Перед танцем

Темный страж и первый меч мрака сидел перед Дафной и насмешливо смотрел на нее глазами, в которых не было никакого отблеска света: только зрачки, почти полностью затопившие радужку. В левом глазу зрачок был чуть меньше, оставляя еле заметную кофейную кайму радужки. — И это твой выбор? Назло свету уши отморозить? — Дафна вспыхнула. Все было не так с ее точки зрения. Арей спокойно продолжал. — Тебе не нужно быть сейчас с синьором помидором, светлая? — Он сегодня у своей семьи… не нужно, — Дафна сглотнула. — И ты хочешь провести эту ночь со мной? От столь прямолинейного вопроса хранительница поежилась. Холодок атаковал спину, по телу пробежали мурашки. Она снова взглянула в непроницаемые глаза темного стража. — Хочу. Это было смело. Лицо Арея исказила ухмылка, а затем он щелкнул пальцами. В радиусе 3 километров вокруг дома испарило всех комиссионеров и суккубов, все прослушивающие и следящие штучки, даже человеческие. В соседних многоэтажках отрубило даже радионянь, потому что они тоже, в некотором роде, следящее устройство. По второму щелчку комната дрогнула, как картинка в старом телевизоре перед выключением. И все изменилось: обои больше не пузырятся, на потолке цела лепнина и люстра, стол встал на четыре ноги, теснятся резной буфет и книжные полки. На прикроватной тумбочке лампа под оранжевым шелком абажура. Только закат в окнах остался прежним. — Это иллюзия? — Не совсем, это прошлое комнаты. Конспиративная квартира для Фанни Каплан. Было у меня одно дельце здесь, жаль, не выгорело. Давая девушке осмотреться, Арей ушел в коридорчик и запер дверь на все замки и цепочки: даже в прошлом предосторожность не помешает. Он тоже изменился, был не тем уставшим полустариком, что Даф встретила в заброшенном доме. Смоляные с проседью волосы убраны в высокий хвост, борода аккуратно подстрижена, гусарский камзол ладно посажен по фигуре. Дафна почувствовала себя кроликом перед удавом. Кролик загляделся в бездну, бездна загляделась на кролика, ловушка захлопнулась. О, она хотела этой бездны, была готова рискнуть. Но ей был нужен Арей настоящий. Не тот притягательный, которым хорошо умеет казаться мрак, а настоящий. — Зачем вы изменили себя? Я не хочу… так. — Ты уверена, что тебе не противно быть со мной? На сколько там тысячелетий я тебя старше, напомнить? — Арей стоял сзади и методично развязывал ленты на хвостах. — Давайте не делать вид, что я здесь с вами из-за внешности. Это вы путаете звезды с отражением на поверхности пруда. Арей движением руки будто стянул маску с лица. Облик стал прежним: усталым и немного выцветшим, с щетиной и стриженными по людской моде волосами. Они неловко сблизились: пальцы Арея расправляли светлые волосы после тугой прически, руки Дафны легли на плечи мечника. Дарх в ужасе вжался в камзол, стремясь заползти в петлицу. Она заметила: — Он всегда так ведет себя… в подобные моменты? Арей усмехнулся. — Нет, похоже ты его персонально пугаешь, — страж откинул дарх назад. Дафна удивленно подняла брови, раньше эти адаптированные стражами мрака паразиты реагировали на нее иначе. Арей в третий раз щелкнул пальцами и остался только в брюках. Рука девушки, только что лежавшая на бархате камзола, оказалась на голой коже. Даф вздрогнула, на секунду скользнув взглядом по смуглой, напоенной мышцами груди Арея, шрамам и жестким волосам с проседью. Ладонь она не отдернула, но дальше смотрела только в глаза барона мрака, что раньше так пугали ее. — Что, светлая, не ожидала? Думала как в прошлый раз, целомудренно приласкаю и отпущу? Руки Арея сомкнулись на ее талии. Стражница подавила смущение и подалась вперед, ища губы мужчины и стаскивая футболку. Темный страж помог расправиться с тугой пуговкой джинс, с удовольствием стащил с бедер девушки грубую ткань и отстранился. Лиловое кружево увивало тонкое тело, охватывало грудь. Прозрачная ткань прикрывала, но не скрывала. Сжавшиеся соски натягивали кружево. Мозолистая рука невесомо скользнула и сжала один из