Инферно

Они вышли из дома, когда обе звезды поднялись уже достаточно высоко, чтобы растопить утреннюю прохладу. Воздух пах мокрой травой и озером, а где-то вдалеке перекликались незнакомые птицы. Йеджи и Лиа шли впереди, и их оживлённый шёпот то и дело долетал до Джисона обрывками фраз. Они то и дело оглядывались — быстро, почти незаметно, но Джисон ловил эти взгляды кожей. Что они там обсуждали? Его? Его крылья? То, как нелепо на нем сидит рубашка Сынмина? — …не говори глупостей, — донеслось до него, кажется, от Йеджи. — Я просто говорю, что это странно, — ответила Лиа, и они снова захихикали, прикрывая рты ладонями. Джисон вздохнул и ускорил шаг, стараясь держаться ближе к Сынмину. Тот шёл спокойно, размеренно, и, кажется, вообще не замечал никакого напряжения. Рядом с ним прыгал Феликс, что-то рассказывая про недавнюю рыбалку. Сынмин слушал вполуха, изредка кивая, но Джисон видел — он тоже краем глаза следит за всем вокруг. Привычка. А вот сзади было… неуютно. Хёнджин и Чанбин шли позади, и Джисон физически чувствовал их присутствие. Не то чтобы они делали что-то угрожающее — просто шли. Разговаривали о чём-то своём, тихо, почти неразборчиво. Но от одного вида Чанбина хотелось держаться на почтительном расстоянии. Вне дома, на открытом пространстве, он не казался таким уж страшным — скорее просто огромным. Но эта огромность не уменьшалась, а, наоборот, становилась ещё заметнее. Широченные плечи, мощные руки, и эти уши — длинные, кроличьи, которые сейчас были настороженно подняты и слегка подрагивали. Хёнджин рядом с ним выглядел почти изящно — огненно-рыжие волосы развевались на ветру, крылья за спиной переливались на солнце алым и золотым. Но взгляд у него был цепкий, и Джисон ловил себя на том, что невольно ёжится под этим взглядом. — …мне потом было так обидно! — Феликс дул губы рассказывая очередную историю. — Нет, ну только представь себе. Мне почти три полных круга! Да и мои силы растут! — Представляю, — сухо ответил Сынмин. Джисон покосился на них. О чём они говорили до этого? Он не расслышал, а спросить было неловко. Но очень хотелось знать — вдруг про него? Тропинка вывела их к озеру. Вода переливалась изумрудом, остров посередине темнел каменной глыбой. Красиво. Очень красиво. Джисон замер на мгновение, впитывая эту картину. Йеджи и Лиа, не сговариваясь, разбежались и взмыли в воздух. Два дракона красиво, плавно поднялись над водой и через несколько секунд уже приземлялись на каменистом острове. — Красиво летают, — выдохнул Джисон. — Сможешь так же, — спокойно ответил Сынмин. — Если не будешь лениться. — Ага, — Феликс подпрыгнул на месте, пытаясь взлететь, но только поднял тучу брызг у берега. — Я бы тоже хотел! Джисон засмотрелся на остров, на девушек, которые уже о чём-то говорили, сидя на камнях, и не заметил, как к нему подошли сзади. Руки легли на плечи почти одновременно. Одна — горячая, пылающая, будто только что из печи. Джисон вздрогнул и обернулся. Хёнджин стоял справа и улыбался — довольно, чуть хищно. Вторая — тяжёлая и неожиданно мягкая. Чанбин слева смотрел сверху вниз, и в его глазах не было угрозы, только любопытство. — Летать уже умеешь? — спросил Хёнджин, и его пальцы чуть сжались на плече. — Не… нет, — выдавил Джисон, чувствуя, как от этого жара по телу разливается странная дрожь. — Не умею. — Как ты тогда до острова доберёшься? — спросил Чанбин. Голос у него был низкий, рокочущий. — Я? — Джисон переводил взгляд с одного на другого. — Я не знаю… вплавь? Он чувствовал себя мышью между двумя котами. Оба смотрели своими чуткими, внимательными глазами, и Джисону было страшно. Даже если сравнивать с тем моментом в пещере, когда он коснулся руки Сынмина — сейчас было страшнее. Потому что тогда была вспышка, мгновение, а сейчас — это давящее, спокойное внимание. — Не знаешь, да? — хмыкнул Чанбин, и его уши чуть дрогнули. — Эй, Хёни, Бини, чего пристали? — раздался вдруг жизнерадостный бас. Феликс материализовался рядом, как ангел-хранитель с веснушками и маленькими крылышками. Он улыбался во весь рот, и от его улыбки почему-то становилось светлее. — Тренируете злые мордашки? — Феликс ткнул Хёнджина в бок, и тот возмущённо фыркнул. — Ничего мы не тренируем. — Ага, — Феликс перевёл взгляд на Чанбина. — Бини, убери лапищу, раздавишь же. Чанбин посмотрел на свою руку, всё ещё лежащую на плече Джисона, и медленно убрал. Хёнджин тоже отпустил, и оба сделали полшага назад, что-то невнятно промямлив. — Мы просто спросили, — буркнул Хёнджин, отводя взгляд. — Спросили они, — фыркнул Феликс. — Знаю я ваши «спросили». Сами напугали, а теперь удивляетесь, что человек дрожит. — Я в порядке, — автоматически возразил Джисон, хотя на самом деле дрожь ещё не прошла. В этот момент к ним подошёл Сынмин. Он возник будто из ниоткуда — бесшумно, плавно, как всегда, и Джисон снова поразился этой его способности появляться именно тогда, когда нужнее всего. — Феликс, ты готов? — спросил Сынмин, окинув взглядом компанию. Заметил что-то в их позах, в лице Джисона, но ничего не сказал. Только чуть прищурился. — Готов! — Феликс подпрыгнул. — Джисон, раздевайся. — Что? — Джисон снова поперхнулся воздухом, выныривая из своих мыслей. — До пояса, — терпеливо пояснил Сынмин, и в голосе его послышалась знакомая усталость — В воде будем работать, одежда только мешает. Или ты хочешь испортить мою лучшую рубашку? Джисон открыл рот, закрыл, снова открыл. — Я думал, ты будешь учить летать, — выдавил он наконец. — Надо сначала до острова добраться, — Сынмин кивнул на каменную глыбу посреди озера. — Там есть большая пещера, там и будем учиться. Но сначала надо доплыть. — Доплыть? — Джисон посмотрел на воду, потом на свои крылья. — Не знаю смогу ли. — Сможешь, — Сынмин уже скидывал плащ, оставшись в одной легкой рубашке. — Поплывешь с Феликсом. Он у нас водный дракон, так что быстро домчите. А мы полетим. — Мы? — переспросил Джисон. — Я и Хёнджин, — Сынмин кивнул на двоих, которые уже переглядывались с каким-то своим пониманием. — У нас ещё Чанбин грузом будет. Чанбин фыркнул, но возражать не стал. Только поправил лямки какой-то поклажи за спиной — Джисон только сейчас заметил, что у него за плечами большой тюк. — Грузом? — не понял Джисон. — Он тяжёлый, — пояснил Феликс, стаскивая через голову тунику. — Летать с ним — то ещё удовольствие. Но Сынмин справится. Он сильный. — Я вообще-то здесь, — подал голос Чанбин. — И слышу. — Знаем, — хором ответили Феликс и Хёнджин. Джисон, чувствуя, что спорить бесполезно, стянул рубашку. На мгновение замер, держа её в руках — ткань ещё хранила тепло. — Давай сюда, — Сынмин протянул руку. — Я заброшу на остров, не потащишь же в воде. Джисон послушно отдал, проводив рубашку взглядом. Сынмин ловко свернул её и засунул в свой заплечный мешок. — Всё, — скомандовал он. — Феликс, Джисон — в воду. Мы за