В пустоте найду я руку

Глава 11. Первая ночь В декабре выпал снег. Редкость для Токио — обычно зима сухая, но в этот раз природа расщедрилась. Город утонул в белой тишине, машины еле ползли, люди кутались в шарфы. Такемичи и Шиничиро сидели в комнате Такемичи, смотрели на снег за окном и пили глинтвейн (безалкогольный — Шиничиро не пил, берег репутацию лидера банды). — Красиво, — сказал Шиничиро. — Жалко, что редко. — Ты любишь снег? — Люблю. В детстве мы с Майки и Эммой лепили снеговиков во дворе. Мать тогда еще была жива. Она смеялась, кидалась в нас снежками... Он замолчал. Такемичи положил руку ему на плечо. — Скучаешь? — Иногда. Но жизнь продолжается. У меня теперь вы есть. Ты, Майки, Эмма, бабушка. Это семья. — Да, — согласился Такемичи. Шиничиро повернулся к нему. В полумраке комнаты его глаза блестели. — Такемичи, — тихо сказал он. — Можно я сегодня останусь? Такемичи замер. Сердце забилось быстрее. — Здесь? — переспросил он. — Но у меня только один футон. — Я знаю, — улыбнулся Шиничиро. — Поместимся. Такемичи хотел возразить, но слова застряли в горле. Шиничиро смотрел на него с такой теплотой, с такой надеждой, что отказать было невозможно. — Хорошо, — выдохнул он. Они легли рядом. Футон был узковат для двоих, пришлось прижаться друг к другу. Такемичи чувствовал тепло тела Шиничиро, его дыхание на своей шее, и внутри разливалось странное, давно забытое чувство. — Тепло, — прошептал Шиничиро. — С тобой всегда тепло. Даже когда ты молчишь. — Я не умею говорить красиво, — ответил Такемичи. — Не надо красиво. Просто будь рядом. Они лежали молча, слушая, как снег падает на крышу. Потом Шиничиро повернулся, посмотрел в глаза. — Такемичи, я тебя люблю, — сказал он просто. — Не знаю, как это объяснить. Ты странный, молчаливый, вечно грустный, но с тобой я чувствую себя дома. Ты мой дом. У Такемичи перехватило дыхание. Он хотел ответить, но слова не шли. Вместо ответа он притянул Шиничиро к себе и поцеловал. Крепко, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй все, что не мог выразить словами. Потом они лежали, обнявшись, и молчали. За окном падал снег. Внутри таял лед. Глава 12. Тайна Утром Такемичи проснулся первым. Шиничиро спал рядом, уткнувшись носом ему в плечо, и во сне выглядел совсем мальчишкой — беззащитным, спокойным. Такемичи смотрел на него и думал о том, что скоро июль. Скоро дата, которая разделила его жизнь на до и после в каждой реальности. «Я не допущу, — думал он. — Я сделаю все, чтобы ты жил. Даже если придется рассказать правду». Шиничиро проснулся, потянулся, улыбнулся. — Доброе утро. — Доброе. — Ты долго на меня смотрел? — сонно спросил Шиничиро. — Немного. — И что надумал? Такемичи помолчал, собираясь с духом. — Шиничиро, — начал он. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Это звучит безумно, но это правда. — Расскажи, — Шиничиро сел, закутавшись в одеяло. И Такемичи рассказал. Все. Свою жизнь лузера. Первую смерть Хины. Прыжки во времени. Токийских Мстителей. Смерти друзей в других реальностях. Свою попытку суицида. Последний прыжок в 2003 год. И дату — 7 июля 2005 года. Шиничиро слушал молча, не перебивая. Когда Такемичи закончил, в комнате повисла тишина. — Ничего себе, — наконец выдохнул Шиничиро. — А я думал, у меня жизнь странная. — Ты мне веришь? — спросил Такемичи с надеждой и страхом. — Верю, — просто ответил Шиничиро. — Во-первых, ты не похож на сумасшедшего. Во-вторых, слишком много деталей. Ты говорил о вещах, которых не мог знать. О моей матери, например. О том, как Майки в детстве упал с велосипеда и сломал руку. Я тебе этого не рассказывал. Такемичи выдохнул. — Значит, 7 июля? — переспросил Шиничиро. — Мотоцикл? — Да. — И ты поэтому не хотел жать мне руку в парке? Боялся прыгнуть? — Да. Шиничиро усмехнулся. — А я думал, ты просто нелюдимый. А ты, оказывается, путешественник во времени. Круто. — Ничего крутого, — горько сказал Такемичи. — Я видел столько смертей, что перестал считать. Я устал. — Понимаю, — Шиничиро взял его за руку. — Но теперь все по-другому. Ты здесь. Ты со мной. И 7 июля я не сяду на мотоцикл. Обещаю. — Обещаешь? — Обещаю. Ради тебя. Ради нас. Они обнялись, и Такемичи впервые за долгое время почувствовал, что будущее может быть светлым.