего не сказал — только пододвинул бокал с виски. Краем глаза Кайя следил за её столиком. Она танцевала с рыжим. Медленный танец под джаз. Его руки на её талии. Её руки — на его шее. Она смотрела ему в глаза и улыбалась. Не той тёплой улыбкой, которую Кайя видел по утрам, — другой. Лёгкой. Флиртующей. Свободной. Кайя сжал бокал так, что тот треснул. Осколок впился в ладонь, но он не почувствовал боли. — Ты порезался! — Джихан схватил его за руку. — Кайя, чёрт, у тебя кровь! — Пустяки. Он вытер руку салфеткой, даже не глядя. Смотрел, как они танцуют. Как она смеётся над чем-то, сказанным рыжим. Как прижимается ближе. Зверь внутри, только что насытившийся кровью, снова зашевелился. Но Кайя держал его на коротком поводке. Не здесь. Не сейчас. Он допил виски, встал. — Я поехал. — Куда? Рано же! — Устал. Завтра встретимся. Джихан хотел что-то сказать, но промолчал. Только кивнул: — Езжай. Отдохни. Кайя вышел, даже не взглянув в сторону Хелены. Сел в машину, завёл мотор. И остался сидеть. Ждать. Она выйдет. Рано или поздно выйдет. И он увидит, куда она поедет. С кем. - - - Она вышла через час. Стояла у входа с этим рыжим, болтала, смеялась. Рыжий поймал такси, открыл дверь. Она села. Он сел рядом. Кайя сжал руль до хруста. Машина тронулась. Он поехал следом, держась на расстоянии. Такси петляло по ночным улицам. Кайя знал этот район. Это не дорога к его квартире. Это другая сторона города. Дорога к её отелю? К другому отелю? К нему? Мысли путались. Перед глазами плыла красная пелена. Он видел только одно: её руки на шее другого. Её улыбку для другого. Её тело, прижатое к другому. Такси остановилось у незнакомого отеля. Не того, где она жила раньше. Новый. Дорогой. Рыжий вышел, подал руку Хелене. Она выпорхнула, поправила платье. Они вошли в отель вместе. Под руку. Близко. Интимно. Кайя смотрел на светящиеся окна. Представлял, что происходит за ними. И внутри что-то ломалось окончательно. Зверь вырвался на свободу. Он не помнил, как доехал до своей квартиры. Как поднялся. Как сел на пол в прихожей, там, где они любили друг друга на прошлой неделе. Сидел в темноте, сжимая волосы руками, и тихо рычал. — Ты моя, — шептал он в пустоту. — Только моя. Я никому тебя не отдам. Он не знал, как это произойдёт. Не знал, что сделает. Но знал одно: завтра она придёт. Или он её найдёт. И тогда… Зверь облизнулся в предвкушении. - - - — Расслабься, — сказал Рикки, когда они вошли в бар. — Ты как струна. — Я всегда как струна. — Вот именно. А сегодня — мой вечер. Я прилетел чёрт знает откуда, чтобы лично проконтролировать твою безумную идею с колье. Так что хотя бы сделай вид, что тебе весело. Я усмехнулась и позволила себе выдохнуть. Рикки был прав. Последние дни я жила в каком-то параллельном мире: днём — подготовка к делу, ночью — Кайя. Я устала. Не физически — морально. От раздвоения. От лжи. От себя самой. — Ладно, — сказала я. — Сегодня я отдыхаю. Только ты и я. Как раньше. — Обещаешь? — Обещаю. Мы заняли столик в центре зала. Рикки заказал вино. Потом ещё. И ещё. Алкоголь развязывал узлы, снимал маски. Я смеялась над его дурацкими шутками, рассказывала о городе, о камнях, о том, как местные смотрят на «белую ворону». — Ты красивая сегодня, — сказал Рикки, когда мы танцевали. — Я давно не видел тебя такой. — Какой? — Живой. Я промолчала. Потому что знала: эта «живость» — заслуга Кайи. Но говорить об этом Рикки не хотелось. Мы танцевали медленный джаз. Рикки держал меня за талию, я обнимала его за шею. Это было привычно, спокойно, безопасно. Рикки — единственный мужчина, которому я доверяла. С которым не нужно было