вами. Феликс уже стоял по колено в озере, маня Джисона рукой. — Давай, не бойся! Вода тёплая! Джисон шагнул вперёд. Вода была намного холоднее, чем вчера, холод заставил поежиться, но через пару минут он попривык. Он погрузился глубже, чувствуя, как крылья расправляются, привычно работая в воде. — Отлично! — Феликс подплыл ближе. — Просто расслабься и работай крыльями, я рядом. Если что — подстрахую. Сзади послышался мощный взмах. Джисон обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сынмин взмывает в воздух. Чёрные крылья распахнулись во всю мощь, заслоняя солнце. За ним, чуть медленнее, поднялся Хёнджин — его огненно-рыжие крылья полыхнули алым. А следом, с явным усилием, оторвался от земли Чанбин. Сынмин подхватил его под руку. — Красиво, да? — Феликс тоже засмотрелся. — Я тоже так хочу. — А ты сможешь? — уверенно сказал Джисон. — Ну раз ты водный дракон. — Вряд ли, зато я быстрее всех плаваю и могу дышать под водой, — Феликс улыбнулся и нырнул, показывая пример. Джисон глубоко вздохнул, набрал побольше воздуха и последовал за ним. Вода приняла, крылья понесли, а впереди был остров, пещера и первая попытка научиться летать. Они вынырнули у самого берега острова. Феликс — довольный, мокрый, с сияющей улыбкой. Джисон — запыхавшийся, но почему-то счастливый. Плыть с Феликсом оказалось весело — тот нырял, обгонял, показывал какие-то немыслимые кульбиты под водой и вообще вёл себя как дельфин в человеческом обличье. Джисон улыбался, как будто снова вернулся в свои шестнадцать, только теперь он не тренируется по десять часов, а веселится с друзьями. Надеялся, что с друзьями. Что имеет право думать о них так. — Ты молодец! — Феликс хлопнул его по плечу, когда они выбирались на камни. — Быстро плывёшь! Ещё немного — и догонишь меня! — Сомневаюсь, — честно признался Джисон, отплевываясь и отбрасывая мокрые волосы с лица. Сынмин уже ждал их на берегу. Чёрные крылья были сложены, плащ снова накинут на плечи, и выглядел он так, будто только что вернулся с прогулки, а не тащил через озеро грузного Чанбина. Сам Чанбин сидел чуть поодаль на плоском камне и развязывал свой огромный тюк. — Заходите. — Сынмин кивнул вглубь острова, где темнел вход в пещеру. Пещера оказалась… огромной. Джисон, переступив порог, замер, задрав голову. Своды терялись где-то высоко в темноте, а поддерживали их массивные каменные колонны, уходящие корнями в пол. Где-то в вышине мелькали тени — Лиа и Йеджи уже вовсю осваивали пространство, с лёгкостью лавируя между колоннами и иногда сбивая крыльями мелкие камешки, которые с тихим стуком падали вниз. — Ничего себе, — выдохнул Джисон. — Тут же летать можно! — Для того и пришли, — Сынмин прошёл вглубь, к подземному озеру, которое поблёскивало в центре пещеры тёмной гладью. Хёнджин двинулся следом. Они остановились у самой воды, одновременно опустились на колени и погрузили ладони в озеро. Джисон не сразу понял, что происходит, но через несколько секунд заметил, как от их рук по воде пошли круги, а поверхность начала слегка парить. Воздух вокруг стал теплее. — Они греют воду, — пояснил Феликс, подходя ближе. — Магией. Чтобы не замёрзнуть. — потом подошел ближе и добавил уже шепотом, — У Сынмо небольшой сдвиг на этом. Ему постоянно холодно, вот и думает что нам всем тоже. — А… понятно, — Джисон поёжился. В пещере действительно было прохладно, даже зябко. Но тёплый воздух от озера уже начинал расползаться по округе. Чанбин тем временем устроился у воды с поистине королевским комфортом. Он расстелил на камне какую-то ткань, вытащил из своего тюка свёртки и разложил их перед собой. Джисон присмотрелся — еда. Много еды. Лепешки, вяленое мясо, какие-то овощи, фрукты, и даже небольшой кувшин, из которого Чанбин уже отхлебнул, довольно прищурившись. — Он устроил пикник? — Ага, — Феликс хихикнул. — Бини без еды не может. Много энергии тратит, говорит. А я думаю, что вместо желудка бездонная яма. — Я все слышу, — донеслось от Чанбина. Он уже жевал лепёшку, но взгляд его был устремлен не на еду. Джисон проследил за этим взглядом. Чанбин смотрел на Хёнджина. Тот всё ещё стоял у озера, отряхивая руки от воды, и что-то говорил Сынмину. Огненно-рыжие крылья чуть подрагивали, переливаясь в полумраке пещеры. — А чего он так смотрит? — шепнул Джисон Феликсу. — А, — Феликс тоже понизил голос, — Бини всегда за ним следит. Хёнджин у нас тот ещё летун — смелый, но не всегда аккуратный. Вот Бини и нервничает. Видишь, уши дёргаются? Джисон присмотрелся. Длинные кроличьи уши Чанбина действительно чуть подрагивали, особенно когда Хёнджин делал резкие движения. — А они… — Джисон замялся, не зная, как спросить. — А никто не знает, — Феликс пожал плечами. — Они сами не знают. Но Бини его с самого нашего появления пасет. Ест — и смотрит. Работает — и смотрит. Спят в разных комнатах, но Бини всегда знает, где Хёнджин и что с ним. — Понятно, — протянул Джисон, хотя ничего не было понятно. Он, если честно, уже привык ничего не понимать. В этот момент Хёнджин расправил крылья и взмыл вверх, присоединяясь к Лие и Йеджи. Чанбин замер с лепёшкой в руке, провожая его взглядом. Уши навострились, тело напряглось. — Не упадёт, — громко сказал Сынмин, проходя мимо Чанбина к Джисону. — Расслабься. — Отвали, — буркнул Чанбин, но лепёшку отложил и продолжил следить. — Феликс, — Сынмин обернулся к веснушчатому, — покажи, что умеешь. Ныряй. Феликс просиял и, не раздумывая, сиганул в озеро. Вода приняла его почти без всплеска — он ушёл вглубь, как настоящая рыба. Джисон подошёл к краю, вглядываясь в темноту. Сквозь толщу воды мелькнула тень, потом ещё одна, и через несколько секунд Феликс вынырнул метрах в десяти от берега, хохоча и разбрызгивая вокруг фонтаны. — Там внизу целый мир! — закричал он. — Камни, водоросли распустились, рыбки! — Хорошо, — кивнул Сынмин. — Теперь твоя очередь, Джисон. Джисон сглотнул. Он стоял у воды, мокрый, в одних штанах, которые противно липли к телу. Феликс плавал, девушки летали под сводами, Чанбин жевал и следил за Хёнджином, а Сынмин… Сынмин стоял напротив, в своей темной рубашке, сухой, собранный, и смотрел на Джисона. Это смущало. Очень смущало. Джисон поймал себя на том, что пытается прикрыться то рукой, то крылом, но получалось нелепо. Штаны, тонкие от воды, облепили бёдра и ноги так, что скрывать было решительно нечего. Он чувствовал себя голым. Что, в общем-то, было почти правдой. — Чего замер? — спросил Сынмин, чуть склонив голову. Взгляд его скользнул по Джисону — быстро, но Джисон успел заметить, как дрогнули зрачки, став на секунду вертикальными. — Да я… — Джисон запнулся. — Может, мне тоже рубашку надеть? Холодно. — В процессе согреешься, — Сынмин уже подходил ближе. — Иди сюда. Джисон шагнул к нему, чувствуя, как под взглядом этих тёмных глаз горят щёки. Сынмин остановился в шаге, окинул его внимательным