В пустоте найду я руку

В тот вечер шел дождь. Не ливень, а противная морось, которая пробирает до костей и не проходит даже под крышей. Такемичи стоял на платформе станции Сибуя, смотрел на мокрые рельсы и думал о том, что, если сделать один шаг вперед ровно в тот момент, когда будет подходить экспресс, все закончится. Он не сделал этого шага. Не потому, что испугался. Просто подошел поезд, и толпа в час пик втянула его в вагон, как водоворот втягивает щепку. Его прижали лицом к стеклу двери, и он смотрел, как станция уплывает назад, унося с собой возможность тишины. В кармане завибрировал телефон. Такемичи даже не посмотрел, кто звонит. Звонить было некому. Он потерял всех. Не в один день. Не в одной катастрофе. Постепенно, как песок сквозь пальцы, его мир истаял, оставив лишь пустоту внутри и снаружи. Дракена застрелили в 2012-м. Обычная разборка, каких было сотни. Пуля, предназначенная кому-то другому, нашла его сердце. Такемичи держал его за руку, когда тот умирал на грязном асфальте, и Дракен в бреду звал маму, которой у него никогда не было. Мицуя не выдержал груза ответственности. После того как их империя — легальный бизнес, построенный на костях банды — рухнула из-за финансовых махинаций партнеров, он запил. В тридцать три года его нашли в дешевой гостинице с бутылкой виски в руке. Сердце остановилось во сне. Казутора просто исчез. Ушел в один из своих черных периодов и не вернулся. Через полгода его тело нашли в лесу у подножия горы Фудзи. Он сидел, прислонившись спиной к дереву, и смотрел на вершину невидящими глазами. Записки не оставил. Чифую повесился в парке, где они когда-то играли детьми из приюта «Солнечное утро». Рядом с ним нашли старую фотографию — всех вместе, счастливых, молодых. Такемичи не поехал на похороны. Он уже не мог видеть мертвые лица. Хина... Хина выжила. В этом был самый страшный поворот судьбы. В той реальности, которая стала финальной, Хина не погибла. Она вышла замуж за хорошего человека, родила двоих детей и жила счастливо в пригороде Токио. Такемичи случайно встретил ее в супермаркете через пять лет после того, как перестал прыгать. Она посмотрела на него пустыми вежливыми глазами, кивнула и прошла мимо, даже не узнав. А он стоял у стеллажа с консервами и чувствовал, как внутри лопается последняя струна, которая еще держала его в вертикальном положении. Он был свидетелем. Только свидетелем. Путешественник во времени, который забыл, как жить в настоящем. Такемичи вспомнил свою первую смерть Хины. Тогда, в 2017-м, когда все началось. Он был никем — лузером, безработным, неудачником. И вдруг получил шанс. Шанс все исправить. Сколько раз он им воспользовался? Десятки? Сотни? Он потерял счет прыжкам. Они слились в один бесконечный кошмар, где лица друзей мелькали в калейдоскопе, а смерть стала такой же обыденной, как утренний кофе. Он прыгал назад, чтобы спасти Хину. Он прыгал вперед, чтобы увидеть последствия. Он видел, как Майки становится монстром, как Дракен жертвует собой, как банда распадается и собирается вновь. Он видел столько версий реальности, что перестал понимать, какая из них настоящая. А потом он перестал прыгать. Просто потому что не за что стало зацепиться. Не осталось рук, которые он мог бы пожать, чтобы отправиться в прошлое. Все, кому он мог пожать руку, либо умерли, либо были ему чужими. И тогда он решил, что хватит. Таблетки, которые он наглотал, запивая виски, должны были сработать. Он лег на рельсы на ветке за городом, слушал, как ветер шумит в кустах, и ждал поезда, который ходил раз в сутки, только чтобы убедиться, что он выбрал правильное место. Тишина. Забвение. Никаких больше лиц, никаких смертей, никакой боли. Но когда сознание уже начало меркнуть, когда темнота поползла по краям зрения, чья-то рука схватила его за запястье. — Эй! Ты чего? С ума сошел? Такемичи открыл глаза. Над ним склонился какой-то парень — молодой, растерянный, испуганный. Наверное, бездомный, решивший, что здесь можно переночевать. — Отвали, — прохрипел Такемичи. — Тут поезд через два часа! — не унимался парень. — Тебе что, жить надоело? — Да, — просто ответил Такемичи. Парень замолчал, но руку не отпустил. Он просто сидел рядом и держал Такемичи за запястье, словно боялся, что тот сбежит. А потом мир снова схлопнулся. Воронка, тошнота, вспышки света. Такемичи зажмурился, проклиная все на свете. Опять. Опять этот бесконечный ад. Почему он не может просто умереть? Почему ками-сан, этот жестокий кукловод, не оставит его в покое? Он открыл глаза. Дождь. Мокрый асфальт. Неоновая вывеска «Спайдер» через дорогу. И дата на телефоне — 2003 год, 4 декабря. Такемичи стоял под дождем и смотрел на свои руки. Руки, которые держали умирающих друзей. Руки, которые жали руки мертвецам. Руки, которые так и не смогли ничего удержать по-настоящему. Он ждал сигнала. Ждал видения, образа, лица того, кого нужно спасать. Но ничего не происходило. Прохожие спешили по своим делам, укрываясь зонтами. Где-то играла музыка из открытого окна. Пахло жареными каштанами и мокрым асфальтом. И тогда Такемичи принял решение. Самое важное в своей бесконечной череде жизней. Он никого не будет спасать. Он будет просто жить. Тихо, незаметно, как мышь в стене. Он найдет работу, снимет угол и будет доживать свой век, не вмешиваясь в судьбы тех, кто когда-то был ему дорог. Если повезет, он умрет от старости во сне, и это будет милосердием. Он побрел в сторону капсульного отеля, даже не оглядываясь на город, который когда-то был его полем битвы