Вместе

20 ноября 1987       День клонился к ночи. Оранжевые лучи солнца пробивались сквозь деревья, создавая ощущение теплого вечера. Ветра не было, но Джойс всё равно сильнее закуталась в свою куртку, сидя рядом с Хоппером на ступеньках домика в лесу. Они уже закончили уборку, привели всё в порядок, даже сменили постельное бельё. Всё было готово для их переезда и это совсем не казалось чем-то поспешным, они не боялись, что кто-то из детей будет против, хотя веротяность оставалась.       Джим взглянул на неё, задумчиво смотрящую куда-то вдаль, и не смог отвести глаз. Ему всегда нравилось наблюдать за ней вот так, когда их ничего не беспокоит.       — Хоп, — в какой-то момент произнесла она. — Я должна признаться тебе…       — В чём, милая?       Байерс наконец посмотрела на него, тогда он мягко взял её за руку.       — Наверно, это странно, что я говорю только сейчас, но раньше всё время было не до этого. Да и мы редко бывали наедине. Просто, я не знаю почему, но мне кажется, это важно, — она опустила глаза на их сведённые ладони. — Не подумай, что у меня какие-то проблемы с этим… В общем, это о сексе.       — Что-то не так? — он чуть наклонился, чтобы вновь поймать её взгляд.       — Нет, всё в порядке! Я имею в виду, с твоей стороны всё в порядке. Более чем прекрасно.       — Но ведь что-то не так, — Джим погладил тыльную сторону её ладони. — Когда мы… Тебе не комфортно?       — Дело не в этом…       — То есть тебе действительно не комфортно?       — Нет, Хоп. Мне нравится, как мы… Там всё… Мне всё нравится.       — Тогда в чём дело?       Джойс посмотрела на него. Он выглядел так, словно его действительно волновало то, что она хотела сказать. На самом деле, она почти никогда не говорила с кем-либо на подобные темы и ей было сложно правильно выразить, что было на уме. В этом не было какой-то большой тайны или глубинного страха, но почему-то она сама разволновалась. Хотя глядя на него, она понимала, что всё будет в порядке. Он не тот, кто бы стал смеятся над ней.       — Когда мы занимаемся сексом, ты всегда включаешь лампу…       Он кивнул, ожидая продолжения.       — Я понимаю, что у меня там всё в порядке, — она указала пальцем на своё тело. — Но я… Мне не нравится раздеваться при свете…       — Джойс…       — Я не знаю, это…       — Джойс, послушай, — он подвинулся ближе к ней. — У тебя там не просто «всё в порядке»… Ты очень красивая. В одежде или без — не важно. Я включаю свет, потому что хочу видеть тебя. Я не говорил тебе, насколько ты сексуальна, когда раздета, только потому, что ты просила быть тише, ведь стены тонкие…       — Я не настолько красивая. Ты просто любишь в меня, — она натянула улыбку.       — Тогда ты тоже просто любишь меня, — он решил зайти с другой стороны. — Потому что я отвратителен. Большой, грузный и изувеченный, да ещё и вредный. Совсем не сексуальный.       Джойс тут же нахмурилась, она определённо была не согласна.       — Не говори так, — произнесла она.       — И ты перестань. С каких пор ты считаешь себя некрасивой?       Неожиданно этот вопрос что-то задел внутри неё, стало неприятно в груди.       — Ты серьёзно хочешь поговорить об этом?       — А чего ты хотела?       — Я хотела, чтобы мы просто выключали свет, когда трахались, — она вспылила, поднявшись со своего места.       Потеря контакта и её резкие слова были для него словно пощёчиной. Он встал следом, не собираясь оставлять всё это просто так.       — Я хочу поговорить об этом. Серьёзно. Ответь на мой вопрос.       Она не боялась его, но Хоппер видел, как она спрятала руки в карманы, чтобы они не дрожали. Байерс смотрела прямо на него. Напряжённо. Молча. Пытаясь найти ответ на этот вопрос у себя в воспоминаниях. Но не могла. Считала ли она себя красивой хоть когда-то?       — Я… Я не знаю, — её голос был тише, чем до этого.       Его взгляд смягчился. Он тяжело вздохнул, проведя ладонью по лицу, осознавая, что слишком надавил на неё. Это была для неё весьма чувствительная тема, а он как всегда хотел всё упростить.       — Прости, — произнёс Джим, снова посмотрев на неё. — Джойс, я…       — Нет, ты прав… — она обняла себя ладонями. — Дело в том, что я считаю себя непривлекательной. Я одеваюсь в мешковатую одежду, покупаю всегда одно и то же бельё, одинаково стригусь… Я не люблю смотреться в зеркало, плохо крашусь. Я совсем не женственная. И, знаешь, большую часть жизни я лишь сводила концы с концами, у меня не было на это времени… А теперь… Теперь я уже не молода… Да и чтобы заниматься сексом, нужна только вагина.       — Джойс…       — Это так, Джим, — она не стала его слушать. — Когда ты говоришь, что я красивая, это каждый раз сбивает меня с толку. Потому что такие, как ты, никогда не назвали бы меня красивой.       — Такие как я? Что ты имеешь в виду?       Она украдкой взглянула на него.       — Те, кто могут выбрать себе любую женщину… Высокие, мужественные, привлекательные. Скажи, разве ты бы посмотрел на меня, если бы не всё, что произошло?       — Я всегда смотрел только на тебя, Джойс, — он коснулся её плеч, чтобы она перестала прятать свои глаза.       Байерс отрицательно покачала головой. Все были в курсе, чем он занимался до того, как судьба снова столкнула их лбами. На протяжении нескольких лет, после того, как Хоппер вернулся в Хоукинс, он даже почти не здоровался с ней, заходя в «Мельвальдс». А Карен любила рассказывать всякие сплетни… Выводы напрашивались сами собой.       — Хорошо. Да, я по-настоящему увидел тебя только тогда, когда мы искали Уилла. Я увидел тебя тогда… И больше я не мог смотреть на других, Джойс. Разве ты не замечала?       — Я видела… Но, Хоп, это не меняет того, что я сказала.       Неожиданно она нежно коснулась его щеки и продолжила:       — Дело во мне. Это уже не изменить. Пожалуйста, давай будем просто выключать свет.       Нет. Он не мог так просто сдаться. Он докажет ей, что она ошибается, и будет разглядывать каждую родинку на её груди, растяжку на животе и наблюдать за каждой обнажённой частью её тела по ночам при свете лампы пока они занимаются любовью до тех пор пока они не состарятся вдвоём. Эта мысль подстегнула его, и Хоппер наклонился, ловя её губы своими. Он не стал сдерживаться и, как только она ответила на поцелуй, сразу углубил его, одновременно поднимая её на руки.       Она ахнула, когда он крепко взял её за бёдра и понёс в дом. Джим чуть не споткнулся о диван, увлечённый губами Джойс и ей самой.       — Хоппер! — воскликнула она, сильнее цепляясь за него.       Он лишь ярко улыбнулся, прильнув к её шее. И вот они в спальне. Он отпустил её, сажая на кровать, а сам, не говоря ни слова, вышел из комнаты. Байерс непонимающе смотрела ему вслед, не зная, что сказать. Зачем он оставил её здесь? Куда он, чёрт возьми, пошёл? Она уже успела предположить, что так он её «наказывает», как он так же внезапно вернулся… С зеркалом в руках.       — Что ты делаешь? — она выглядела настороженно.       Хоппер передвинул стул к другой стене и поставил на него зеркало. Так, что в отражении было видно большую часть постели. Джойс смотрела прямо на себя и осознание постепенно подбиралось к ней. Он хочет, чтобы… Господи.       — Джим, я… — только и успела произнести она, как он снова накрыл её губы своими.       Она не стала останавливать его, ответив на поцелуй. Джим очень быстро снял с неё куртку и расстягнул пуговицы её рубашки, а затем отстранился, чтобы раздеться самому. Байерс даже растерялась от такой поспешности, однако отставать от него не собиралась, поэтому скинула с себя рубашку и принялась за фуболку, когда он снял свою водолазку и бросил на ближайшую тумбочку. Как только выше джинс на ней остался лишь бюстгальтер, её взгляд непроизвольно метнулся к зеркалу, что не укрылось от внимательных глаз Хоппера, который только что расстегнул свою ширинку.       Однако пока что он тактично промолчал, едва сдержав ухмылку.       