взглядом. — Крылья не болят? — Н-нет, — выдавил Джисон. — Руки дай. Джисон послушно протянул руки. Сынмин взял их в свои — горячие, обжигающие даже. Пальцы сомкнулись на запястьях, и по телу разлилось тепло. — Холодный, — констатировал Сынмин. — У тебя всегда такая температура тела? Должна быть намного выше. Он отпустил руки, но Джисон ещё секунду стоял, чувствуя, как на коже остаётся жар от этих прикосновений. — Иди давай, — Сынмин легонько подтолкнул его к озеру. — Феликс, присмотри за ним. — Есть! — донеслось с воды. Джисон шагнул в озеро. Вода и правда стала тёплой — спасибо Сынмину и Хёнджину. Она приятно обволакивала, смывая остатки неловкости. Он отплыл от берега, чувствуя, как крылья сами расправляются, работая в привычном ритме. — Давай нырнем поглубже! — Феликс подплыл ближе. — Там красиво! Под водой действительно открывался целый мир. Сквозь толщу пробивался тусклый свет от светящихся водорослей, камни поросли мягким мхом, а между ними сновали мелкие серебристые рыбки. Джисон плыл, работая крыльями, и чувствовал, как страх отпускает, уступая место чистому восторгу. Он вынырнул, смеясь и отплевываясь. — Круто! — заорал он. — Там так круто! — А я говорил! — Феликс вынырнул рядом. На берегу Чанбин наконец отвлекся от еды и наблюдал за ними с лёгкой улыбкой. Хёнджин, Лиа и Йеджи спустились пониже, паря над водой. А Сынмин стоял у самого края, скрестив руки на груди, и смотрел. Прямо на Джисона. Тот поймал этот взгляд и вдруг понял, что улыбается. Глупо, широко, во весь рот. И ему всё равно, что он мокрый, почти голый и нелепый. Потому что Сынмин смотрит на него так, будто Джисон — самое интересное, что есть в этой пещере. — Давай к нам! — крикнул Джисон, махнув рукой. — Вода тёплая! Сынмин чуть заметно дёрнул уголком губ. — Я пока присмотрю, — ответил он. Джисон почувствовал, как сердце пропустило удар. — Ладно, — сказал он тихо, но Сынмин услышал и кивнул. А Феликс уже тянул его обратно под воду, показывая очередную подводную красоту. Джисон как раз вынырнул после очередного погружения, когда заметил движение на берегу. Хёнджин и Йеджи, до этого парящие под сводами пещеры, бесшумно спикировали вниз и приземлились прямо за спиной Сынмина. Тот стоял у самой кромки воды, наблюдая за Феликсом, и явно не ожидал подвоха. Переглянувшись, Хёнджин и Йеджи синхронно положили ладони ему на спину и толкнули. Сынмин даже вскрикнуть не успел — просто камнем рухнул в озеро, подняв тучу брызг. — Что за… — донеслось из воды, и через секунду Сынмин вынырнул, отфыркиваясь и отбрасывая мокрые волосы с лица. Глаза его горели алым — чистая рефлекторная реакция, зрачки вытянулись в вертикальные щёлки. Хёнджин и Йеджи замерли на берегу, явно оценивая степень опасности. Лиа, зависшая в воздухе, прикрыла рот ладонью. Чанбин даже жевать перестал. — Вы… — начал Сынмин голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Это была шутка! — быстро выпалил Хёнджин. — Просто шутка! Мы хотели, чтобы ты тоже искупался! — Да-да! — подхватила Йеджи, но в глазах её плясали чертики. — Ты же всегда такой серьёзный, а сегодня вообще бука, мы подумали… — Вы подумали, что можно толкать меня в воду? — Сынмин плыл к берегу, и движения его были плавными, но Джисон почему-то почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Сынмин, прости, — Хёнджин отступил на шаг. — Мы правда не хотели тебя разозлить. Просто… — Просто ты давно так не смеялся, — продолжила Йеджи. — Мы соскучились. Сынмин замер на мелководье. Вода доходила ему до пояса, рубашка облепила тело, чёрные волосы прилипли к лицу, и в этом полумраке пещеры он казался… другим. Не принцем, не командиром, не грозой Инферно. Просто уставшим, мокрым, почти живым. Тишина повисла тяжёлая, как каменные своды над головой. А потом Сынмин… рассмеялся. Джисон правда не думал, что Сынмин так умеет. Негромко, с хрипотцой, искренне. Запрокинул голову, и смех эхом разнесся по пещере, отражаясь от стен и колонн. — Вы идиоты, — выдохнул он сквозь смех. — Полнейшие идиоты. — Но ты смеёшься! — Хёнджин просиял и, не удержавшись, прыгнул в воду следом, подняв новый фонтан брызг. Йеджи завизжала и прыгнула за ним. Через секунду Лиа, не выдержав, спикировала в озеро с высоты, красиво войдя в воду почти без всплеска. — Ох, Великое Колесо, — Чанбин на берегу прикрыл глаза ладонью, но уши его подрагивали от смеха. Феликс, который всё это время наблюдал за происходящим с открытым ртом, наконец пришёл в себя и с радостным воплем рванул к веселящейся компании. Джисон смотрел на Сынмина. Тот всё ещё стоял на мелководье, окружённый брызгами и смехом, и на лице его… на лице его была улыбка. Настоящая, тёплая, от которой разбегались морщинки у глаз и таяла обычная суровость. А через мгновение — одно короткое мгновение — улыбка исчезла. Лицо снова стало непроницаемым, маска вернулась на место. Но глаза… глаза еще хранили тепло. Сынмин перевёл взгляд на Джисона. Тот замер, пойманный врасплох. Но Сынмин ничего не сказал — просто поплыл к нему, рассекая воду мощными, плавными гребками. — Помоги, — сказал он, останавливаясь рядом. Голос звучал ровно, будто ничего не произошло. — Что? — Джисон моргнул. — Плащ помоги снять, — Сынмин повернулся спиной. — Сам не дотянусь, крылья мешают. Джисон посмотрел на мокрый плащ, облепивший широкие плечи. Намокшая ткань тяжело давила, перекручиваясь вокруг шеи, и Сынмин, судя по напряженным мышцам спины, действительно не мог дотянуться до застёжки. Ведь другой причины явно быть не может. — А… да, конечно, — Джисон подплыл ближе. Руки дрогнули, когда он коснулся мокрой ткани. Пальцы нащупали пряжку на шее — хитрую, незнакомого устройства. Пришлось повозиться, пока она поддалась. — Там ещё на поясе, — подсказал Сынмин. Джисон послушно опустил руки ниже, стараясь не касаться тела, но это было сложно — плащ сидел плотно, и, чтобы расстегнуть ремни, пришлось буквально обнять Сынмина со спины. Мокрые крылья Джисона распластались по воде, а грудь прижалась к чужой спине. — Готово, — выдохнул он, когда последняя пряжка поддалась. Сынмин стянул тяжёлый плащ и отбросил его в сторону берега. Ткань шлёпнулась на камни, и Чанбин, крякнув, поднял её, чтобы не намокла окончательно. — Спасибо, — Сынмин обернулся. Они оказались лицом к лицу, почти вплотную. Вода плескалась где-то на уровне груди, и Джисон видел, как по шее Сынмина стекают капли, как чешуя на скулах поблёскивает в полумраке, как тёмные глаза смотрят прямо в его. — Не за что, — прошептал Джисон, чувствуя, что тонет в этих чувствах. — Эй, вы там! — заорал Феликс откуда-то сбоку. — Идите к нам! Мы тут игру придумали! Сынмин моргнул, и момент исчез. Он отплыл назад, набирая дистанцию. — Идём, — сказал он уже обычным голосом. — Посмотрим, что там придумал этот водяной. Они поплыли к остальным, и Джисон старательно делал вид, что у него не колотится сердце.

