Вместе

8 ноября 1987       Джойс постучалась и приоткрыла дверь в палату Карен. Увидев её, Уилер улыбнулась и тут же, борясь с ужасным першением в горле, произнесла:       — Джойс! Заходи скорее.       — Я так рада, что ты в порядке, Карен! — Байерс сразу поспешила к её койке и, сев рядом с ней, взяла за руку.       — Как тебя пустили ко мне?       — Думаешь, я спросила, можно ли мне? — ответила она, ярко улыбаясь.       Карен бы посмеялась, но это всё ещё было трудно сделать, поэтому она просто понимающе кивнула.       — Я вчера не смогла прийти с ребятами… мне очень жаль, что с тобой это произошло, — взгляд Джойс опустился на бандаж, что скрывал и держал её шею.       Уилер отвела взгляд, вспоминая все те ужасы, свидетелем и непосредственным участником которых она стала. Она до сих пор не могла поверить, что всё это реально, но шрамы и ломота во всём теле не оставляли сомнений, что ей пришлось иметь дело с монстрами. Дети рассказали, откуда они взялись, и уверили её, что они больше не появятся. Но всё это… Они боролись со всем этим уже четыре года, а она понятия не имела. Разве такое вообще возможно? Может быть она сошла с ума? Ну в таком случае они все сумасшедшие.       — Это сумасшествие, — проговорила она.       Удивление на лице Байерс быстро сменилось понимающей улыбкой. Она кивнула, а после произнесла:       — Это правда выглядит так. И я… Мы… Хотя, знаешь, иногда нам приходится быть сумасшедшими, чтобы другим жилось спокойно.       Эти слова придали Карен сил. Она была не одна. Джойс была с ней. Глядя на неё сейчас, она наконец осознала, что так долго ускользало от неё. Последние несколько лет они совсем отдалились друг от друга, и это было не потому, что Байерс изменилась, стала какой-то странной и резкой, а потому, что Уилер просто боялась столкнуться с чем-то новым для себя, с неизвестностью. Разведённая, но несломленная, независимая и настоящая — она была полной её противоположностью и не стеснялась этого. Теперь ей не жалко её, теперь она искренне восхищается ей.       — Как ты?.. С самого начала знала? — тихо спросила Карен, сжав её ладонь в своей.       — Мой сын был тем, кто пропал, вот и всё, — Джойс думала, что справилась с этим, но всё равно отвела взгляд. — Я не была смелой или что-то вроде этого, я просто хотела, чтобы всё вернулось в норму. Это всё… Просто слишком затянулось.       — Прости, что не верила…       — Эй, ты совсем не виновата. Ты всегда была так мила по отношению ко мне и мальчикам. Я благодарна тебе. Очень сильно, Карен.       Улыбка снова вернулась и озарила её лицо. Уилер было приятно это слышать, приятно знать, что её старания не прошли в пустую. А Байерс радовало, что она нашла того, с кем может обсудить всё это. Не так, как с Хоппером или Мюрреем. По-другому, как с женщиной, которая поймёт самые тонкие струнки души, той, что прочитает между строк, кому не нужно объяснять. У Джойс никогда не было близких подруг, но ей хотелось бы иметь хотя бы одну в лице Карен.       — Джойс? — неожиданно нарушила тишину Уилер.       — Да? — она подалась вперёд, чтобы ей было лучше видно её.       — Хоппер действительно жив?       — Да, — утвердительно кивнув, она улыбнулась мысли о том, что он правда вернулся к ней живым, что у них появилась возможность вместе построить что-то новое.       Они снова и снова находили силы друг в друге, и она готова быть для него опорой дальше, как и он для неё.       — И вы вместе? — уточнила Карен, что внезапно смутило Джойс.       — Дети рассказали?       — Им пришлось упомянуть его, — она стала говорить тише, так как было всё труднее. — Об остальном догадалась.       Вопросительный взгляд Байерс заставил её немного пояснить:       — Ты иногда возвращалась под утро. Я стала думать, что у тебя появился мужчина. Похоже, действительно появился.       От неё не укрылось, то как она сжала губы, пряча улыбку. Джойс так долго скрывала не просто отношения, а целый факт существования человека, что такое хоть и безобидное раскрытие не могло не смущать. И Карен понимала, поэтому решила оставить подробности на потом, хотя бы до того момента, когда ей будет легче говорить и она сможет бесконечно расспрашивать её о каждой мелочи.       — Мы вместе, да, — наконец подтвердила Байерс. — И сейчас мы присматриваем за детьми, так что не беспокойся об этом.       То, как легко и непринуждённо она сменила тему, позабавило Уилер.       — Спасибо, — проговорила она.       — Если тебе что-нибудь нужно, я достану это, только скажи.       — Хорошо.       — Ничего не надо? — после небольшой паузы, спросила Джойс.       — Пока нет, — Карен улыбнулась привычной расторопности женщины напротив.       — Хорошо, — она кивнула. — Ребята сказали, что тебе нужно меньше говорить и больше отдыхать, поэтому я, наверное, не буду больше тебя утомлять.       — Я рада, что ты пришла.       — И я. Правда. Отдыхай, дорогая, — поднявшись со своего места, она отпустила её руку и погладила по плечу. — Скоро увидимся.       — Пока, Джойс, — Карен помахала ей, когда она была у двери.       — Пока!       По дороге до дома Уилеров, Джойс размышляла о том, как по-настоящему сильно изменится их жизнь теперь. После того, как военные схватили их, казалось, что они крупно попали, что их всех если не убьют, то упекут куда-нибудь подальше далеко и на долго. Однако не это было главной проблемой… Жертва, на которую пошла Одиннадцать, чтобы не просто защитить их, а чтобы спасти весь мир, не дать воспользоваться собой… Её сердце разрывается от мысли об этой невероятой смелости и силы духа, что были заключены в столь юной девочке и остались в ней навсегда…       Она плакла так много и долго. За то короткое время, что они провели вместе, как одна семья, Оди действительно стала её честью. Вероятно, потерять её ей было не так больно как Хопперу, но свою глубокую рану, что оставила эта утрата, она не может приуменьшать. Это навсегда останется с ней. Но она должна быть сильной. Ради мальчиков, ради Джима. Да и ради самой себя.       Припарковавшись на подъездной дорожке, Джойс заметила Нэнси у входа в дом. Девушка выносила какие-то вещи. Почему-то совсем одна.       — Миссис Байерс, — она натянула улыбку. — Как мама?       — Ей лучше. Она держиться молодцом.       Уилер кивнула и отвела взгляд, поставив коробку, что бы у неё в руках слева от выхода. Джойс увидела там сломанные игрушки и разбитые части чего-то, что она не смогла определить. Нэнси тоже задержала взгляд на содержимом, казалось, о чём-то задумавшись.       — Нэнси, милая, — Байерс обратила на себя внимание её печальных глаз. — А ты? Как ты?       Она покачала головой, словно отмахиваясь от тяжёлых мыслей, что не давали ей покоя, но это совсем не устроило женщину напротив. Она заботливо коснулась её плеча и, не встретив сопротивления, мягко обняла.       — Всё наладится, детка, — Джойс погладила её по спине, когда она крепче прижалась к ней. — Мы со всем справимся. Все вместе.       — Спасибо, — проговорила Уилер, сжав её верхнюю одежду в своих руках.       — Ты сильная девочка, но если тебе тяжело, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.       — Миссис Байерс…       — Да?       — Джонатан и я… Мы расстались.       — И что? Это совсем не меняет того, что я сказала.       — Просто… — она остранилась, чтобы посмотреть на неё. — Я подумала, Вам стоит знать.       — Милая, — Джойс улыбнулась ей, аккуратно поправив её причёску. — Я знала об этом.       — Джонатан сказал?       — Да… И, знаешь, я так горжусь вами.       На лице Нэнси отразилось непонимание.       — Вы сделали то, что я не смогла в юности. Вы выросли в таких умных, смелых и искренних людей. Смогли принять верное для всех решение. Не побоялись этого.       Уилер поняла, о чём шла речь и о какой смелости говорила Байерс. На самом деле, держаться друг за друга и за эти отношения было бы самым простым вариантом, но они переросли травму, что сближала их, теперь пришло время быть взрослыми, идти дальше, и оказалось, что их пути слишком разные. Пришло время отпустить. Когда-то давно сама Джойс столкнулась с этим, но отпустить не хватило сил и решимости.       — Миссис Байерс…       — Зови меня просто Джойс.       Нэнси улыбнулась и слегка кивнула, принимая это с лёгким воодушевлением.       — Джойс, это много значит для меня. Спасибо.       — Только вперёд, Нэнси Уилер.       — Нэнси, я пока снял дверь или то, что от неё осталось, с петель, — послышался голос Хоппера. — Пока без неё.       Тут он увидел их двоих и мягко улыбнулся. На самом деле, глядя на Джойс, в большинстве случаев он никогда не мог сдержать улыбку. Он нёс большой мусорный пакет, вероятно, с той самой переломанной дверью, чтобы выбросить, но поставил его рядом с коробкой, пока Байерс выпускала девушку из своих рук.       — Хорошо, спасибо, Хоппер, — произнесла Нэнси, ощутив лёгкую неловкость.       — Парни убираются в ванной. Им нужны ещё пакеты.       — Да, я сейчас принесу.       Джойс похлопала её по плечу, и она вернулась в дом, оставив взрослых наедине друг с другом.       — Всё в порядке с Карен? — спросил он сразу, как дверь за Нэнси закрылась.       — Да, она крепкий орешек.       — А Нэнси?       — Ей просто нужна была поддержка. Мы все устали.       — Это точно, — произнёс Хоппер, подойдя ближе.       Байерс, не задумываясь, сразу взяла его за руку. Он улыбнулся ещё ярче, сжав её ладонь в ответ. Её касания всегда оказывали на него положительный эффект. Их взгляды встретились и какое-то время он просто глядел на неё, словно она могла испариться в любую секунду, и видел, как она смущается. Он любил это больше всего — смущать её своим изучающим взглядом.       — Я говорил с Джонатаном и Уиллом, — произнёс Джим после недолгих размышлений. — Хотя скорее они со мной говорили, — он по-доброму усмехнулся.       — О чём? — уточнила Джойс, искренне заинтересованная в вопросе.       — Об Оди… О нашей семье…       — О нашей семье?       — Она для них, как сестра, — он отвёл взгляд. — Была, как сестра…       — А мне она была дочерью. И ты знаешь об этом. Мы все скорбим о ней, — она взяла его вторую руку в свою. — Она навсегда останется частью нашей семьи.       Он увидел, как блестят от подступающих слёз её глаза. Они обсудили вчера, что это был её выбор, взрослый, осознанный, они гордятся ею, но боль внутри никуда не пропала. Хоппер ненавидел то, что иного выбора никогда и не существовало, однако головой понимал, что так лучше для всех. Оди хотела, чтобы они жили дальше и вместе строили новое будущее. Поэтому ему было так жаль видеть слёзы на глазах любимой, жаль, что самому было трудно смириться с этими. Её слова значили для него больше, чем он мог выразить.       — Это так… Да, и я хотел сказать… Мы с мальчиками, они пришли ко мне. Поговорили о ней… О ней и обо мне. Знаешь, Джонатан просто невероятный молодой человек. Он сказал, что готов помочь мне, что бы я не попросил. Сказал, что мы семья.       Сердце Джойс забилось быстрее. Она поймала его взгляд и уже тише спросила:       — Он правда так сказал?       — Да, даже Уилл удивился.       Смешок сорвался с её губ.       — Знаешь, ты всегда нравился Джонатану больше, — как бы шутя, произнесла она.       — О да? — усмехнувшись, произнёс он.       Она провела ладонями по его крепким плечам, а после коснулась лица.       — Он прав, Джим. Мы семья. Кто бы что ни сказал, я люблю тебя.       — И я тебя люблю, детка, — он положил свою ладонь сверху её, а затем взял её, мягко остранив от себя, и поцеловал тыльную сторону.       Тут внезапно распахнулась дверь и за ней показался Джонатан с большим чёрным пакетом. За ним был Уилл с тем же самым в руках.       — О, мам. Как всё прошло? — произнёс старший брат, так спокойно, словно наблюдал за подобными личными сценами каждый день.       Наверное, в какой-то степени это было правдой. Он заставал их вдвоём не первый раз и, что удивительно, каждый раз делал вид, что ничего удивительного в этом не было. На самом деле, Джонатан всегда уважал Хоппера и ему было проще воспринимать его в роли отцовской фигуры, чем кого-либо другого. А то, что у них там с его матерью, было не то чтобы его дело. Нет, конечно, он был рад за неё, но если ему приходилось думать об их отношениях дольше положенного, мысли уводили его немного не в ту сторону.       — Всё хорошо, миссис Уилер идёт на поправку, — ответила Джойс отстраняясь от мужчины.       — Мистер Уилер всё ещё не очнулся? — спросил Уилл.       Ему намного легче завести разговор с матерью, когда Хоппер стоит к ней не так близко, как до этого.       — Ещё нет.       — Врачи давали хорошие прогнозы, — добавил Джонатан.       — Доверимся врачам.       Уилл кивнул. Парни понесли пакеты к мусорному баку, и Джим сделал то же самое со своим пакетом, захватив коробку, оставленную Нэнси. Джойс смотрела на них и лёгкая улыбка тронула её губы. Мальчики уже такие взрослые. И как хорошо, что рядом с Хоппером они чувствовали себя комфортно.       Она до сих пор не могла поверить, что Джонатан сказал, что они семья. Он, Уилл, она и Джим. Ей ещё предстоит поговорить с ними об этом. Со всеми ними. Но чуть позже.       Когда её сыновья возвращались в дом, Хоппер поцеловал её в макушку и они последовали за ними. Ещё было куча дел, с которыми нужно было разобраться. 20 ноября 1987       Домик Хоппера. Джойс приехала из больницы, от Карен. Завтра она сможет вернуться домой, как раз ко дню рождения Нэнси. На самом деле врачи настаивали на продолжении лечения в больничных условиях, но не могли препятствовать желанию пациентки, когда особых показаний к наблюдению не было. Байерс прекрасно понимала её стремление поскорее вернуться к детям, поэтому готова была подсобить. Они договорились держать это в секрете, чтобы устроить сюрприз, и никто из детей правда был не в курсе. Ещё по её просьбе Джойс подготовила подарок, пришлось, конечно брать на свой вкус, но, в целом, Карен дала очень конкретные инструкции, что и где ей брать. Джим встретил её у дома и помог с подарком.       — Увесисто, — сказал он, взяв уже красиво упакованную коробку в руки. — Что там?       — Это сюрприз. Пока не скажу.       — Так это сюрприз для Нэнси, не для меня. Или думаешь, я разболтаю ей, как своей подружке?       Он ярко улыбался, что говорило о его преркасном расположении духа, поэтому Джойс лишь усмехнулась.       — Именно так я и думаю, лучшая подружка Нэнси.       Хоппер понёс коробку внутрь, а лицо его светилось от счастья так, словно он нёс самый дорогой своему сердцу подарок. Байерс шла следом.       — Поставь на столик рядом с диваном, — произнесла она, когда он обернулся, чтобы уточнить именно об этом.       Оставивь подарок, Джим заметил, что Джойс что-то перебирает на кухне, и решил подойти к ней. Она улыбнулась, заметив это, и тогда он обнял её со спины, поцеловав в макушку.       — Что делаешь? — тихо спросил он, посмотрев на кружку в её руках.       — Хочу убраться.       — Убраться?       — Да.       — Я, конечно, догадывался, что ты привезла меня сюда не просто так, но думал немного о другом.       Байерс буквально затылком ощущала, как ухмылка не сходила с его лица, когда он прижался к ней сильнее. Весьма красноречиво. Но она ни капли не смутилась.       — Хоп, на самом деле, ещё я хотела поговорить с тобой.       — Я весь во внимании, — он всё-же выпустил из своих объятий, чтобы они могли смотреть друг на друга.       Повернувшись к нему, она оперлась о столешницу. Ему показалось, что на мгновение в её взгляде промелькнуло сомнение. Хоппер скрестил руки на груди, готовый к серьёзному разговору, но Джойс всё никак не могла решить, с чего начать. Она окинула его с головы до ног, делая для себя какие-то выводы. Это заставляло его волноваться.       — Всё в порядке? — он вновь приблизился и коснулся её руки.       Она сжала его ладонь в ответ.       — Да… Знаешь… Я прекрасно понимаю, что между нами всё серьёзно, но…       — «Но»? — он выглядел весьма обеспокоенно.       — Дослушай, пожалуйста, — Байерс была абсолютно серьёзна. — Я хочу знать насколько серьёзно.       — Очень серьёзно.       — Я не шучу, Хоппер, — она нахмурилась.       — Я тоже не шучу. Мои намерения по отношению к тебе настолько серьёзны, насколько они вообще могут быть. Я хочу засыпать и просыпаться с тобой каждый день, каждый день видеть твою улыбку, быть тебе опорой. Быть опорой для твоих мальчиков. И мне всё равно, что они уже не дети. Я хочу, чтобы мы стали настоящей семьёй.       Джойс коснулась его щеки свободной ладонью, мягко заправляя его волосы за ухо. В её глазах он видел отражение своих собственных чувств.       Похоже, он понял, к чему здесь уборка.       — Если вы не против жить в лесу, переезжайте сюда. Я больше не хочу быть вдали от тебя.       Улыбка озарила её лицо, и она приподнялась, оставив короткий поцелуй на его губах, и произнесла:       — Я тоже хочу всего этого.       Внезапно Джим поднял её и посадил на столешницу, отчего она удивлённо ахнула. Его руки легли на её талию, а он соединил их лбы и почти прошептал:       — Это всё, что мне нужно.       — Джим…       Он обнял её, уткнувшись носом в волосы. Как же сильно он любил её. Родной запах, родное тепло, её дыхание — тоже родное. Она была его домом, и что бы не произошло теперь он точно знает, что всегда будет возвращаться к ней. Чувства переполняли его.       — Всё моё теперь твоё, Джой.       — И моё — твоё…       Джойс прижалась к нему сильнее. Она чувствала себя как никогда наполненной, полноценной. Ещё ни с кем она не ощущала такого глубокого счастья. Словно всё встало на свои места.       Они оба не знали, сколько согревали друг друга своим теплом вот так, но им всё-таки пришлось отстраниться.       — Тогда давай приведём наш дом в порядок, — произнёс Хоппер, глядя на лёгкую улыбку любимой.       — Будем надеяться, что мальчики не против, — кивнув, сказала она.       — Конечно.       Он понимал, что мнение её сыновей играет очень важную роль в этом деле, однако был уверен, что даже если кто-то будет против, его уже ничего не остановит от того, чтобы жить с ней. Поэтому улыбка не сходила с его лица, когда они встречались взглядами.       Господи, он был самым счастливым мужчиной на земле.       Они весь день провели в домике вдвоём, занимаясь генеральной уборкой, перестановкой. Хоппер разобрал ванну, которую использовали для сенсорной депривации, снова и снова прокручивая в голове то, как они с Оди устанавливали её, как пробовали в действии, и как он смотрел на неё, когда Джейн не стало. Сердце разрывалось на части, но он знал, что должен двигаться дальше. Искать смысл в самом себе, строить новую жизнь. Оди хотела бы этого, хотела бы, чтобы он был счастлив с Джойс. На самом деле, она не раз говорила ему об этом, но он никогда не думал, что в этом прекрасном будущем ей не будет места…       Джойс закончила влажную уборку в ванной и в спальне и поняла, что в гостиной уже достаточно продолжительное время как-то тихо. Она сняла перчатки и повесила их на край ведра вместе с тряпкой, затем сразу вышла в зал, надеясь застать Хоппера, однако ни его самого, ни ванны уже не было. Её насторожило, как он так скоро смог всё самостоятельно вынести на улицу, однако она всё-же подошла к окну.       Он действительно оказался там, стоял рядом с перевернутой ванной. Она непроизвольно коснулась шеи, взволнованно наблюдая за ним. Её собственная незаглушённая боль от потери названной дочери стала постепенно увеличиваться в груди. Это было сложно объяснить, но ей казалось, что она не имеет права испытывть эти чувства, ведь они не могут сравнится с тем, что испытывает Хоппер. Байерс искренне думала, что должна быть сильнее, должна помочь ему пережить эту трагедию, став опорой, той, кто поможет ему выбраться из собственных мыслей. Ведь он всегда делал для неё это.       Но почему вместо этого она стоит тут и не может сдержать слёз?       Джойс корила себя за это. Она не могла дать слабину, не сейчас.       