Перед танцем

Где-то ближе к концу книги Танец меча.

Когда Корнелий передал ему, а не Варваре записку "На том же месте, вторник 16:00", Арей подумал, что связной случайно ошибся адресатом и пытается куда-то заманить его дочь. Будучи в здравом уме барон мрака обычно понимал, что его дочь никуда заманивать не надо, с поиском неприятностей на свою голову она отлично справляется сама, а где не справляется, там приключений добавляют коллеги отца по канцелярии мрака. Но лишний раз устроить связному допрос с пристрастием руки чесались, так что тот был взят за грудки и прижат к стенке. — Да это вообще от Дафны, вам, — прохрипел Корнелий. Барон мрака тут же ослабил хватку и поинтересовался: — Записку читал? — Н-нет. Это же неприлично! Арей хмыкнул. Как приятно иметь дело со светлыми. Во вторник он начертил на руке руну невидимости, на всякий случай, и отправился в затянутый лесами бесконечной реставрации желтый дом на серой ветке метро. *** Арей пришел раньше времени, но в доме уже кто-то был. Он миновал затянутую зеленой сеткой входную арку, пересек двор тихим шагом. Входная дверь не скрипела как раньше. Это смутило Арея и он призвал меч: бесшумность удобна для нападения и слежки. На втором этаже он прислушался, в квартире с единственной уцелевшей дверью кто-то бродил. Шаги легкие, человек один. Арей опустил меч и прошел по темному коридору. Дафна обернулась, перед истинным зрением стража руна была бессильна. — Вы рано. Арей оглядел комнату. Мусор сгребли в угол, посредине комнаты так же стоял круглый столик с кирпичной башенкой вместо одной из ножек, но в компанию к нему кто-то притащил стул с плетеным сиденьем, потрескавшимся от времени. У стены стояла какая-то раскладушка, похоже, кто-то все таки нашел дом несмотря на защитные руны и ночевал в нем. Удивительно для такого места, но пахло только пылью и сыростью. Арей стер руну на руке и дематериализовал меч. — Сразу к делу, светлая. Дафна покачивалась с пятки на носок и рассматривала потеки ржавой воды на потолке в углу комнаты. — Да так, просто хотела вас увидеть. Без свидетелей. Скоро ведь дуэль. — И что? Ты пришла просить за своего возлюбленного или еще о чем-то просить? — барон мрака насмехался над ней как раньше, сделав ударение на последнем слове "просить". Он прошел и сел стул спиной к окну — раз уж кто-то притащил такое удобство в эту дыру, грех было не воспользоваться. — Вы знаете, я хочу чтобы никто не погиб, ни он, ни вы. Это невозможно? — Ну не глупи, светлая. Во-первых, на арену наложат заклинание, согласно которому живым ее покинет только один. Во-вторых, они отберут у меня Варвару и убьют, а ее душа только стала тянуться к свету, — "и я мешаю ей это делать", мог бы добавить Арей, но эти слова не предназначались для ушей хранительницы Буслаева. Даф мерила комнату шагами. Золотистый вечерний свет уже начинал проникать в комнату, пыль старого дома кружилась в его лучах, но Арей сидел спиной к окнам и видел только темный проем коридора. — Вам не кажется несправедливым, что нам все время говорят про важность выбора, и все время оказывается, что выбора никакого на самом деле нет? — Выбор есть, просто правильный вариант только один. Даф цокнула и закатила глаза. — Вы мне сейчас мою учительницу напоминаете. — Ну так я в учителя тебе и гожусь. Странно, конечно, что ты выбрала для этого разговора стража мрака, ты из другой конторы. Давна скоро подошла к столу и наклонилась к самому лицу Арея и зашептала: — Вы знаете о чем я. Я светлый страж, но я не выбирала быть хранителем Буслаева, меня назначили, я спасла его, набросив крылья на шею в том лабиринте, но я выбирала только спасти его, я не выбирала быть привязанной к нему навсегда, быть верной собачкой и нянькой одновременно, — она шептала, почти прислонившись лбом к его лбу, Арей поднял было руку остановить ее, но застыл. Он понимал, о чем она, уже слышал эти слова и тоже считал, что направлять девчонку в хранители наследнику мрака было слишком жестоко. Впрочем, у другого стража не было бы шансов внедриться, его бы раскрыли и уничтожили. Вся партия была разыграна идеально с точки зрения целесообразности для блага света, — я не выбирала становиться каждый день понемногу человеком, забывать как летать, быть