***

Игра оказалась дурацкой, но весёлой — нужно было нырять и доставать со дна светящиеся камни, которые Феликс туда накидал. Кто больше соберет — тот молодец. Джисон проиграл с треском, но было настолько весело, что он просто хохотал, наблюдая, как Лиа ловко обходит всех, а Хёнджин, пытаясь её перещеголять, чуть не захлебнулся. — Всё, — объявила Йеджи, выныривая с очередным камнем. — Перерыв. Я устала. — И я, — поддержала Лиа, выбираясь на берег. Все потянулись к камням, где Чанбин уже разложил свою импровизированную скатерть. Джисон выбрался следом, чувствуя, как мышцы приятно ноют после тренировки. — Отдыхать — это хорошо, — Чанбин поднялся, подошёл к своему тюку и достал оттуда несколько небольших мешочков. — Надо подкрепиться. Не только едой. Он обошёл всех по очереди. Хёнджину протянул мешочек — тот с благодарностью кивнул, отсыпал на ладонь немного переливающейся пыльцы и вдохнул. Глаза его на мгновение полыхнули алым, а крылья ярко вспыхнули и погасли. Йеджи проделала то же самое — вдохнула, прикрыла глаза, и Джисон заметил, как чешуя на её висках стала ярче. Лиа — следом. Феликс — с радостным визгом выхватил мешочек, набрал полную горсть и громко чихнул. — Осторожнее, — хмыкнул Чанбин, протягивая мешочек Сынмину. Тот взял, отсыпал на ладонь ровно столько, сколько нужно, вдохнул — и даже со стороны было видно, как магия наполняет его. Крылья расправились сами собой, чешуя на скулах полыхнула серебром, а в глазах загорелся привычный алый огонь. — Искра, — пояснил Феликс, заметив недоумение Джисона. — Порошок из кристаллов. Подпитывает магию. Мы без неё как без воздуха. Чанбин обошёл всех. Всех, кроме Джисона. Тот сидел на камне, мокрый, продрогший, и смотрел, как остальные наполняются силой. — А мне? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Чанбин переглянулся с Сынмином. — Тебе нельзя, — ответил тот просто. — Почему? — Джисон почувствовал, как внутри шевельнулась обида. — Я тоже хочу подпитаться. Я устал и замёрз… — Ты не понимаешь, — Сынмин подошёл ближе, опустился на корточки рядом. — Искра — это кристаллы. Их добывают в шахтах, перемалывают, очищают. Для нас это единственный способ получить магию. А для тебя… — Для меня что? — Твоя магия чистая, — голос Сынмина звучал терпеливо, как у учителя. — Она идёт прямо из Колеса, из твоего знака. Если ты вдохнёшь Искру, случится перегрузка. Помнишь, что было, когда ты очнулся в лавке Чонина? Джисон помнил. Паралич, боль, полное отсутствие контроля. — Ты сам себе Искра, — добавил Хёнджин, подходя ближе. — Завидуем, вообще-то. — Белой завистью, — уточнила Йеджи. — Я даже представить не могу, как это удобно — не зависеть от шахт и поставок. — Но я замёрз, — жалобно сказал Джисон. Сынмин чуть заметно улыбнулся. — Я согрею. И прежде чем Джисон успел спросить «как», Сынмин положил ладонь ему на плечо. И тепло потекло по телу — настоящее, глубокое, проникающее под кожу, в мышцы, в самую суть. Джисон замер, чувствуя, как дрожь уходит, как расслабляются забитые мышцы, как крылья перестают мелко подрагивать. — Спасибо, — выдохнул он. — Не за что, — Сынмин убрал руку и сел рядом на камни. — Отдыхай. Потом будем учиться летать. — Я боюсь. — Я не удивлен. — Не жалеешь, что я здесь оказался? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал. Сынмин ответил не сразу. — Нет, — сказал он наконец. — Не жалею. И отвернулся, делая вид, что смотрит на озеро. Но Джисон успел заметить, как дрогнули уголки его губ. В груди снова разлилось тепло. И Джисон улыбнулся, глядя на тёмную воду. Хорошо. Как же хорошо. — Отдохнули? — голос Сынмина прозвучал негромко, но все разом подобрались, словно по команде. Джисон даже не заметил, как задремал, сидя на тёплых камнях. Тепло от руки Сынмина всё ещё разливалось по телу, смешиваясь с усталостью и странным, непривычным покоем. Он открыл глаза и увидел, что все уже поднялись. Хёнджин расправлял крылья, Йеджи и Лиа парили в воздухе у входа в пещеру, Феликс нетерпеливо перебирал ногами у воды. — Пора, — Сынмин протянул ему руку. — Вставай. Джисон принял помощь и поднялся. Крылья за спиной дрогнули, расправляясь, и он вдруг острее обычного ощутил их вес. И одновременно — силу. — Я не умею, — сказал он, глядя на Сынмина снизу вверх. — Я правда не умею летать. А если упаду? — Упадёшь, — спокойно ответил Сынмин. — Обязательно упадёшь. Несколько раз. Может, много раз. — Это не очень обнадёживает. — Ну а чего ты ожидал? — Сынмин чуть склонил голову. — Я тоже падал. Все падали. Феликс вон с крыши дома падал, и ничего. — Меня Чан поймал! — гордо заявил Феликс. — Так что я не разбился. — А если бы не поймал? — Но поймал же! Джисон невольно улыбнулся. Эта безудержная уверенность Феликса в том, что всё будет хорошо, заражала. — Ладно, — выдохнул он. — Что делать? — Для начала — просто расправить крылья и почувствовать их, — Сынмин отошёл на пару шагов, давая пространство. — Закрой глаза. Не бойся. Джисон послушно закрыл. Крылья за спиной жили своей жизнью — подрагивали, ловили потоки воздуха, тянулись куда-то. Он чувствовал каждую косточку, каждую перепонку, каждую прожилку. — Они хотят лететь, — прошептал он. — Потому что они для этого созданы, — голос Сынмина звучал откуда-то спереди, ровный и спокойный. — Твоё тело знает, что делать. Просто доверься. — Легко тебе говорить. — Мне тоже когда-то было сложно. Открывай глаза. Джисон открыл. Сынмин стоял напротив, широко распахнув свои чёрные крылья. Они переливались в полумраке пещеры, и Джисон снова залюбовался. — Смотри, — Сынмин чуть присел и взмыл в воздух. Плавно, без усилий, словно был создан из ветра и неба. Завис метрах в трёх над землёй, глядя на Джисона сверху вниз. — Просто сделай так же. — «Просто», — буркнул Джисон. — Легко сказать. — Давай! — крикнул Феликс. — Я тоже попробую! Феликс разбежался, оттолкнулся от камня и… взлетел. Метра на полтора, смешно перебирая маленькими крыльями, но взлетел. Завис на секунду, радостно взвизгнул и плюхнулся обратно в воду. — Получилось! — заорал он, выныривая. — Почти! — Почти не считается, — усмехнулся Хёнджин. — Я попробую, — попытался сказать Джисон твердо, но вышло скорее жалко. Сынмин плавно опустился рядом. — Я рядом, — повторил он своё обещание. Джисон глубоко вздохнул, расправил крылья во всю ширь, чувствуя, как воздух наполняет перепонки, как каждая жилка натягивается в ожидании. И прыгнул. Не взлетел — именно прыгнул вверх, оттолкнувшись от камня со всей силы. Крылья рефлекторно сделали взмах — раз, другой. И он повис в воздухе. На секунду. На одно бесконечно долгое мгновение. А потом гравитация напомнила о себе, и он камнем пошел вниз. — Ловите! — заорал кто-то, кажется, Феликс. Джисон уже был готов к удару о камни, сгруппировался как мог, но сильные руки подхватили его в полуметре от поверхности — Сынмин успел. Обхватил за талию, прижал к горячему телу, и они вместе рухнули в озеро, подняв тучу брызг. Джисон вынырнул, кашляя и смеясь одновременно. — Получилось! — закричал он. — Я летел! — Висел, — поправил Сынмин, выныривая рядом. Вода стекала по его лицу, волосы прилипли к щекам, но в глазах плясали смешинки. — Но для первого раза неплохо. — Я летел! — упрямо повторил Джисон. — Ладно, летел, — неожиданно согласился Сынмин и улыбнулся. Джисон замер, глядя на эту улыбку. Она делала Сынмина… другим. Младше. Счастливее. Почти таким же, как все. — Что? — спросил Сынмин, заметив его взгляд. — Ничего, — Джисон мотнул головой, отбрасывая мокрые волосы. — Просто ты красивый, когда улыбаешься. И замер, осознав, что сказал это вслух. Феликс рядом присвистнул. Хёнджин, зависший в воздухе, изобразил беззвучное «о-о-о». Йеджи и Лиа переглянулись с совершенно одинаковым выражением на лицах. Сынмин смотрел на Джисона долго. Очень долго. Так, что захотелось провалиться сквозь воду на дно озера. — Ты тоже, — сказал он наконец тихо. И отвернулся, поплыв к берегу. — Что? — Джисон не поверил своим ушам. — Он сказал, ты тоже красивый! — радостно перевёл Феликс. — Я слышал! — Джисон чувствовал, как щёки заливает краской. — Я просто… он правда это сказал? — Правда, — подтвердил Хёнджин, спускаясь ниже. — И, знаешь, я, кажется, начинаю понимать, почему он тебя все еще не прикончил. — Потому что я помогу ему выиграть эту войну? — наугад спросил Джисон, хотя боялся, что это действительно так. — Потому что ты на него так смотришь, — Хёнджин толкнул Хана в плечо. — Как Чанбин на меня. Как будто он — самое важное, что есть в этом мире. Джисон открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. — Ладно, — Хёнджин снова хлопнул его по плечу и взмыл обратно в воздух. — Тренируйся давай. Мы тут недолго еще будем. Джисон посмотрел на берег. Сынмин уже вышел из воды и стоял, отжимая рубашку. Мокрые чёрные волосы падали на лицо, крылья были полурасправлены, и в этом полумраке пещеры он казался сошедшим с какой-то древней фрески. Красивым. Невероятно красивым. — Иду, — прошептал Джисон и поплыл к берегу.