Оставив свои штаны на полу у кровати, он вернулся к ней, помогая расправиться с её джинсами. Их губы вновь нашли друг друга и они слились в глубоком и в высшей степени бесстыдном поцелуе, исследуя рты друг друга так, словно это было делом всей их жизни. Его руки сжимали её бёдра, гладили спину, зарывались в волосы, и он мог думать лишь о том, что это никогда не сможет надоесть ему. Джойс льнула к нему всё сильнее, и когда она потянула его на себя, чтобы они скорее оказались в горизонтальном положении, это ощущалось более чем естественно. Однако Джим помнил о том, зачем принёс зеркало, и забывать не собирался.       Разорвав поцелуй, он потянул её в противоположную сторону, крепко держа за талию. Не дав ей упасть, Хоппер поднял её на руки, словно пушинку, и не успела Джойс опомниться, как оказалась на его коленях, а её собственное отражение смотрело на неё взволнованными глазами. Он тут же убрал волосы с её плеча и прильнул к шее с нежными поцелуями, вдыхая такой приятный аромат её тела и едва слышимый запах шампуня.       Её глаза бегали по тому, что она видела в зеркале, а слова всё никак не хотели складываться во что-то свзяное у неё в голове. Она наблюдала, как его руки спускаются к её нижнему белью, как он берёт мочку её уха в рот, как краснеет её грудь и мурашки бегут по всему телу, и не могла сконцентрироваться на том, чтобы просто получать удовольствие. Байерс смотрела на их с Хоппером отражение, но почему-то могла думать лишь о том, как выглядит со стороны. Именно в тот момент, когда она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, как-то отстановить это, он нежно взял её за руки и встретился с ней взглядом в отражении.       — Джой, ты прекрасна, — его шёпот прямо под ухом вызвал очередную волну мурашек. — Так идеальна… Как же красиво ты выглядишь на моих коленях…       Она сглотнула. На самом деле, это действительно выглядело очень возбуждающе, но она всё ещё не знала как справится с навязчивым голосом, который где-то глубоко внутри неё шептал о том, что ей не стоило так спокойно сидеть на нём с разведёнными ногами, светя всеми своими растяжками и целлюлитом. Этот голос не мог перебить Хоппера, но заполнял собой все тихие паузы.       «Тебе нужно похудеть. Просто меньше ешь,» — как никогда отчётливо раздалось у неё в голове, и она наконец узнала этот голос. Лонни. «Ты уже совсем не та». Она вспомнила, как он говорил не заморчиваться и даже почти не смотрел на неё, пока сжимал её бёдра в своих ладонях. Вспомнила, как было больно слышать от него про лишний вес, когда она и так отдавала свою картошку мальчикам. Вспомнила, как ненавидела снимать футболку, ведь за этим следовали его не самые лестные комментарии. Вспомнила, как он оскорблял её, одновременно сжимая в руках её грудь. Ей стало так противно. Как она могла так долго терпеть всё это? Неужели не понимала?       Джойс почувствовала, как слезы оставляют мокрую дорожку сначала на одной её щеке, затем на второй, и сильнее сжала ладони Хоппера в своих. Она увидела, как изменилось его лицо. Он так сильно переживал за неё, что казался напуганным.       — Ты прав, Джим, — проговорила она. — Ты прав, а он… Он просто ненавидел меня.       — Он?..       — После рождения Уилла он не стеснялся в выражениях… Он унижал меня… Унижал, а потом делал вид, что ничего не было…       Она отпустила одну из его ладоней, чтобы стереть слёзы с лица, и тогда Джим обнял её, крепче прижав к себе.       — Я просто… Мы были с ним так долго… Я так поздно осознала…       — Не думай об этом сукином сыне, Джойс, — проговорил он ей в шею.       С её губ сорвался горький смешок. То, как его назвал Хоппер, действительно подходило ему; он не заслужил называться по имени, не в этом доме точно. Если честно, она бы могла придумать для него ещё более ужасные определения, однако любовь к их сыновьям всегда останавливала её о того, чтобы зайти в этом слишком далеко. Он действительно был большой частью её жизни и насколько плохой уже нет смысла решать. Остаётся лишь принять это.       