А Джим просто стоял и смотрел на ванну, что с огромным усилием вытащил на улицу, ощущая внутри зияющую дыру, которую уже ничего не сможет закрыть, перекрыть, залатать, заклеить. Но он знал, что когда-то она перестанет болеть и станет напоминанием о большом светлом чувстве, о маленькой девочке и взрослой девушке, о семье, что он обрёл в её лице, о письме «от сердца к сердцу», об искренней заботе, дружбе и о том, какой ценой им всем была дарована новая жизнь. И Хоппер никогда не перестанет гордиться Джейн, своей дочерью.       Он опустился на землю и закрыл глаза ладонями, позволяя себе наконец выплакать всё то, что так сильно давило на него и разрушало изнутри.       Оказалось, что тяжёлой была вовсе не ванна.       Джойс отошла от окна, пытаясь совладать с мыслями. Тут же захотелось потянуться за сигаретами, но она остановила себя и быстрым шагом подошла к раковине на кухне, включая холодную воду. Плеснув её себе в лицо, она стала умываться так упрямо, словно смывала не слёзы, а кровавые следы. Вода заливалась под закатанные рукава рубашки, мочила футболку, отчего тревога внутри неё только росла. Она выключила кран так же резко, как и включила его, и тут же скинула с себя рубашку, бросив её на ближайший стул, а сама оперлась руками на стол, не понимая, что ей делать, чтобы успокоится.       У неё давно не было таких срывов. Байерс ужасно боялась, что Хоппер может застать её в таком состоянии, но понятия не имела, как перестать испытывать это. Голова начала кружиться и она поняла, что становится всё труднее дышать.       Внезапно она вспомнила отца. То, как он успокаивал её в детстве, как перед сном они считали… Овец?       — Одна… — чуть ли не выплюнула из себя Джойс. — Две… Три… — она задышала ртом, прерывая счёт.       Тут она услышала шаги, их звук казался слишком громким и словно резал уши. Это был Джим, она бросила на него короткий взгляд, заметила его покрасневшие глаза и ей стало так стыдно. Джойс не знала, куда себя деть, и боялась вновь посмотреть на него. Она дрожала, хватая ртом воздух.       Увидев, в каком она сотоянии, он постарался сделать всё, чтобы не спугнуть её ещё сильнее. Осторожно коснулся её плеч, разворачивая к себе и как можно более уверенно произнёс:       — Посмотри на меня, милая, посмотри. Я здесь, с тобой. Чувствуешь мою руку?       Хоппер коснулся её щеки, и она наконец взглянула на него.       — Отлично, повторяй за мной, — сказал он, после чего сделал глубокий вдох и выдох.       Вдох и выдох. Ещё, ещё и ещё.       Он повторял вдохи и выдохи до тех пор, пока они с Джойс не задышали одновременно и размеренно.       — Скажи, что ты видишь перед собой, — проговорил он, погладив её плечо.       — Твоё лицо…       — Опиши его.       — Голубые глаза… Прямой нос… Борода, усы, губы…       Хоппер взял её за руку, поднёс ладонь к своему лицу и, когда её пальцы коснулись его скулы, он спросил:       — Что ты чувствуешь?       — Тебя… Я… — она смотрела прямо на него, словно заглядывала в душу. — Обними меня.       Ни секунды не раздумывая, он прижал её к своей груди. Она обняла его, взявшись за рубашку в районе его спины.       — Слышишь, как бьётся сердце? — прошептал он.       — Слышу.       Он погладил её по голове.       — Хоп, прости меня, — проговорила она, успокоившись.       — За что?       — Я должна была тебя поддержать, а сама… Сама…       — Джойс, всё в порядке. Ты рядом, и мне больше ничего не нужно.       — Но я…       — Со мной тебе не нужно притворяться, что всё в порядке, Джойс. Мы переживём это вместе.       — Вместе, — прошептала она.       — Да, поплачем друг у друга на плече. Поплачем, поцелуемся и всё будет хорошо.       Байерс заметно расслабилась у него в руках, улыбка едва коснулась её губ. Он поцеловал её в макушку и чуть чуть ослабил объятия, чтобы посмотреть на неё. Подумав о его словах ещё пару мгновений, она спросила:       — Ты хочешь поцеловаться?       — С тобой — всегда, — он ярко улыбнулся ей.       — Я в полном беспорядке.       — Мне всё равно, — мягко произнёс Хоппер и оставил нежный поцелуй на её губах.       В этот момент Джойс словно снова вернулась к жизни, лицо озарилось светом. Именно это ей так нужно было. Всего навсего он и его любовь.