***

Остаток тренировки прошёл в попытках, падениях, смехе и бесконечной поддержке. Феликс орал «давай!» каждый раз, когда Джисон отрывался от земли. Хёнджин давал советы (иногда полезные, чаще — нет). Йеджи и Лиа парили рядом, показывая, как правильно работать крыльями. Чанбин жевал и комментировал, грубовато, но беззлобно. А Сынмин был рядом. Всегда. Каждый раз, когда Джисон падал, он оказывался там, чтобы поймать. Каждый раз, когда Джисон взлетал, он смотрел так, будто это было самое важное зрелище в его жизни. К тому времени, как двойное солнце начало клониться к закату, Джисон мог продержаться в воздухе целых пять секунд. Сам. Без поддержки. Пять долгих, бесконечных секунд чистого счастья. — Я летаю! — заорал он, рухнув в воду в очередной раз, но тут же выныривая. — Вы видели? Я летаю! — Видели, — Сынмин подплыл ближе. В глазах его горел алый огонь — не опасный, а тёплый, почти ласковый. — Ты молодец. — Я молодец, — эхом повторил Джисон, чувствуя, как улыбка растягивает губы. — Я правда молодец. Сынмин не ответил. Только положил ладонь ему на плечо — легко, почти невесомо. И тепло снова разлилось по телу. — Пора возвращаться, — сказал он вместо ответа. — Темнеет. — Ага, — Джисон кивнул, но с места не сдвинулся. Ему не хотелось уходить. Не хотелось, чтобы этот день заканчивался. — Завтра продолжим, — пообещал Сынмин, словно прочитав его мысли. — Если захочешь. — Хочу, — быстро ответил Джисон. — Очень хочу. — Тогда идём. Он убрал руку и поплыл к берегу. Джисон — следом, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое и важное. То, для чего в его родном мире не было названия. А здесь, кажется, называлось просто — жизнь. На берегу Чанбин уже собрал свои припасы, Хёнджин помогал ему утрамбовывать тюк, Йеджи и Лиа сушили крылья, а Феликс… Феликс просто сиял, глядя на всех сразу. — Это был лучший день! — объявил он, когда Джисон выбрался на камни. — Правда-правда! — Правда, — согласился Джисон. И поймал взгляд Сынмина. Тот улыбался. Чуть заметно, одними уголками губ. И этого было достаточно. Обратный путь через озеро дался Джисону легче, чем утренний заплыв. То ли крылья действительно привыкли, то ли усталость притупила страх, но он плыл рядом с Феликсом почти на равных, лишь изредка отставая, чтобы перевести дыхание. Над головой, рассекая вечернее небо, летели остальные. Сынмин с Чанбином на буксире выглядели как единый организм — слаженно, мощно, красиво. Хёнджин выделывал в воздухе пируэты, заставляя Чанбина нервно дёргать ушами даже с такого расстояния. Йеджи и Лиа парили чуть поодаль, о чём-то переговариваясь. — Ты действительно молодец! — Феликс вынырнул рядом, сияя улыбкой. — Быстро учишься! — Спасибо, — выдохнул Джисон, чувствуя, как силы потихоньку покидают его. Он не заметил, когда успел так вымотаться. То ли тренировка, то ли эмоции, то ли всё вместе. Но сейчас, гребя к берегу, он мечтал только об одном — добраться до кровати и провалиться в сон. Они вышли на берег, когда солнца уже коснулись горизонта, окрашивая небо в фиолетово-розовые тона. Чанбин первым делом проверил своего подопечного — Хёнджин приземлился целым и невредимым, но он всё равно обошёл его кругом, словно выискивая повреждения. — Бини, отстань, — отмахнулся Хёнджин, но без злости. Даже с какой-то странной теплотой в голосе. — Я просто смотрю, — буркнул Чанбин. — Насмотрелся уже за день. — Мне всегда будет мало. Йеджи закатила глаза, но промолчала. Лиа хихикнула, прикрывая рот ладонью. Сынмин, отряхнувшись, подошёл к Джисону. — Устал? — Очень, — честно признался Джисон. — Но это хорошая усталость. — Понимаю. — Сынмин чуть заметно кивнул. — Пошли. Дома поешь и отдохнёшь. — Ага. Они двинулись по тропинке обратно к дому. Феликс всю дорогу что-то щебетал про свои достижения, про то, как он почти взлетел, и как завтра обязательно взлетит по-настоящему. Джисон слушал вполуха, кивал, но мысли уже были там — в тёплой комнате, на мягкой кровати, пахнущей Сынмином. Дом появился из-за холма неожиданно. И ещё издалека было слышно — там что-то происходит. — Что за шум? — насторожилась Лиа. — Не знаю, — Йеджи прибавила шаг. Они подошли ближе, и Джисон начал различать отдельные звуки. Крики. Точнее, один очень громкий, очень недовольный голос, который перекрывал всё остальное. — …совсем с ума посходили?! Я им объясняю, я им показываю, а они?! Они мне лягушек в чернильницу! Джисон узнал этот голос. Минхо. — Лягушек?! — донеслось из дома уже от Чана. — Минхо, успокойся, это же дети… — Дети?! Это демоны, а не дети! Я больше никогда! Ни за что! Пусть кто-то другой учит этих… этих… Дальше последовала такая виртуозная тирада, что даже Чанбин, который вообще-то слышал всякое, приподнял брови. — Ого, — прокомментировал Хёнджин. — Минхо в ударе. — Что случилось? — спросил Феликс, вбегая в дом первым. Джисон вошёл следом и замер на пороге, боясь проходить дальше. Внутри царил хаос. Минхо метался по кухне, размахивая руками, и его хвост ходил ходуном, сметая всё на своём пути. Чан пытался поймать его за плечи, но получалось плохо — Минхо выскальзывал, шипел и продолжал орать. — Они… Они! Понимаешь?! Потом еще эта мелкая… как её… Чериш, кажется… она вообще подожгла парту! Огненным знаком! Ей пол цикла, а она уже поджигает! — Минхо, дыши… — Я не могу дышать, когда вспоминаю этот ужас! А Джин с Сомин вообще сбежали с урока! Я их ползвезды ловил по всему городу! В дальнем углу кухни, за большим столом, сидели Рюджин и Чонин. Они были полностью погружены в своё занятие — перед ними стояли какие-то склянки, стопки бумаг и странные приборы. Чонин что-то записывал, Рюджин помешивала в колбе мутную жидкость. На крики Минхо они не обращали ровно никакого внимания — видимо, привыкли. За обеденным столом расположились остальные. Джисон узнал Наён и Хвасу, которые раскладывали ужин по тарелкам. Рядом с ними сидели двое кошек. Мартышек не было видно — наверное, уже уложили спать после дневных игр. Ники грациозно восседал на лавке и с явным удовольствием наблюдал за представлением. — …и вообще! — Минхо наконец заметил вошедших. — А вы где шлялись целый день? Веселились, пока я там с этими… этими… — он задохнулся от возмущения. — Тренировались, — спокойно ответил Сынмин, проходя к столу. — Феликс летать учился, Джисон — тоже. — Летать они учились, — проворчал Минхо, но чуть поутих. — А я тут пытаюсь детей хоть чему то научить. И хоть один бы сказал: «Спасибо тебе Минхо, ты так много стараешься. По ночам дежуришь, днем детей учишь, а в свободное время псов убиваешь.» Но нет! Ни