Байерс нежно погладила руки, что обнимали её, а затем, снова посмотрев на их отражение, произнесла:       — Ты прав, Джим: я выгляжу красиво на твоих коленях… С тобой я действительно красива.       То, как восхищённо загорелись глаза Хоппера, сильно тронуло её и придало сил. Аккуратно высвободившись от его рук, она поднялась с его колен. На секунду он подумал, что Джойс хочет убрать зеркало, но она лишь ещё раз окинула себя взглядом в отражении и повернулась к нему лицом. Теперь он смотрел прямо на неё и, словно в первый раз, не мог поверить своему счастью лицезре-… Она завела руки за спину и расстегнула свой бюстгалтер, затем привычным движением сняла его, отбросив на ближайшую поверхность. …-лицезреть её так… Господи. Эта женщина сведёт его с ума.       Он сменил позу на более расслабленую, разведя ноги, чтобы она подошла к нему ближе. И Байерс сделала именно так, однако не успел Джим прикоснуться к ней, как она толкнула его на кровать. С его губ сорвался смешок, когда он заметил её улыбку. Он позволил ей сесть на него сверху, но только чтобы тут же поменять их местами. Ему всё-таки привычнее вид сверху.       — Хоп! — она ахнула, не ожидая столь скорой смены положения, однако он видел игривый блеск в её глазах и совсем не переживал о том, что расстроил её планы.       Хоппер вернулся к её губам, на секунду коснувшись их своими, а затем поцеловал подбородок, шею, ключицы, ложбинку между грудями… И вот его язык уже на одном её соске в то время, как его пальцы сжимают второй. Она по привычке сжала губы, немного выгнувшись ему навстречу, когда он оттянул сосок, что не был у него во рту, и тут же подразнил зубами другой. Эта пытка казалась ей самой сладкой, ей нравилось, как практически всё тело реагирует на то, что он делает со всего-навсего её грудью. И Джим догадался об этом ещё во время их второго секса и был рад этому открытию, ведь это означало, что Джойс будет позволять ему прикасаться к ней столько, сколько он захочет.       Он отстранился от её груди, чтобы взглянуть на неё, но она тут же притянула его, вовлекая в глубокий поцелуй. Не успел он опомниться, интуитивно отвечая ей, как её ладонь спустилась вниз по его торсу. Хоппер не был готов к тому, что она возьмёт его яйца в руку, хоть и через ткань трусов. Стон сорвался с его губ, едва он оторвался от неё, зажмурившись от столь острого ощущения. Только его взгляд вновь встретился с её, она взялась за резинку его белья, с недвусмысленной улыбкой на лице подначивая снять его. Однако он не собирался так быстро уступать, поэтому вновь нашёл её губы своими, отрезая её от путей наступления.       Хоть какой-то плюс от их разницы в росте — он задаёт правила игры. Но… Действительно ли задаёт?       Её рука снова дотянулась до его трусов и, совершенно не считаясь с его мнением, проникла под них и коснулась его члена. Не долго думая, он решил действовать по той же схеме, и его пальцы тоже оказались под тканью её белья. Поцелуй заглушил их стоны, когда она сильнее сжала его из-за того, как он прикоснулся к её клитору. Отстранившись всего на пару мгновений, он заметил лёгкое удивление на её лице. Но Джойс не смогла бы подобрать слов, чтобы спорить с ним, ведь ей действительно это нравилось. Нравилось их постоянное перетягивание одеяла. Некое негласное соревнование по тому, кто отдаст другому больше себя.       Но то, что происходило сейчас было в какой-то степени необычным. По крайней мере, взаимная мастурбация была для неё чем-то новым. Нет, они пробовали подобные вещи, однако не так… Лицом к лицу. Если бы она просто подумала об этом в любой другой ситуации, это бы ужасно смутило её. Сейчас же все эти мысли затмевались острым тягучим наслаждением и осознанием, что он испытвает нечто похожее прямо напротив неё.       