Правила вне очереди

***

                           Три дня пролетели как один.       Они встречались каждый вечер — «репетировали», как это называл Чонгук. Сидели в кафе, ходили в кино, гуляли по набережной. Учились быть парой. Учились касаться друг друга без неловкости. Учились смотреть так, чтобы окружающие верили.       Их видели вместе. Люди запоминали. Это было частью плана.       К концу третьего дня Тэхён поймал себя на том, что ждет этих встреч. Что просыпается утром и думает: «Сегодня вечером я увижу Чонгука». Что ловит себя на том, что улыбается, вспоминая какую-то его глупую шутку.       Это пугало.       Но останавливаться было нельзя.       Второй визит в «Paradiso» назначили на субботу.       Тэхён одевался долго, тщательно — черные брюки, белая рубашка, расстегнутая на две пуговицы, легкая небрежность, которая должна была выглядеть естественно. В зеркале отражался человек, которого он почти не узнавал.       — Ты готов? — Чонгук зашел без стука — ключи от его квартиры у него были, по легенде.       — Почти.       Чонгук подошел сзади, встал за его спиной. В зеркале отразились двое — темноволосый и русый, высокий и чуть ниже, но такие разные и такие правильные рядом.       — Красиво, — сказал Чонгук, поправляя ему воротник. — Ты красиво выглядишь.       — Спасибо. Ты тоже.       Чонгук был в черном — простая футболка, пиджак, джинсы. Пирсинг поблескивал, татуировки на руках виднелись из-под закатанных рукавов.       — Идем? — спросил он.       — Идем.       В клубе сегодня было людно. Еще людно, чем в прошлый раз. Музыка гремела, басы вибрировали в груди, красный свет заливал все вокруг.       Они прошли к бару, заказали напитки. Чонгук сразу взял инициативу в свои руки — обнял Тэхёна за талию, притянул к себе, что-то шепнул на ухо. Тэхён чувствовал его дыхание, тепло, близость.       — На нас смотрят, — прошептал Чонгук.       — Знаю.       — Тот столик в углу. Трое. Они наблюдали за нами с прошлого раза.       Тэхён скосил глаза. В углу, за столиком с тонированным стеклом, сидели трое мужчин — азиат, европеец, снова азиат. Обычные посетители, если бы не взгляды. Слишком цепкие. Слишком профессиональные.       — Охрана Нишимуры, — выдохнул он.       — Похоже на то. Значит, мы на верном пути.       Они допили напитки и вышли на танцпол.       Сегодня Чонгук танцевал иначе. Более раскованно, более чувственно. Он прижимался к Тэхёну бедрами, проводил руками по спине, зарывался пальцами в его волосы. Тэхён отвечал — учился двигаться, учился отвечать на каждое касание, учился не думать, а чувствовать.       — Ты молодец, — шепнул Чонгук. — Расслабься еще.       — Я стараюсь.       — Знаю. У тебя получается.       Музыка сменилась — медленная, тягучая, с женским вокалом. Чонгук прижал его ближе, почти вплотную. Тэхён положил голову ему на плечо и закрыл глаза. В темноте, под музыку, в его руках было так спокойно. Так правильно. Так страшно.       — Тэхён, — вдруг сказал Чонгук.       — М-м?       — Тот человек из-за стойки. Он идет к нам.       Тэхён открыл глаза. К ним действительно приближался человек — тот самый японец в идеальном костюме, который встречал их в первый раз.       — Господа, — сказал он, останавливаясь рядом. — Простите за беспокойство. Мой работодатель хотел бы пригласить вас в VIP-ложу.       Сердце Тэхёна пропустило удар.       — Ваш работодатель? — переспросил Чонгук с вежливым недоумением.       — Господин Нишимура. Он заметил вас в прошлый раз и хотел бы познакомиться лично.       Чонгук и Тэхён переглянулись. В этом взгляде было все — и торжество, и страх, и готовность.       — Конечно, — ответил Чонгук. — Мы польщены.       Они пошли за человеком через весь клуб — мимо баров, мимо танцпола, мимо охраны. Стеклянная дверь открылась, пропуская их внутрь.       VIP-ложа оказалась просторной комнатой с панорамными окнами, выходящими на зал. Мягкие диваны, приглушенный свет, бар в углу. И Нишимура.       