них. Дафна тихо застонала, прикрыв рот тыльной стороной ладони и смотря куда-то в сторону мутным взглядом. Арей хотел что-то сказать, но заглянул в ее лицо и передумал, облизал сухие губы. Белье было красивым, даже изысканным. Но этот лиловый цвет не для нее, слишком тревожный, отдаленно напоминающий заживающие синяки. Пальцы мечника забрались под тонкую лямку. — Сними это сама, если не хочешь, чтобы я порвал. Дафна послушно расстегнула лиф, опустив голову. Рассыпавшиеся волосы скрывали ее фигуру почти наполовину. Арей отступил в сторону и наблюдал. Хрупкая, тонкая, светлая казалась мотыльком, залетевшим куда-то не туда. И в этот момент темного стража пронзило сверлом. Он ощутил ужас происходящего. Как будто все это если и должно быть, то не так. О, он никогда не славился умением отступать, ни перед врагами, ни перед друзьями, ни тем более перед женщинами. За что и расплачивался многократно. Стоило попытаться, хоть раз. — Ты еще можешь остановиться. — С каких пор вы стали таким робким, Арей? Почти танцуя Дафна приблизилась к нему. Воздух со свистом вырывался из разрубленного носа мечника. Он ощутил рядом не девушку, а юную женщину, ее силу, ее свет. Хотелось зажмуриться и не смотреть. Дафна обвила шею, шершавые руки темного стража скользнули по девичьей спине. Они замерли, никто не делал следующий шаг. — А хотите просто полежим? Она легко отошла к кровати и забралась на нее с ногами, постучала ладонью по месту рядом. В ней не было ни стыда, ни неловкости, ни страха, хотя она была полностью обнаженной и беззащитной рядом с темным стражем. Это било его обухом по голове. Арей лег, неловко вытянувшись, а Даф положила голову ему на плечо. Он погладил светло русые волосы, укрывшие ее плечи шалью. На лепнине потолка вились розетки диковинных цветов и листьев. От волос шел тонкий аромат корицы и яблок. Темные распространяют слухи, что рай скучен и однообразен, но это не так. Эдем меняется, постоянно переливается. Пока в одной зоне деревья сбрасывают листья и закладывают почки на следующий сезон, ведь даже осень не про смерть, а про жизнь будущую, в другой цветут тропические цветы и льют дожди. Мелькнула кинохроника настолько далеких воспоминаний, что Арей считал их погребенными под хламом остального насыщенного прошлого. Кажущиеся бесконечными сады, дикие и окультуренные, где можно найти какие угодно ягоды. От горьких, растущих в тени, до сладчайших, напоенных солнцем. Гигантские водопады, с которых можно было прыгать и раскрывать крылья только в самом низу, у водной глади и острых камней. На это он и подсел. На риск, на противоречия, на адреналин, потом еще на много всего. На страх, что он внушал. Мысли ворочались тяжело, лепнина на потолке шевелилась и шелестела, превращаясь из гипсовой в настоящую и обратно. Арей моргнул и вернулся в комнату: доверчивая девочка уснула на его плече, а ведь он мог бы сдернуть крылья с ее шеи и деморализовать свет новостью, что хранительница Буслаева больше не страж. Какой восхитительный скандал был бы, если бы еще и вскрылось, при каких обстоятельствах это произошло. Арей нахмурился темным мыслям и материализовал плащ. Смеркалось, от окон полз ночной холод. Нужно было укрыть светлую. *** За треснувшим стеклом занимался рассвет. Небо посерело, и все вокруг сделалось сумрачно бесцветным. Арей не сомкнул глаз. Ему было о чем подумать. Несколько раз за ночь обновлял маскирующие чары на доме. Дафна сонно завозилась, боднув его в бок, привстала на локте. — Вы так и не спали? — Стражам марка не нужен сон. — Понятно. — светлая ответила почти насмешливо и принялась искать одежду. — Можно тебя кое о чем попросить? — Ну да, конечно. — Дафна улыбнулась, зная что Арей не увидит. Он мог бы просить у нее что угодно, не только лежать рядом. — Материализуй крылья. На секунду в груди замерло. Ее крылья были не в лучшей форме. То черные перья, то пыльная серость, то мелочная желтушность, то отсутствие регулярных полетов. Даф вздохнула и прикоснулась к выемке