В очереном поцелуе она прикусила его губу, но никто из них даже не обратил внимание на привкус крови во рту. Джим прильнул к её шее, лишь чтобы перевести дыхание. Тут он подумал, что руки это, конечно, хорошо, однако старое доброе проникноваение всегда было привлекательнее. Ему нестерпимо хотелось снова оказаться внутри неё. Его пальцы спустились к её влагалищу, чтобы оценить, насколько она готова к этому. И как только два его пальца с лёгкостью вошли в неё, Джойс оттолкнула его. На мгновение он испугался, что сделал что-то не так, однако её тёмные глаза совсем не выражали неудовлетворения.       — Сядь к изголовью, — сказала она, не в силах направить его самостоятельно. — Не смотри на меня так, сядь.       — Зачем? — с игривым любопытством спросил он, сев рядом с ней, позволяя ей тоже подняться.       Она вновь без объяснений толкнула его, но уже на подушки, и, не давая ему времени возмутиться, приспустила его трусы, нагнувшись к члену. Едва её язык коснулся его головки, он остановил её.       — Хоп, перестань, — произнесла Байерс, пытаясь отвести его руку от себя и искренне не понимая, зачем он препятсвует ей.       — Я хочу тебя, — сделав акцент на последнем слове, сказал Хоппер, желая увести процесс в другую сторону.       Неожиданно, но, похоже, это подействовало. Она поднялась.       — Ты хотел сказать: я хочу твою вагину, а не рот.       Он буквально вспыхнул изнутри и с лёгкостью притянул её к себе, едва приподняв за талию.       — Заткнись, Джойс, — в каком-то необъяснимом порыве страсти проговорил он и в прямом смысле заткнул её рот поцелуем.       Одна его рука поднялась к её волосам, а другая спустилась к её пятой точке, стягивая её бельё вниз. Их губы и языки буквально сражались за превосходство, их спор разгорался всё сильнее. Это был самый жаркий поцелуй из всех, что они разделили сегодня. Джойс в полной мере ощутила желание избавиться от белья и наконец действительно заняться сексом. И когда это ощущение усилилось так, словно это было ей жизненно необходимо, она оторвалась от его губ и поднялась, чтобы избавиться от своих трусов. Пока она доставала средста контрацепции из нижнего ящика, Джим тоже снял свои.       Когда она вернулась к нему, он буквально выхватил из её рук уже открытый презерватив и быстро раскатал его по своей длине. Байерс не стала это комментировать и, стремясь заполучить позицию сверху, снова поцеловала его. Он ничуть не споротивлялся, когда она начала целенаправленно тереться об него, распределяя влагу, а после, ничуть не медля, направила его внутрь. Аккуратно опускаясь на него, она сжала губы, но стон всё-же сорвался с них, когда он вошёл в неё до предела. У него перехватило дыхание, и было не понятно, что на это повлияло больше — то, что ощущало его тело, или то, что он видел перед собой. Его взгляд прошёлся по ней, и она закусила губу, когда они встретились глазами. Хоппер непроизвольно потянулся к её лицу и убрал волосы, лишь потому что хотел хорошо её видеть. Такое внезапное проявление нежности даже смутило её.       — Джим?       Улыбка тронула его губы, но он покачал головой, показывая, что в этом не было ничего такого важного. Он просто любил её. И он умудрялся думать об этом даже в том положении, в котором они находились. Его чувства всегда были выше него самого, как бы он не пытался доказать самому себе обратное.       Его руки легли на её бёдра, мягко сжимая их.       — Продолжай, милая, — произнёс он, глядя на неё с искренним обожанием.       Джойс положила руку ему на грудь и задержала там взгляд, словно задумавшись о чём-то. К счастью для него, это длилось считанные секунды, и она начала двигаться, вздохнув почти одновременно с ним. Стараясь меньше напрягать ноги, она двигала тазом, создавая приятный для обоих ритм. Ладонью, что не опиралась на него, она провела вниз по своему животу, коснувшись пальцами клитора. Конечно, он увидел это. И уже даже собрался что-то предпринять, как в гостинной заработала рация и раздался чей-то едва различимый голос. Они сразу остановились, пытаясь разобрать, что говорят.       — Шеф, Вы на связи? Приём, — было похоже на Джонатана.       