Вблизи он казался еще моложе — лет восемнадцать, примерно. Красивое, почти женственное лицо, длинные волосы, собранные в хвост, идеальный костюм. И глаза — пустые, как у рыбы.       — Добрый вечер, — сказал он по-корейски с легким акцентом. — Присаживайтесь.       Они сели на диван напротив. Нишимура разлил вино по бокалам — красное, густое, пахнущее дороговизной.       — Я видел вас в прошлый раз, — продолжил он. — Вы привлекли мое внимание.       — Нам очень лестно, — ответил Чонгук с улыбкой. — Мы просто праздновали годовщину.       — Годовщину?       — Два года вместе, — вставил Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Нишимура посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.       — Вы вместе два года, — повторил он. — И до сих пор так смотрите друг на друга. Это редкость.       — Мы любим друг друга, — просто сказал Чонгук и взял Тэхёна за руку.       Ладонь была теплой, чуть влажной — Чонгук тоже волновался, но не показывал. Тэхён сжал его пальцы в ответ.       — Любовь, — Нишимура усмехнулся. — Интересное понятие. Я не верю в нее.       — Почему? — спросил Тэхён.       — Потому что видел слишком много людей, которые называют любовью совсем другие вещи. Желание. Зависимость. Страх одиночества.       — И никогда не видели настоящую?       Нишимура посмотрел на него. В пустых глазах мелькнуло что-то — интерес? удивление?       — Может быть, сегодня вижу, — сказал он. — Выпьем.       Они пили вино, говорили ни о чем — о погоде, о клубе, о музыке. Нишимура расспрашивал их, как будто случайно, но каждый вопрос был ловушкой.       — Где вы познакомились?       — На вечеринке общих друзей.       — Кто эти друзья?       — Юнги. Он музыкант.       — Чем вы занимаетесь?       — Я аналитик в инвестиционной компании, — ответил Тэхён. — А он полицейский.       Нишимура поднял бровь.       — Полицейский? В моем клубе?       — Я не при исполнении, — улыбнулся Чонгук. — И потом, законы — это для обычных людей. А здесь, кажется, все немного иначе.       Нишимура рассмеялся — сухо, без эмоций.       — Вы смелый человек, — сказал он. — Мне это нравится.       Разговор продолжался еще час. Они рассказывали легенду, вплетали в нее детали, смеялись, пили вино. Тэхён чувствовал, как усталость накатывает волнами — держаться в этом напряжении было невыносимо трудно.       Наконец Нишимура поднялся.       — Было приятно познакомиться, — сказал он. — Надеюсь, вы будете приходить чаще. Мой клуб открыт для вас в любое время.       — Спасибо, — ответил Чонгук.       Они вышли из ложи, спустились вниз, прошли через зал к выходу. Только на улице, в такси, Тэхён позволил себе выдохнуть.       — Боже, — прошептал он. — Боже.       — Ты молодец, — Чонгук сжал его плечо. — Ты справился.       — Он почти расколол нас. Тот вопрос про друзей…       — Но мы выкрутились.       — Да.       Тэхён закрыл глаза и прислонился головой к стеклу. Чонгук молчал, но его рука все еще лежала на плече — тяжелая, теплая, успокаивающая.       — Чонгук, — вдруг сказал Тэхён.       — М-м?       — Ты говорил, что не знаешь, что такое любовь. Помнишь, в кафе?       — Помню.       — А сейчас знаешь?       Тишина. Долгая, тягучая, почти осязаемая.       — Кажется, начинаю понимать, — ответил Чонгук тихо.       Тэхён открыл глаза и посмотрел на него. В полумраке такси их лица были близко. Очень близко.       — Я тоже, — прошептал он.       Их разделяли миллиметры. Один вдох. Одно движение.       — Тэхён, — выдохнул Чонгук.       — Я знаю.       — Это игра.       — Я знаю.       — Но если я поцелую тебя сейчас, это будет не игра.       — Я знаю.       Чонгук смотрел на него долго, бесконечно долго. Потом отстранился.       — Не сейчас, — сказал он хрипло. — Не так. Не под прикрытием. Если это случится, я хочу, чтобы это было по-настоящему. Когда мы оба будем свободны.       Тэхён кивнул, чувствуя, как комок подступает к горлу.       — Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо.       Остаток пути они молчали, держась за руки.                     

***