артефакта. Крылья расправились и заполнили комнату. Прикроватная лампа, горевшая усилиями магии всю ночь, слетела с тумбы и разбилась. Хранительница сникла, крылья были большие, неловкие, помятые маховые перья говорили о редких вылетах, черных перьев почти не было, но и белоснежности не было — так, лебедь в московском зоопарке, не более. Мечник мрака подошел и провел рукой между лопаток девушки, где перья кончались и оставался небольшой пушок, ощутимый только через прикосновение. Он не думал, что его руки могут чувствовать такое, но они чувствовали. Не думал, что в груди еще есть чему трепетать, но оно трепетало. Девушка обернулась и опустив крылья вгляделась в каменное лицо стража мрака. — Скучаете по крыльям? Арей шагнул назад. Ему показалось, что за эту ночь с него спало несколько слоев кожи, маска за маской. Он окончательно понял, что скучал. По крыльям, по жене, по погибшим друзьям, и среди темных стражей, и даже среди светлых. Он убивал врагов по обе стороны. В целом, на выбранном им пути он был обязан только убивать. Но все меньше хотел это делать. — Я хочу эксперимент. Сейчас же. — Голос Дафны был требовательным. Она преодолела разделяющее их расстояние и встав на носочки прильнула к сухим губам мечника. Он сдался не сразу, разомкнув губы навстречу. Это был первый поцелуй: тягучий и неторопливый. Дафна легко отстранилась: — Вы запомнили, где были темные перья? Еще потемнели? Арей внимательно смотрел то на ее лицо, то на крылья. — Не потемнели. Она снова прильнула, уже всем телом прижавшись к барону, впившись губами в напряженные мышцы на шее, обводя ладонями мышцы и шрамы на торсе, спускаясь губами к ключице. Тепло ее тела обещало скорую близость, объятия были горячими, светлая чуть дрожала. Арей окаменел. Он смотрел только на крылья. Девушка снова сделала шаг назад. — Потемнели? — Нет. Даф вжалась в него всем хрупким, все еще обнаженным телом и закинула ногу на бедро. Бесстыдно потерлась от мужское тело, как большая кошка, рискнула слегка залезть под пояс брюк и погладить тазобедренную кость. Рука скользнула к пуговицам старомодных галифэ. Арей остановил ее, обнял, стараясь не дернуть случайно за длинные волосы. Даф уткнулась в ключицы и севшим голосом явно улыбающихся губ прошептала: — Ну же? Потемнели и отвалились, да? Она повернула голову, больше не желая разрывать контакт с телом темного стража. Крылья наливались молочным светом. Не таким холодным, как у безупречных златокрылых, а как у лампочки теплого спектра. Дафна улыбнулась и заглянула в лицо мечника. На нее смотрел спокойный взгляд карих глаз, не пытающихся затянуть в свою бездну. Арей нашел ее руку и взял за запястье. Осторожно поднес к губам и поцеловал. Подхватил на руки и перенес на кровать. Рассветный туман клубился в головах, делая не важными детали. Только прикосновения и движения навстречу друг другу были важны. Они несколько раз материализовали и дематериализовали крылья. В такие моменты Дафна запрокидывала голову и смеялась, ловя восхищенный взгляд мечника. Оказывается, летать можно не только высоко, можно парить рядом с ним, на земле, в маленькой комнатушке из прошлого. Все кончилось, когда рассвет утратил краски. Торопливо одевались, старались не смотреть друг на друга. Арей накинул свой плащ на плечи Дафне. — Иди, ранним утром холодно. А мне еще много нужно успеть. Глаза светлой влажно блестели. Она запрокинула голову и посмотрела на лепнину потолка, еще не тронутую ржавчиной дождевых разводов. Моргнула несколько раз, заставляя слезы не вырываться наружу, и ушла. Ее неумолимо настигало осознание: любовь и счастье пришли к ней за 12 часов до утраты. Дались в руки, чтобы сразу покинуть. Она знала исход боя заранее, он больше не мог быть другим, она была уверена. Грудную клетку сжимали тиски. Свет был мудр и всепрощающ, но по прежнему жесток к ней. Хотя свет никогда не просил ее полюбит стража мрака. У метро, готовясь к утреннему пассажиропотоку, распевалась молодая девчонка с гитарой.