Джим заметил, как во взгляде Джойс на секунду промелькнуло желание подорваться, чтобы ответить, и тут же решил присечь это порыв, взяв её за руки.       — Детка… — начал было он.       — Вдруг что-то важное? — на её лице отразилось сомнение; на самом деле, ей самой не хотелось прерываться, но она всё ещё не могла привыкнуть к тому, что теперь они все в безопасности и нет почти ничего, чего они могли бы по-настоящему бояться.       — Мам, может, ты на связи? — спрашивал по рации парень, его голос был абсолютоо спокойным.       — Наверняка они просто решают, ждать ли нас к ужину, — предположил Хоппер, однако она продолжала находиться в нерешительности, тогда он решил действовать коренным образом.       Потянув на себя, он обнял её, и после нескольких незамысловатых движений она оказалась под ним.       — Расслабься, Джой, — произнёс он, а затем нежно поцеловал её.       Байерс ответила ему взаимностью, но всё ещё крайем уха продолжала вслушиваться. Вдруг Джонатан что-то ещё передаст. Но рация замолчала, и в гостиной стояла тишина.       — Видишь, ничего важного, — прошептал Джим, оторвавшись от её губ, и тут же приподнял её бёдра и начал двигаться.       Она не успела что-либо ответить — вместо слов вырвался приглушённый стон. По её телу словно прошлась волна тепла, и Джойс решила всё-же вновь послушаться его, просто забыв обо всём остальном.       Действительно, разве прекращали ли бы они попытки связаться с ними, если бы случилось что-то важное?       Она сосредоточилась на ощущении его внутри, и тут он коснулся её груди, аккуратно сжав сосок. Она сразу же прикрыла рот ладонью, а другой сжала покрывало на кровати. Тогда Хоппер начал ускоряться, чуть выше подняв одну из её ног, выбрав наиболее приятный угол. В частности, Байерс он определённо понравился, судя по тем звукам, которым она позволяла сорваться с её губ. Каждая её клеточка реагировала на малейшее его прикосновение, а то, как он сжимал её ягодицы, казалось необъяснимо и невероятно возбуждающим. Особенно, когда из взгляды встречались. Господи, его голубые глаза…       Она вновь опустила пальцы к своему клитору и все ощущения тут же обострились ещё сильнее. Джойс казалось, что она горит. И Джим горел вместе с ней. Контролировать себя становилось всё сложнее. Он держал её всё крепче, а движения его становились всё более резкими. Он сбивался с ритма, и это заставляло что-то внутри вспыхивать каждый раз. Она чувствовала приближение оргазма, но он всё время ускользал. Она выгибалась сильнее, сжимала его внутри себя, беспристанно ласкала клитор. Казалось, вот-вот и…       Хоппер издал протяжный стон, и она ощутила, как оргазм накрывает его. Он зажмурился, делая несколько последних толчков в неё, и Байерс поняла, что лучше момента не будет. Она схватила его за руку и направила к своему клитору. Едва он сообразил, чего она хочет, как сразу стал ласкать её круговыми движениями, попутно борясь с лёгкой дрожью в своих руках. Джойс взялась за свою грудь, и не прошло и десяти секунд, как она наконец ощутила долгожданный пик своего наслаждения. Джим вышел из неё, продолжая более аккуратно прикасаться к её клитору, расстягивая удовольстивие. Она стонала его имя и бормотала ещё какие-то невероятно приятные вещи, но он был заворожён видом её разгорячённого тела и не мог вымолвить не слова.       Когда его пальцы переместились к её лицу, нежно очерчивая его контуры, счастливая улыбка тронула её губы, и он не мог не поцеловать её.       После этого, он поднялся, чтобы выкинуть презерватив. Избавившись от него в ванной комнате, Хоппер сразу вернулся к ней и помог разобраться с одеялом, которое она стрательно вытаскивала из-под себя. Оказавшись вместе с ней в постели, он крепко обнял её и прижался к плечу, целуя её родинки. Джойс нежно погладила его по голове, с улыбкой подмечая, что хотя бы в постели они могут притвориться, что она выше него. Что она может его защитить.       Но ведь она и правда оберегает его… И она всегда будет.