В пустоте найду я руку

Глава 4. Незваный гость Через неделю Шиничиро появился сам. Такемичи как раз вернулся со смены, смертельно уставший, и собирался завалиться спать, когда в дверь постучали. Он открыл — на пороге стоял Шиничиро с пакетом еды и бутылкой чая. — Привет! — бодро сказал он. — Проходил мимо, думаю, дай зайду. Ты же не против? — Я... — Такемичи растерялся. — У меня не убрано. — Да какая разница, — Шиничиро уже входил внутрь, разуваясь. — Ого, скромненько. Но чисто. Молодец. Он оглядел комнату: футон, чайник, чашка, тарелка. Ничего лишнего. — Аскетично, — резюмировал он. — Прямо монашеская келья. Тебе икон не хватает. — Я не верю в богов, — буркнул Такемичи. — А во что веришь? Такемичи задумался. А действительно, во что он верит? В бессмысленность существования? В неизбежность смерти? В то, что все усилия тщетны? — Ни во что, — честно ответил он. Шиничиро посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул, словно услышал подтверждение своим догадкам. — Понятно. Ладно, давай есть. Я купил твоего любимого рамэна. Ну, того самого, из «Ичибана». Он разложил еду прямо на полу — стола все равно не было. Сел по-турецки, похлопал рядом: — Садись. Такемичи сел. Есть не хотелось, но от запаха снова потекли слюни. Он взял палочки. — Ты чего такой грустный? — спросил Шиничиро, жуя. — Работа тяжелая? — Привык. — А что любишь делать, когда не работаешь? — Спать. — А еще? — Ничего. — Так не бывает, — Шиничиро покачал головой. — Каждый человек что-то любит. Кто-то музыку, кто-то кино, кто-то гулять, кто-то читать. А ты? Такемичи задумался. Что он любил когда-то? Он любил Хину. Любил друзей. Любил чувство, когда после драки все живы и сидят вместе, пьют сок и смеются. Но это все было в других жизнях. В других реальностях. — Не помню, — сказал он. — Забавный ты, Ханагаки-кун, — усмехнулся Шиничиро. — Ладно, будем искать. У тебя выходные когда? — Во вторник и среду. — Странные выходные. Ладно, в следующий вторник я зайду, и мы пойдем гулять. И не спорь, — добавил он, видя, что Такемичи хочет возразить. — Тебе полезно. Он доел, собрал мусор в пакет, встал. — Отдыхай. Увидимся во вторник. И ушел, оставив Такемичи в полном недоумении. Глава 5. Вторники с Шиничиро Так вошли в его жизнь вторники. Каждый вторник Шиничиро появлялся на пороге его комнаты ровно в полдень, с пакетом еды или без, и они шли гулять. Шиничиро водил его в странные места: на крыши заброшенных зданий, в крошечные парки, спрятанные между домами, в магазины старых пластинок, в кафе, где подавали кофе по рецептам столетней давности. — Ты должен увидеть этот город, — говорил он. — Настоящий Токио не в туристических буклетах, а вот здесь, в этих переулках. Такемичи смотрел и молчал. Он действительно видел Токио, которого не замечал раньше. Город открывался ему с новой стороны — не как поле битвы, а как живой организм со своей историей и душой. Они много говорили. Вернее, говорил в основном Шиничиро. О своей семье: о Майки, маленьком дьяволенке, который уже сейчас считает себя непобедимым; об Эмме, которая вечно ябедничает, но на самом деле очень заботливая; о бабушке, которая их растит. — Мать умерла, когда Майки был маленьким, — спокойно рассказывал Шиничиро. — Отец... ну, отец исчез. Так что я за старшего. Но я не жалуюсь. Они хорошие. Просто требуют много внимания. Такемичи слушал и видел перед собой не лидера банды, не легенду, а обычного парня, который несет на плечах груз ответственности за младших. И в этом грузе было что-то до боли знакомое. — А у тебя есть семья? — спросил однажды Шиничиро. — Нет, — ответил Такемичи. — Совсем? — Совсем. Шиничиро кивнул, не задавая лишних вопросов. Но в его глазах появилось что-то новое — не жалость, а понимание. Однажды, в конце апреля, они сидели на крыше высотного здания в Синдзюку. Внизу горели огни, над головой зажигались звезды. Было тепло, почти по-летнему. — Знаешь, Такемичи, — сказал Шиничиро, впервые назвав его по имени без «-кун». — Ты странный. Ты смотришь на меня так, будто знаешь меня сто лет. Будто я тебе что-то должен или ты мне. И иногда ты смотришь на вещи... на старые машины, на вывески... с какой-то ностальгией. Будто они уже исчезли, а ты по ним скучаешь. Такемичи вздрогнул. — Просто я люблю старые вещи, — нашелся он. — Не ври, — мягко сказал Шиничиро. — Но ладно. У каждого свои скелеты. Знаешь, что я понял, глядя на тебя? — Что? — Что ты не хочешь жить, — спокойно сказал Шиничиро, глядя на звезды. — Ты как будто уже умер, но забыл упасть. Ты ходишь, дышишь, ешь, работаешь, но