В пустоте найду я руку

Прошло двенадцать лет. Такемичи Ханагаки, которому по паспорту было уже под сорок, стоял на пороге своего дома. Того самого, где они жили с Шиничиро, только теперь дом был больше — пристроили второй этаж, когда родились дети. Да, дети. У них было двое. Юки, семи лет, и маленький Хиро, которому только исполнилось три. Усыновленные, конечно, — чудес биологии никто не отменял, но Такемичи и Шиничиро не видели в этом проблемы. Дети были их, и точка. — Папа! Папа, смотри, что я нарисовала! — Юки подбежала к нему с огромным рисунком. На рисунке были изображены два папы, она сама, Хиро, мотоцикл и куча каких-то цветных пятен. — Красиво, — улыбнулся Такемичи, подхватывая дочь на руки. — А это что за красное пятно? — Это дракон! Дядя Дракен просил нарисовать дракона! — А, ну тогда понятно. Шиничиро вышел из кухни в фартуке, перепачканном мукой. Он готовил ужин — в семье Сано мужчины готовили лучше женщин, это было негласное правило. — О, мой портрет? — усмехнулся он, взглянув на рисунок. — Я похож на клоуна. — Ты всегда клоун, — фыркнула Юки. — А мама Такемичи — красивый. — Я не мама, — поправил Такемичи беззлобно. — Ну папа тогда. Один папа Шиничиро, другой папа Такемичи. — Так и есть. В дверь позвонили. — Я открою, — сказал Такемичи, ставя дочь на пол. На пороге стояла компания. Вся банда в сборе, только теперь это была не банда, а друзья, собравшиеся на день рождения. Дракен — высокий, с татуировкой дракона на шее (теперь владелец сети автомастерских «Draken Motor's»), рядом с ним Хина — его жена, с добрыми глазами и вечной улыбкой. Они поженились десять лет назад, и у них уже трое детей. — С днем рождения, Такемичи-сан! — заорал Дракен, вручая огромный букет. — Спасибо, — растерянно сказал Такемичи. Он совсем забыл про свой день рождения. За ними ввалились остальные. Кен — располневший, в очках, теперь преуспевающий программист, создавший приложение, которое используют миллионы. Казутора — психотерапевт, специализирующийся на работе с трудными подростками, по-прежнему немногословный, но с теплым взглядом. Мицуя — владелец сети пекарен, всегда приносил свой фирменный хлеб. Пан-Чин — ветеринар, открыл клинику для бездомных животных. Чифую — юрист, защищает права детей-сирот. Смили и Ангри — совладельцы спортзала, где тренируют молодежь. И, конечно, Майки. Майки, которому сейчас двадцать два, — профессиональный мотогонщик, чемпион Японии, любимец публики. Он вошел последним, сногсшибательно красивый, в кожаной куртке, с букетом для Такемичи и коробкой конфет для Юки. — С днюхой, старик, — сказал он, обнимая Такемичи. — Выглядишь лучше, чем в прошлом году. — Ты тоже, — улыбнулся Такемичи. — Как гонки? — Выиграл последнюю. Думаю, в следующем году в Европу поеду. — Горжусь тобой. Майки смущенно отвернулся, но было видно, что ему приятно. Эмма прилетела из Америки специально на этот день. Она вышла замуж за американца, живет в Лос-Анджелесе, работает дизайнером. Приехала с мужем и двумя детьми. — Нии-тян! — закричала она, бросаясь на шею Шиничиро. — Соскучилась! — Я тоже, — улыбнулся тот. — Как перелет? — Нормально. Дети устали, но спят в машине. Весь дом наполнился шумом, смехом, детским визгом. Юки тащила всех показывать свои игрушки, Хиро путался под ногами, взрослые рассаживались за огромным столом, который Шиничиро накрывал вместе с Эммой и Хиной. Такемичи стоял в углу гостиной и смотрел на все это. На свою семью. На своих друзей. На людей, которых он спас, просто дав им шанс жить нормально. — О чем задумался? — Шиничиро подошел сзади, обнял за талию. — О том, как мне повезло, — ответил Такемичи. — Повезло? Ты все это заслужил. Ты прошел через ад, чтобы мы были здесь. — Не только я. Мы вместе. Шиничиро поцеловал его в висок. — Пойдем к столу. А то Майки все съест. — Идем. Они сели во главе стола — два отца семейства, два мужа, два человека, которые нашли друг друга в бесконечности времен. — Давайте тост! — крикнул Дракен. — За именинника! — За Такемичи! — подхватили все. — За семью! — добавил Шиничиро. — За нас! — улыбнулся Такемичи. Они чокнулись. Маленькая Юки чокнулась соком, Хиро стучал ложкой по столу, взрослые смеялись. А за окном сиял огнями Токио 2017 года. Город, в котором никто не умер молодым. Город, где у каждого был шанс на счастье. Такемичи смотрел на всех и чувствовал, как пустота, жившая в нем долгие годы, исчезла окончательно. Ее место заняло тепло. Тепло любви, дружбы, семьи. Тепло жизни. — Я люблю тебя, — шепнул он Шиничиро. — И я тебя, — ответил тот. — Всегда. И это было правдой. Настоящей, окончательной, неподвластной никаким прыжкам во времени. P.S. Разговор на балконе Ночью, когда гости разошлись, а дети уснули, они сидели на балконе, как много лет назад. Шиничиро курил (хотя Такемичи постоянно пилил его за это), а Такемичи пил чай. Внизу шумел город, над головой сияли звезды. — Знаешь, — сказал Шиничиро. — Я иногда думаю, а что было бы, если бы ты тогда не остановил меня? Если бы я сел на тот мотоцикл? — Не думай, — попросил Такемичи. — Этого не случилось. Ты здесь. — Да, я здесь. И Майки здесь. И все остальные. Ты подарил нам эту жизнь. — Мы подарили ее друг другу. Шиничиро затушил сигарету, повернулся к Такемичи. — Спасибо тебе. За то, что пришел в мою жизнь. За то, что остался. За то, что не побоялся полюбить снова. — Это ты меня спас, — ответил Такемичи. — Тогда, в парке. Ты протянул мне руку. И я за нее ухватился. И больше никогда не отпускал. — И не отпускай, — улыбнулся Шиничиро. — Не отпущу. Они сидели молча, глядя на ночной город. Вдали мигали огни, где-то сигналили машины, играла музыка. Жизнь продолжалась. Обычная, простая, бесценная жизнь. Такемичи Ханагаки наконец-то научился жить. И это было его главной победой.