играть. В какой-то момент я почувствовала взгляд. Обернулась — и встретилась глазами с Кайей. Он сидел в углу с компанией мужчин. Смотрел прямо на меня. Лицо — каменное, но в глазах… в глазах плескалась такая тьма, что мне стало холодно. Он здесь. Он видит меня. Он видит нас. Сердце пропустило удар. Я замерла, но через секунду заставила себя отвернуться. — Что? — спросил Рикки, заметив мой взгляд. — Ничего. Продолжим. Я продолжала танцевать, смеяться, но внутри всё сжалось в тугой узел. Почему он не подходит? Почему просто сидит и смотрит? Я покосилась на его столик. Он сидел неподвижно, сжимая бокал. Рядом с ним кто-то говорил, но он не слушал. Смотрел только на меня. И не подходил. Правильно. Мы не пара. У нас нет обязательств. Я сама этого хотела. Так почему так больно? - - - Я вырвалась в туалет, когда уже не могла дышать. Закрыла дверь кабинки, прислонилась спиной к стене. Перед глазами всё плыло — то ли от текилы, то ли от него. В зеркале отражалась незнакомка. Короткое платье, яркие губы, уложенные волосы. Елена Король. Дочь мафии. Воровка международного класса. А где Хелена, которая варит ему яичницу по утрам? Где та, что засыпает в его руках и просыпается от его поцелуев? Её нет. Она — маска. Игра. Меня замутило. Я склонилась над раковиной, включила холодную воду. Плеснула в лицо. Посмотрела на своё отражение. — Ты не имеешь права, — сказала я вслух. — Ты уедешь через три недели. Он останется. Всё кончится. Так зачем рвать себе сердце? Ответа не было. Только тошнота — от себя, от лжи, от этой проклятой ситуации. И вдруг новая волна дурноты накрыла с головой. Я едва успела добежать до унитаза. Когда спазмы прекратились, я сидела на полу, дрожа, и пыталась понять, что происходит. Текила? Нервы? Или… Нет. Не может быть. Пять процентов. Но где-то глубоко внутри закралось сомнение. В последние дни меня часто тошнило по утрам, но я списывала на стресс. А теперь ещё и это. — Чёрт, — выдохнула я. Поднялась, промокнула лицо бумажным полотенцем. Подвела губы заново. Улыбнулась своему отражению — холодно, профессионально. — Сегодня ты — Елена Король. А Хелена… Хелена подождёт. - - - — Ты зелёная, — сказал Рикки, когда я вернулась за столик. — Всё нормально? — Да. Просто текила не пошла. Он посмотрел внимательно, но вопросов задавать не стал. — Может, поедем? Я снял номер рядом с галереей. Посмотрим схемы, обсудим детали. Я кивнула. Мне нужно было отвлечься. Работа — лучшее лекарство. Мы поймали такси. Я села, откинулась на сиденье, закрыла глаза. Рикки взял меня за руку — по-дружески, успокаивающе. — Ты как? — Нормально. — Врёшь. — Всегда вру. Он усмехнулся, но не стал давить. Такси везло нас в новый отель. Я думала о Кайе. О том, смотрит ли он нам вслед. Видит ли, как такси сворачивает не туда. Понимает ли, что я не еду к нему. И что будет завтра. — Рикки, — сказала я тихо. — Если я решу остаться… ты правда прикроешь? Он повернулся ко мне. В полумраке салона его глаза блестели. — Правда. Только ты должна быть уверена. — Я не уверена. — Я сжала его руку. — Но рядом с ним я хочу быть уверена. — Тогда решай. Время есть. Я кивнула и снова закрыла глаза. В отеле Рикки разложил схемы на столе, но я смотрела на них невидящим взглядом. — Лена, — позвал он. — Ты меня слышишь? — Да. — Я тряхнула головой. — Извини. Завтра всё обсудим. Сегодня я не в форме. — Ладно. — Он убрал бумаги. — Отдыхай. Я рядом. Я легла на кровать, глядя в потолок. В голове крутилась одна мысль: Завтра я должна ему сказать. Всё. О Рикки, о деле, о себе. Если он примет — останусь. Если нет… Я не дала себе договорить. Потому что боялась ответа.