внутри тебя пустота. Я ошибаюсь? Такемичи промолчал. Комок подкатил к горлу. — Я не знаю, что с тобой случилось, — продолжил Шиничиро. — Может, девушка бросила, может, родители умерли. Может, что-то похуже. Но знаешь что? Это пройдет. Я не знаю, как, но пройдет. А пока не прошло... давай просто жить. Есть рамэн, смотреть на закаты, гонять на мотоциклах. Это ведь тоже жизнь. Не самая плохая. Он повернулся к Такемичи и улыбнулся. В его улыбке было столько тепла, что у Такемичи защипало глаза. — Ты хороший человек, Шиничиро, — сказал он хрипло. — Слишком хороший для этого мира. — Мир не плохой и не хороший, — пожал плечами Шиничиро. — Он просто есть. А мы в нем есть. И пока мы есть, надо жить. Давай договоримся? — О чем? — Если тебе станет совсем невмоготу, ты придешь ко мне. Неважно, день или ночь. Просто придешь. И мы будем сидеть вместе, пока не пройдет. Хорошо? Такемичи посмотрел на него. На этого мальчишку, который взял на себя ответственность за чужую боль, хотя никто его не просил. — Хорошо, — сказал он. И впервые за долгое время ему захотелось, чтобы это обещание сбылось. Глава 6. Первое прикосновение Июнь выдался дождливым. Лили почти каждый день, город утонул в серой мгле. Такемичи работал как обычно, но на душе было особенно тяжело. Даты приближались. В его памяти всплывали обрывки других реальностей — июнь 2005-го, июнь 2010-го, июнь 2017-го. Везде были смерти. В один из таких дождливых вечеров, когда Такемичи сидел в своей комнате и смотрел на струи воды за окном, в дверь постучали. Он открыл. На пороге стоял мокрый до нитки Шиничиро. Светлые волосы прилипли к лицу, толстовка промокла насквозь, но он улыбался. — Замерз как собака, — сказал он, входя. — Дай полотенце. Такемичи дал полотенце, чай, свой запасной свитер (Шиничиро был крупнее, свитер натянулся с трудом). Они сидели на полу, пили чай и слушали дождь. — Почему пришел в такой ливень? — спросил Такемичи. — А что, нельзя? — Шиничиро грел руки о кружку. — Просто захотелось тебя увидеть. Ты же не против? — Нет, — честно ответил Такемичи. Он действительно был не против. Более того, он был рад. Они сидели молча. Дождь барабанил по крыше, где-то вдали погромыхивал гром. Было уютно и спокойно. — Такемичи, — вдруг сказал Шиничиро. — Можно я тебя кое о чем спрошу? — Спрашивай. — Ты когда-нибудь любил? По-настоящему? Вопрос застал врасплох. Такемичи задумался. Хина. Ее лицо всплыло перед глазами — улыбающееся, живое, мертвое, чужое. Столько версий одной женщины. — Да, — тихо сказал он. — Очень давно. — И что случилось? — Она умерла. Шиничиро кивнул, принимая информацию. Не стал спрашивать, как, когда, почему. Просто кивнул. — Поэтому ты такой? — Наверное. — А я никогда не любил, — признался Шиничиро. — В том смысле, по-настоящему. Ну, девушек провожал, целовался пару раз, но чтобы вот так, чтобы сердце замирало — нет. Думаю, я просто еще не встретил того человека. Он посмотрел на Такемичи долгим взглядом. В полумраке комнаты его глаза казались почти черными. — А ты как думаешь? Встречу? — Обязательно, — сказал Такемичи, чувствуя, что голос дрожит. — Ты заслуживаешь счастья. — Спасибо, — улыбнулся Шиничиро. — Ты тоже. Он протянул руку и коснулся щеки Такемичи. Легко, почти невесомо. Такемичи замер. Сердце забилось где-то в горле. — У тебя мокрые волосы, — сказал Шиничиро. — Простынешь. — Ты тоже мокрый. — Я уже почти высох в твоем свитере. Он не убирал руку. Такемичи смотрел на него и не мог отвести взгляд. В голове билась одна мысль: «Что я делаю? Он же ребенок. Он же... он же Шиничиро Сано. Легенда. Мертвец. А я... я старик, уставший от жизни призрак». Но Шиничиро смотрел на него не как на старика. Он смотрел как на человека. Как на того, кого хочется согреть. — Можно я тебя поцелую? — спросил Шиничиро шепотом. Такемичи не ответил. Он просто закрыл глаза. Поцелуй был легким, теплым, пахнущим дождем и мятой. Длился всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы внутри что-то перевернулось. Шиничиро отстранился, посмотрел в глаза. — Не бойся, — сказал он. — Я ничего не требую. Просто захотелось. Ты не против? Такемичи покачал головой. Слезы стояли в глазах, но он сдерживал их из последних сил. — Вот и хорошо, — Шиничиро улыбнулся и положил голову ему на плечо. — Посидим так немного? — Посидим. Они сидели так до утра. Дождь кончился, выглянуло солнце, а они все сидели, обнявшись, на полу маленькой комнаты в старом доме. И Такемичи впервые за многие годы почувствовал, что пустота внутри начала заполняться.