Когда ты вернешься,

Все будет иначе, и нам бы узнать друг друга,

Когда ты вернешься,

А я не жена и даже не подруга.

Когда ты вернешься,

Ко мне, так безумно тебя любившей в прошлом,

Когда ты вернешься -

Увидишь, что жребий давно и не нами брошен.

Хотелось закричать или грязно выругаться. Даф спускалась бегом по эскалатору с мокрым и покрасневшим лицом. Вытирать слезы было нечем, только жесткими рукавами плаща стража мрака, все еще лежавшего на ее плечах. *** Мечник выскользнул тенью из под строительных лесов и наткнулся на согбенную старушку с поразительно длинной клюкой. — Всю ночь тренируешься, Ареюшка? Хоть бы покоя себе немного дал. Аида Плаховна причитала голосом профессиональной плакальщицы на похоронах. Еще бы, столько лет опыта. Арей пристально посмотрел на застольную подругу. — Что забыла в наших пенатах, Аида? — Да вот, комиссионерчики, суккубчики жалятся, на всю ночь их вышибло из района, 6 километров площадь, виданное ли дело! Работы лишились, страдают, горемычные. Пошла проверить, а тут ты, — глазки старушки мерцали. — Надоели мне эти рожи пластилиновые, вот от них покой мне как раз нужен. Костлявая ручонка потянулась из под балахона к алому камзолу. — Да ты, никак, с самим Мефодием тренировался? Волосок какой, светленький. Барон мрака перехватил руку смерти, запахло паленым. Проклятый старый бархат хранил то, что не следовало. — Аидушка, нычки медовухи в этом доме нет, угостить нечем. Но могу подсказать другой адрес, где нальют за мой счет. Из голоса Мамзелькиной пропало паясничанье, зазвучала прямолинейная сталь ее почти забытого голоса. — Не туда ты воюешь. Мне твоя медовуха без надобности, своя есть, а вот делами твоими не только я могу заинтересоваться. Ты бы хоть головой думал. Арей пересекся взглядом со смертью. Да, он учел не все нюансы, а подруга-смерть была готова его выручить. — Скажи им, что я тренировался. С духом из нижнего Тартара, поэтому такая защита. — Вот, так-то лучше. У каждого свои грешки, я ж не лезу. Для нашей конторы грешки это вообще, основа основ! А адресок где наливают ты мне все таки скажи, вдруг захочется отдохнуть в приятной компании. — прежние нотки вернулись к Мамзелькиной. Арей хмыкнул и объяснил как найти самогонщицу. — Ну я пойду, Плаховна, мне за сегодня еще огого сколько согрешить успеть надо. — Давай, давай, успехов. — Мамзелькина меланхолично приложилась к фляге, глядя на удаляющуюся спину Арея. День, на который была назначена дуэль первого меча мрака с Мефодием Буслаевым, начался.