одного доброго слова! — Ты сам вызвался, — напомнил Чан, наконец поймав его за плечи и прижимая к себе. — Помнишь? Сказал, что хочешь помогать детям. — Я хотел помогать! — Минхо ткнул пальцем себе в грудь. — Я хотел учить их уму-разуму! А они! Они!.. — Лягушек в чернильницу, — подсказал Хёнджин, ухмыляясь. — Да! — Минхо дёрнулся, но Чан держал крепко. — Я же кот, я должен спать, а не детей ловить по всему городу! — Ты справился, — Чан чмокнул его в макушку. — Ты молодец. Завтра будет лучше. — Не будет. — Будет. Я помогу. — Обещаешь? — Конечно. Минхо тяжело вздохнул и обмяк в руках Чана, позволяя себя обнять. Хвост его всё ещё нервно подергивался, но уже не сметал всё вокруг. — Есть будете? — Наён помахала половником. Джисон посмотрел на еду. Пар поднимался от тарелок, пахло чем-то невероятно вкусным. Желудок жалобно заурчал, напоминая, что последний раз он ел давно и мало. Но спать хотелось сильнее. Намного сильнее. Глаза слипались, мышцы ныли, а в голове был какой-то приятный туман. Он посмотрел на шумную компанию — Минхо что-то доказывал Чану, Хёнджин спорил с Йеджи, Феликс уже сидел за столом и уплетал ужин за обе щеки, Чонин и Рюджин всё ещё колдовали над своими склянками. Шумно. Людно. Хорошо, но слишком много для его вымотанного состояния. Джисон осторожно потянул Сынмина за рукав. Тот обернулся мгновенно. — Мм? — Я, наверное, пропущу ужин, — прошептал Джисон, стараясь, чтобы никто не услышал. — Спать очень хочется. Просто сил нет. Сынмин посмотрел на него внимательно. Кивнул. — Иди. Я потом принесу поесть, оставлю в комнате. Проснёшься — съешь. — Спасибо, — выдохнул Джисон. — Не за что. — Сынмин чуть сжал его плечо. — Иди. Джисон кивнул и, стараясь не привлекать внимания, скользнул к лестнице. На него обернулась только Лиа — улыбнулась понимающе и снова отвернулась к спорящим. Лестница показалась бесконечной. Каждая ступенька отзывалась болью в уставших ногах, крылья противно цеплялись за перила. Но когда он наконец добрался до комнаты Сынмина и толкнул дверь, внутри разлилось облегчение. Комната встретила его знакомым запахом. Кровать манила мягкостью, подушки обещали рай. Джисон даже не стал раздеваться. Просто рухнул на кровать прямо в одежде, уткнувшись носом в подушку, пахнущую Сынмином, и провалился в сон мгновенно, как в омут. Проснулся Джисон от того, что ему было… хорошо. Он не сразу понял, что именно выдернуло его из глубокого, беспробудного сна, но когда сознание вернулось, первым чувством было удивление. Он выспался. По-настоящему выспался, так, как не случалось уже много лет — ни в его мире, ни тем более здесь. Тело было лёгким, голова ясной, а мышцы, несмотря на вчерашнюю тренировку, приятно ныли, напоминая о хорошо проделанной работе. В комнате было темно, только слабый свет пробивался сквозь щель в ставнях — кажется, одна из звёзд уже начала подниматься. Джисон прислушался к себе и понял, что даже не нуждается в паре секунд, чтобы вспомнить, где он. Запах. Этот запах пепла и свечей, пропитавший подушку, одеяло, всю комнату — он стал почти родным. Джисон уткнулся носом в подушку и улыбнулся. Он дома. Почти. А потом он пошевелился и замер. Стояк. Обычный, самый что ни на есть утренний (или ночной?) стояк, которого Джисон не видел уже… он даже не мог вспомнить, когда в последний раз просыпался с этим. Годы бесконечных тренировок, стресса, недосыпа, диет — всё это убило в нём нормальные человеческие реакции давно и, как он думал, бесповоротно. А тут — пожалуйста. Джисон сел на кровати, уставившись на собственные штаны с каким-то даже научным интересом. — Ого, — прошептал он в тишину. — Ты ещё жив, оказывается. Организм, видимо, решил, что раз Джисон наконец-то выспался, наелся и перестал бояться за свою жизнь каждую секунду, можно и напомнить о себе. Джисон хмыкнул, покачал головой и снова рухнул на подушку. — Ладно, — сказал он сам себе. — Переживём. Он полежал немного, глядя в потолок и слушая тишину. Где-то вдалеке, кажется, на первом этаже, слышались какие-то звуки, но Джисон не придал им значения. Мало ли кто там не спит. Мысли потекли сами собой. Интересно, что сейчас в его мире? Прошло ли там столько же времени, сколько здесь? Или время течёт иначе? Может, он вообще исчез на долю секунды, и его до сих пор ищут за кулисами? А может, там уже прошли годы, и его все забыли? Джисон поймал себя на том, что эта мысль не вызывает той острой боли, которую он ожидал. Странно. Ещё неделю назад (или сколько там звёзд прошло?) он бы разрыдался от одного только предположения, что его карьера, его песни, его фанаты — всё это может исчезнуть. А сейчас… А сейчас он думал о том, какие смешные уши у Чанбина, как вкусно пахнет вода в озере, как Феликс хохочет, когда ныряет, и как Сынмин улыбается, когда думает, что никто не видит. Был ли вообще тот мир? Имел ли он значение? Там, в Сеуле, он был просто одним из многих айдолов. Тысячи их — поют, танцуют, улыбаются с экранов. А здесь… здесь он был просто Джисоном. Странным чужаком. И почему-то это было важнее любых сцен и софитов. — Ну кто бы слушал мои песни, — прошептал он в темноту. — Я же самый обычный. Здесь, в этом безумном мире, он чувствовал себя… необычным. Выделяющимся. Хотя до кумира миллионов ему было, конечно, далеко. Но может, и не нужно это? Может, достаточно просто быть? Снизу снова донёсся шум. Теперь громче. Как будто что-то упало, потом чей-то приглушённый голос. Джисон прислушался. Любопытство заворочалось где-то под рёбрами. Он знал, что лучше не соваться, что не его это дело. Но шум нарастал, и в нём слышались такие нотки, от которых внутри холодело. Шаги. Много шагов. Голоса — резкие, отрывистые. Джисон сел. Колебался секунду. Потом встал и бесшумно, как учил Минхо, скользнул к двери. Лестница скрипнула под ногами. Джисон замер, прислушиваясь, но внизу было так шумно, что его наверняка никто не услышал. Он спустился и замер на последней ступеньке. Зрелище, открывшееся ему, вышибло воздух из лёгких. Первое, что он увидел, — Минхо. Весь в крови и синяках, он сидел на коленях у Чана, кряхтя от боли, пока Чан втирал в его раны какие-то лекарства. Рюджин помогала, придерживая Минхо за плечи, чтобы он не вырывался. В другом конце кухни Чанбин оберегал Хёнджина — так же, как Чан, втирал мази, но никого не подпускал близко. Он что-то шептал, поглаживая его по волосам, утешая каждый раз, когда приходилось наносить мазь на очередную рану. Сам Чанбин тоже был ранен — Джисон заметил кровь на его рубашке, — но, кажется, не обращал на это никакого