тихой тенью великого, — голос Дафны немного дрожал. — Троил бы сказал, что в тебе говорит гордыня. — Поэтому я говорю сейчас не с Троилом, — Дафна снова отошла к окну, выражение ее лица Арей не успел разглядеть, но судя по интонации она скривилась, — иногда я думаю, о чем я на самом деле мечтала. Наверное, быть в тройке златокрылых, готовить операции, сражаться за души людей. Арей хмыкнул. — Так ты и сражаешься. Просто тебе поручили душу одного конкретного человека. Может быть, когда он наконец придет к свету, станет каким-нибудь златокрылым заместителем генерального стража, ты будешь свободна. Даф внимательно посмотрела на черно-белый затылок первого меча мрака. Кажется, она только что услышала ответ на один незаданный вопрос. Если дуэль неизбежна и кто-то должен погибнуть, это будет не Мефодий. Дафна быстро подошла к столу и присела на корточки рядом со стражем мрака, заглядывая в глубины глаз: — Что вы сейчас сказали, Арей? — Я? Ничего не сказал, — темные бездны зрачков ничего не отражали, — тебе показалось, светлая, мы закончили на реплике с Троилом. Дафра закрыла глаза и встала. Она уже не очень понимала, зачем пришла. Хотела договориться, придумать какой-нибудь вариант, избежать дуэли, может быть попрощаться, прежде чем никогда не сможет больше смотреть на него. Планы рушились, а она впускала мечника все дальше в душу, изливала всю себя в каком-то нелепом потоке слов. Пора признаться себе, она не знала, чего ждала от этой встречи. Арей знал. Мрак услужливо подсказывал ему: эта девушка как молодое вино. Рано покинула Эдем, до того, как успела набраться мудрости за достаточное количество тысячелетий. Дозревала слишком быстро в мире людей и темных стражей, эмоционально и физически взрослела, но душа осталась слишком юной и бунтовала. В ее случае все еще не ясно, как пойдет процесс брожения: превратится ли вино в уксус, станет легким вином, которое пьют свежим, или же превратится в изысканный напиток достойный коллекции. Он догадывался, почему Дафна позвала его сюда и для чего прибралась. В прошлый раз они были в этом доме пару лет назад, отбив вместе партию эйдосов, среди которых был эйдос его жены. И он не был бы бароном мрака, а она светлой с темными перьями, если бы все не кончилось ласками в темной безлюдной комнате. Не зря еще в бытность Арея главой русского отдела мрака, про них бродили слухи среди суккубов. Сейчас он вспоминал ту встречу с одной единственной целью: не мог понять, почему он тогда не вышвырнул ее вон, почувствовав губы на своей шее. Она лепетала что-то про любовь и спасение потом. А он потом сделал все, чтобы не пересекаться с ней вообще. До сего дня, после которого он решил больше не существовать. Арей вредит всем, кого любит, так уж вышло: так было с его женой, с Улитой, с Варварой, и со светлой тоже. — Не стоит путать небо со звездами, отраженными ночью в поверхности пруда. Французский писатель сказал. Или польский. Не помню уже. Светлая стояла рядом и меланхолично гладила отросшие жесткие волосы. Ничего она не путала. — Скажи лучше, светлая, как тебя пропустили с эйдосом моей жены в Эдем? — барон мрака запрокинул голову и в его бездонных зрачках мелькнула искра демонического веселья. —Да только благодаря ему и пустили, грифон у ворот так косился на меня, будто я должна пройти сорокадневное покаяние в пустыне, прежде чем явиться. Но душа одного праведника все перевесила. Теперь ваша жена в лучшем из миров. А я снова здесь. Снова здесь. Арей вывернулся из рук, все еще гладивших его голову и скрипнув дряхлым стулом развернулся в пол оборота: — Не совершай больше ошибок, Дафна. В серо-синих радужках ее глаз горели звезды, ресницы лучами продолжали их и расходились к первым морщинкам на веках. Лицо светлой мягко светилось, принеся частицу теплого заката с улицы в эту облезлую заплесневелую комнату, согревая испещренное шрамами лицо барона мрака. Она обхватила ладонями серый наждак отросшей щетины, сухую кожу, загрубевшую во льдах и пламени Тартара, седеющие, с все более редкой прочернью, волосы. Барон мрака закрыл глаза, чтобы не видеть, но ее портрет отпечатался на сетчатке. — Ошибкой будет если я этого не сделаю. Дафна наклонилась и поцеловала Арея поцелуем долгим, нежным и прощальным.