внимания. Глаза Джисона лихорадочно заметались в поисках Сынмина. Он нашёл его у дальней стены. Сынмин лежал на скамье лицом вниз. Крылья были изогнуты неестественно — сломаны, вывернуты, и от этого зрелища у Джисона перехватило дыхание. Чонин склонился над ним, кряхтя от напряжения: одной рукой он вправлял крылья, второй лил какую-то жидкость, а длинный змеиный хвост помогал удерживать склянки. Джисон хотел закричать. Хотел спросить. Хотел сделать хоть что-то. Но голос застрял где-то в горле. Сначала он подумал, что Сынмин без сознания, но потом заметил, как тот до побелевших костяшек сжимает край скамьи. — Что с ним? — спросил Джисон, и собственный голос показался чужим — тонким, лишённым жизни. Чонин даже не обернулся. Только рявкнул, продолжая вправлять крылья: — Помоги! Держи крыло, надо ломать. — За… зачем ломать? — Джисон не двинулся с места. — Срослось неправильно! Живее давай! Джисон на дрожащих ногах шагнул вперёд, обходя лужи крови на полу. Схватился за крыло, как приказал Чонин, и почувствовал под пальцами горячую, живую плоть. Скамейка под Сынмином жалобно затрещала — видимо, он сжал её ещё сильнее. — Раз… два, — Чонин считал, и Джисон зажмурился, — три! Хруст, от которого побелело в глазах. Крыло выгнулось, вставая в правильное положение. Чонин тут же начал наносить мазь и щедро посыпать рану Искрой. Сынмин даже не вскрикнул — только выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Теперь второе, — скомандовал Чонин. Джисон перехватил другое крыло, чувствуя, как дрожат руки. Второй хруст оказался не легче первого. Джисона мутило от боли, которую он даже не чувствовал, от страха, от этого кошмара наяву. — Всё, — Чонин выдохнул, затягивая бинты у основания крыльев. — Дальше само пойдёт. Джисон отступил на шаг, пошатнулся и осел на пол, прямо в лужу крови. Руки тряслись, дыхание сбилось. Он смотрел, как Чонин быстро работает дальше, как одна склянка сменяет другую, как раны на теле Сынмина медленно затягиваются, оставляя после себя жуткие шрамы. — Чонин умеет, — тихо сказала Рюджин, подходя ближе и протягивая очередную склянку. — Ему больно? — прошептал Джисон. — Конечно, больно, — Чонин зыркнул на него, не прекращая работать. — Хочешь, тебе сломаем что-нибудь? Заодно прочувствуешь. Джисон отпрянул, вжимаясь спиной в стену. Он не мог оторвать взгляд от Сынмина, от его бледного лица, от капель пота на лбу, от пальцев, всё ещё судорожно сжимающих скамью. — Он… — голос Джисона сорвался. — Он выживет? Чонин бросил на него быстрый взгляд. В глазах его мелькнуло что-то — то ли усталость, то ли понимание. — Выживет.

***

— Ну и ночка, — прошипел Минхо, с трудом опускаясь на свободную скамью у стола. Каждое движение отдавалось болью в израненном теле, но он старался не подавать виду. Чан сел следом, вплотную, чтобы Минхо мог опереться на его плечо. Рюджин поставила перед ними по две дымящихся кружки с травяным отваром. Джисон обернулся, осматривая кухню. Чанбин с Хёнджином уже куда-то ушли — видимо, в свою комнату, подальше от чужих глаз. На полу остались только темные пятна крови, которые Наён уже начала затирать тряпкой, хмурясь и вздыхая. Чонин помогал подняться Сынмину. Тот вставал медленно, цепляясь за край стола. Крылья за спиной всё ещё выглядели болезненно — новые шрамы поблескивали на тёмной перепонке, но держались ровно. Чонин поддерживал его под локоть, что-то тихо говоря на ухо, видимо, инструкции по дальнейшему лечению. Сынмин кивнул, высвободился и сделал шаг к Джисону. Потом ещё один. Остановился в шаге, глядя сверху вниз. Окровавленный, израненный, страшный и прекрасный одновременно. — Чего плачешь? — сказал он вдруг. Джисон только сейчас понял, что по щекам текут слёзы. Холодные, противные, бессильные. Он даже не заметил, когда они начались. — Я не… — начал он, но Сынмин просто протянул руку и вытер слезу большим пальцем. Осторожно, почти невесомо. Тёплая ладонь на мгновение задержалась на щеке, и Джисон невольно прикрыл глаза. А потом Сынмин убрал руку и шагнул к столу, оставляя его стоять посреди кухни, как брошенную вещь. Джисон глубоко вздохнул, вытер слёзы сам и направился к свободной лавке. Просто посидеть рядом. Послушать их голоса. Убедиться, что все живы, что это правда, что кошмар закончился. — Иди спать. Голос Сынмина ударил как пощёчина. Холодный, жёсткий, не терпящий возражений. Джисон замер на полпути, не веря своим ушам. — Но я… — начал он, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. — Я просто хочу посидеть с вами. Я не буду мешать, я тихо… — Иди спать, — повторил Сынмин. Даже не глядя в его сторону. Сидел за столом, сжимая в руках кружку, и смотрел куда-то в стену. — Я сказал. — Да пусть останется, — Минхо поднял голову от кружки, поморщившись от боли в потревоженной ране. Голос его звучал хрипло, но в нём чувствовалась привычная защита. — Чего ты к нему привязался? Пусть сидит, если хочет. Он не ребёнок, чтобы его спать отправлять. — Нет. — Сынмин отрезал так, что даже Чан напрягся. — Джисон, иди в комнату. Немедленно. — Сынмин… — начал Чан примирительно. — Я сказал — иди. Тишина повисла в кухне тяжёлая, как камень. Джисон смотрел на него. На это непроницаемое лицо, с которого нельзя было считать ни единой эмоции. На холодные глаза, в которых ещё недавно плескалось тепло. На руки, которые минуту назад касались его щеки. И внутри что-то хрустнуло. Больно, противно, как ломается кость. — Хорошо, — сказал он тихо. Голос не дрогнул, хотя в горле стоял ком. — Как скажешь. Он развернулся и пошёл к лестнице. Медленно, стараясь не бежать, хотя ноги сами несли. Не оборачивался. Не смотрел на Минхо, который что-то возмущённо зашипел вслед. Не слышал, как Чан его одёргивает. Только когда дверь комнаты закрылась за спиной, Джисон позволил себе выдохнуть. Прислонился спиной к двери и сполз по ней на пол. Руки тряслись. Дыхание сбивалось. В голове было пусто и одновременно слишком много мыслей. Как он мог забыть? Как мог позволить себе расслабиться, поверить, что это место может стать домом? Поверить в эти тёплые взгляды, в заботу. Глупый. Наивный. Слепой щенок, который принял жалость за нежность. Это не дом. Это чужой мир, полный опасности, где каждую ночь люди истекают кровью на каменном полу. Где те, кого ты считаешь друзьями, могут не проснуться утром. Где тот, кого ты… к кому ты чувствуешь… Джисон зажмурился, прогоняя эту мысль. Где Сынмин, который ещё час назад валялся в луже собственной крови с переломанными крыльями, сейчас сидит за столом и пьёт чай, как будто ничего не случилось. Где Минхо улыбается после такого, от чего у нормального человека волосы встали бы дыбом. Где Чанбин спокойно утаскивает раненого Хёнджина в комнату, даже не обращая внимания на собственную кровь. Для них это норма. Для них это жизнь. Для него — смертельный кошмар. Джисон впервые за всё время по-настоящему осознал: это не шоу. Не розыгрыш. Не страшный сон, из которого можно проснуться. Это реальность. И в этой реальности он может умереть. Сегодня, завтра, через неделю. Его могут сожрать твари, убить ищейки, прикончить случайная стрела или яд. И никто не сможет его защитить — ни Сынмин, ни Чан, ни даже Чонин с его склянками. А хуже всего — он может потерять их. Представить Минхо мёртвым — с его вечным ворчанием и кошачьей грацией, — было невозможно. Представить Чана без его тёплой улыбки, Чанбина без его молчаливой заботы, Феликса без его вечного смеха — нельзя. А Сынмина… Джисон зажал рот рукой, чтобы не закричать. Сынмин. Если Сынмин умрёт… Он не мог этого представить. Не хотел. Это было страшнее, чем думать о собственной смерти. Слёзы навернулись на глаза, но он не дал им пролиться. Сцепил зубы, задрал голову к потолку и замер так, пытаясь унять дрожь во всём теле. Надо бежать. Мысль пришла холодная, расчётливая, чужая. Надо бежать, пока не поздно. Пока он не привязался настолько, что уход станет невозможен. Пока сердце ещё можно вырвать из этой чужой, опасной, но такой тёплой реальности. Джисон поднялся на ноги и заметался по комнате, сам не зная, что ищет. Свои вещи? У него нет вещей. Деньги? Бесполезны в этом мире. Оружие? Он не умеет им пользоваться. — Дурак, — прошептал он сам себе, останавливаясь посреди комнаты. Голос сорвался. — Какой же ты дурак. Он сел на кровать и замер, глядя в одну точку на стене. Ждать. Просто ждать, когда Сынмин вернётся. Потому что бежать ночью, не зная дороги, — самоубийство. Потому что в лесу рыщут твари. Потому что он замёрзнет, заблудится, и его найдут мёртвым через пару звёзд. Надо дождаться утра. Или хотя бы рассвета. Или хотя бы понять, куда идти. Значит, надо найти город. Значит, надо идти к городу. План был дурацким. Самоубийственным. Но выбора не оставалось. Время тянулось бесконечно. Джисон сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел на дверь. Каждый скрип, каждый шорох заставлял сердце биться быстрее. Сначала он ждал Сынмина. Потом просто ждал — рассвета, тишины, момента, когда можно будет уйти. Где-то внизу всё ещё слышались голоса. Минхо что-то возмущённо доказывал, Чан успокаивал, Чонин изредка вставлял язвительные замечания. Обычные звуки. Живые. Джисон зажмурился, прогоняя наваждение. Наконец шаги. Тяжёлые, усталые. Дверь открылась. Сынмин вошёл в комнату — уже чистый, в свежей рубашке, влажные волосы убраны назад. Выглядел он точно так же, как вчера утром, будто не было этой ночи, будто не было крови, ран, боли. Будто всё, что случилось — просто страшный сон. Джисон вскочил с кровати, как ужаленный. — Я хочу домой! — выпалил он, и голос его прозвучал резко, почти истерично. — Отправь меня домой! Открой портал, найди магию, сделай что-нибудь! Я хочу в свой мир! Сынмин остановился. Посмотрел на него долгим, непроницаемым взглядом. — Вот так значит? — спросил он ровно. Ни удивления, ни обиды, ни злости — ничего. — Да так! — Джисон почти кричал. — Я не хочу здесь подыхать! Я видел, что было сегодня! А если бы Чонин не успел? Если бы раны были серьёзнее? Я не хочу! Я всего лишь певец! Да эти мышцы, они же просто чтобы шмотки красиво сидели. Я не готов умирать в чужом мире за чужую войну! — Ладно, — сказал Сынмин. Всё так же ровно. — Ты отправишь меня домой?! — в голосе Джисона мелькнула надежда, смешанная с досадой. — Единственный известный нам портал находится в катакомбах под замком, — Сынмин говорил спокойно. — Можно войти через проход на площади Колеса. Или можешь сразу постучаться к моему отцу. — Он пожал плечами. — Вперед. Я в тебя верю. Джисон замер. Такого ответа он не ожидал. — Вот так вот… отпустишь меня? — Я тебя давно не держу. — Сынмин лениво потянулся, разминая затёкшие плечи. Раны под рубашкой, видимо, ещё болели, но он даже не поморщился. Потом подошёл к кровати, поправил подушку и лёг, устраиваясь поудобнее. Сладко зевнул, прикрывая рот ладонью. — Не скажу, что буду скучать. Прощай. Он закрыл глаза. Положил руки под голову. И замер, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Джисон стоял посреди комнаты, как громом поражённый. В груди бушевала буря. Обида, злость, отчаяние — всё смешалось в один клубок, который душил, не давая дышать. Чего он ждал? Что Сынмин будет его уговаривать? Что скажет: «Нет, останься, ты мне нужен»? Что признается в каких-то чувствах, о которых Джисон только догадывался? Дурак. Какой же он дурак. Гордость вскипела, застилая глаза красной пеленой. Джисон рванул с себя рубашку — которая пахла им и которую он так бережно хранил — и со всей силы швырнул её в лицо лежащему. — Ну и пошел нахер! Сынмин даже не пошевелился. Рубашка упала ему на голову, закрывая лицо. Джисон вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Лестница прогрохотала под ногами, кухня пролетела тёмным пятном, входная дверь поддалась с первого рывка. Ночь встретила его холодом и звёздами. Джисон побежал. Просто побежал, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого дома, от этих людей, от Сынмина с его невозмутимым лицом и холодными глазами. Лес поглотил его почти сразу. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, крылья за спиной путались в кустах. Но Джисон бежал. Бежал, пока в груди не запылало огнём, пока ноги не подкосились сами собой. Он упал на колени посреди какой-то поляны, тяжело дыша, и только тогда понял — слёзы текут по щекам. Горячие, злые, бессильные. — Ну и пожалуйста, — прошептал он в темноту. — Сам справлюсь. Найду этот чёртов портал. Вернусь домой. И забуду. Всё забуду. Где-то вдалеке завыл зверь — то ли ищейка, то ли кто пострашнее. Джисон зажмурился, прогоняя наваждение. — Не думай, — приказал он себе шёпотом. — Не думай о них. Думай о себе. Ты должен выжить. Но сердце предательски ныло, и в голову лезли совсем другие мысли. Почему Сынмин его прогнал? Почему был так холоден? — Не думай, — снова приказал Джисон, сильнее жмуря глаза. — Какая разница? Какая теперь разница? Темнота. Лес. Ни огонька, ни ориентира. Город. Нужно идти в город. Там площадь. Там катакомбы. Он сделал шаг. Потом другой. И побежал, сам не зная, в правильном ли направлении. Лишь бы подальше. Лишь бы не останавливаться.