Её высочество и его бубенцы

Зал гудел. Торжественный пир в честь прибытия послов из соседнего королевства Вальмора тянулся уже третий час, и Мэнди готова была лезть на стены. Если бы стены не были каменными и если бы на ней не было этого дурацкого платья, в котором даже дышать — и то подвиг. Платье было парадным. Пурпурный бархат, золотое шитьё, рукава такие широкие, что в каждом можно спрятать по ребёнку, корсет затянут так туго, что рёбра, кажется, уже навсегда запомнили это положение. На голове — корона. Не та, лёгкая, для повседневных выходов, а настоящая, парадная, весом с добрый меч. Голову ломило, шея затекла, а улыбаться этим тупым послам нужно было ещё часа два минимум. — Ваше Высочество, ещё вина? - услужливо склонился подошедший слуга. — Воды. - процедила Мэнди сквозь зубы. — И яду. Для себя. И для наглых шуток в округе.. Слуга побледнел и ретировался. Придворные, сидевшие рядом, сделали вид, что ничего не слышали. Они привыкли. Принцесса славилась своим характером примерно так же, как королевство славилось лучшими в округе лошадьми. То есть — громко и на всю округу. А ещё все прекрасно знали, кого именно принцесса имеет в виду под «наглым шутом». Честер появился во дворце полгода назад. Никто не знал, откуда он взялся — просто в один прекрасный день он вышел на дворцовую площадь, начал показывать фокусы, рассмешил короля до слёз, и его оставили. С тех пор жизнь при дворе превратилась в ад. В хорошем смысле для всех, кроме Мэнди. Для Мэнди это был просто ад. Ад, в котором главным демоном был лохматый тип в дурацком колпаке, считавший своим долгом доводить её до белого каления каждый грёбаный день. Он прятал её книги и оставлял записки с надписью «Ищи у шута, спойлер: у шута ничего нет, кроме наглости». Он пародировал её походку перед придворными, когда думал, что она не видит (она видела, она всегда видела этого придурка краем глаза). Он научил попугая в дворцовом саду кричать «Принцесса злится!» каждый раз, когда Мэнди проходила мимо. И каждый вечер она ложилась спать с мыслью: «Завтра я добьюсь, чтобы его выгнали». А каждое утро просыпалась и почему-то не делала этого. Сегодняшний пир обещал быть особенно тяжёлым. Во-первых, послы. Во-вторых, этот дурацкий корсет. В-третьих, Честер сидел где-то в задних рядах и стрелял в неё взглядами, от которых у неё почему-то чесалась шея. — Ваше Высочество. - лорд Кавендиш наклонился к ней, обдавая запахом лука и вчерашнего перегара. — Позвольте заметить, как вы сегодня прекрасны. Прямо как... — Как тот рыцарь вчера на турнире, который упал с лошади и сломал себе шею? - перебила Мэнди, даже не поворачивая головы. — Да, я слышала, он тоже был прекрасен. Особенно в момент приземления. Честер, кстати, отлично его пародировал потом на ужине. Вы видели? Он так смешно изображал, как лошадь испугалась собственной тени. Кавендиш поперхнулся вином и замолчал. Мэнди позволила себе крошечную улыбку. Хоть какое-то развлечение. И надо же, снова этот шут в мыслях... — А теперь, дорогие гости. - раздался голос глашатого. — Для вас выступает королевский шут Честер! Мэнди закатила глаза. Ну конечно. Куда же без него. В центр зала, кувыркаясь через голову и звеня бубенцами, вкатился ОН. Мэнди даже смотреть не хотела. Она и так знала, как он выглядит: красные патлы, торчащие во все стороны, наглая ухмылка до ушей, роба с заплатками (он специально их нашивал, чтобы выглядеть "бедным и несчастным", хотя получал жалованье больше, чем некоторые лорды), и эти глаза... эти дурацкие глаза, которые вечно смотрели на неё так, будто знали какую-то тайну. Честер закончил кувыркаться, вскочил на ноги и отвесил театральный поклон. — Ваше Величество! Ваши Высочества! Досточтимые лорды, леди и прочие смертные! Снова я, ваш любимый шут, гроза спокойствия и кошмар принцессы! Несколько придворных хихикнули. Мэнди сверкнула глазами. — Сегодня. - продолжил Честер, расхаживая по залу. — Я покажу вам столько чудес, что вы забудете, как вас зовут. Ну, кроме принцессы. - он остановился прямо напротив неё. — Она и так вечно забывает моё имя. Хотя я ей его уже сто раз говорил. Честер, Ваше Высочество. Чес-тер. Можно просто «Ваше Бедствие», я не обижаюсь. — Я помню твоё имя. - ледяным тоном ответила Мэнди. — Я просто делаю вид, что не помню, потому что надеюсь, что ты исчезнешь, если перестать тебя называть. — О. - Честер прижал руку к сердцу. — Вы меня раните. Прямо в самое сердце. Которое, кстати, бьётся только ради вас. — Оно бьётся только потому, что тебя ещё не повесили. — А вы хотите меня повесить? — Каждый день. — Флиртуете? - он подмигнул. Мэнди почувствовала, как щёки начинают гореть. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Она ненавидела, когда он выводил её на эмоции. Ненавидела, что у него это получалось. Ненавидела, что все вокруг смотрели на них и улыбались, будто это было забавно. — Развлекай гостей, шут. - процедила она. — Пока я не попросила отца сделать тебя главным блюдом. — С удовольствием, Ваше Высочество. - он снова поклонился и вдруг, понизив голос, добавил так, что слышала только она: — Я, кстати, видел, как вы спрятали мою записку. В книгу. Ту самую, с синей обложкой. Не надо было доставать из камина, если хотели сделать вид, что вам плевать. Мэнди дёрнулась, будто её ужалили. А Честер уже кружился в танце перед послами, рассыпая конфетти из пустых рукавов. Она смотрела на него и ненавидела. Ненавидела эти его выкрутасы, эту его наглость, этот его дурацкий колпак. Ненавидела то, что он замечал всё. Ненавидела то, что он видел её насквозь. Но больше всего она ненавидела то, что не могла перестать на него смотреть. Честер тем временем развлекал послов. Он пародировал их акцент, вытаскивал монетки из ушей важных лордов, жонглировал яблоками, пока одно не упало на лысину Кавендиша. — Ой, простите, милорд! - воскликнул он. — Я думал, это тарелка! Такая же круглая и блестящая! Кавендиш побагровел. Честер подмигнул Мэнди. Она отвернулась. Но краем глаза всё равно видела, как он дурачится, как зал смеётся, как отец довольно улыбается в бороду. — А теперь. - Честер вдруг снова оказался напротив неё. — Специальный номер для нашей прекрасной принцессы! — Опять? - Мэнди закатила глаза. — В прошлый раз ты опозорился с жонглированием. — В прошлый раз факелы были слишком горячими. - невозмутимо ответил он. — Сегодня всё под контролем. Почти. — Почти? — Ну, полностью под контролем только у скучных людей. - он улыбнулся. — А я, как вы знаете, человек весёлый. Он щёлкнул пальцами, и из ниоткуда в его руке появилась роза. Красная, живая, с капельками росы на лепестках. Честер протянул её Мэнди. — Это мне? - она подняла бровь. — Вам. Берите. Не бойтесь, не укусит. Я проверил. Мэнди взяла розу, покрутила в пальцах. Красивая. Настоящая. Откуда он её взял? У него же ничего не было в руках секунду назад... — Фокус? - спросила она. — Магия. - поправил Честер. — Для вас — только магия. Он щёлкнул пальцами снова, и роза в руках Мэнди... рассыпалась. Прямо на её глазах лепестки отделились от стебля и взлетели в воздух, закружились вокруг неё разноцветным вихрем — красным, розовым, белым. Придворные ахнули. Кто-то даже захлопал. Мэнди сидела, окружённая лепестками, и смотрела на Честера во все глаза. Один лепесток упал ей на плечо. Она стряхнула его, но поймала себя на том, что улыбается. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Честер заметил. — О! - воскликнул он на весь зал. — Ваше Высочество улыбнулись! Запишите этот день в историю! Летописцы, не спите! «В лето 1247-е принцесса Мэнди изволила улыбнуться своему шуту, ибо шут был невероятно обаятелен и скромен»! — Я не улыбалась. - мгновенно ощетинилась Мэнди. — Улыбались-улыбались. - он прищурился. — Я видел. Уголки губ дрогнули. Это считается. — Это ветер. — В зале? Без окон? — Сквозняк. — Ага. - Честер кивнул с самым серьёзным видом. — Сквозняк, который дует только на вас и только когда я рядом. Надо будет изучить это явление. Назовём «принцессный феномен». Мэнди сжала кулаки. Лепестки всё ещё кружились вокруг неё, медленно оседая на платье, на стол, в тарелки с едой. — Ты невыносим. - процедила она. — А вы прекрасны. - парировал он. — Даже когда пытаетесь меня убить взглядом. Особенно тогда. Он поклонился и отошёл к другим гостям, оставляя её в ворохе розовых лепестков. Мэнди смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри что-то странно трепещет. Будто те самые лепестки поселились у неё в груди. Она быстро стряхнула их с платья, приняла равнодушный вид и сделала глоток воды. Но один лепесток всё-таки остался. Закатился куда-то в складки рукава. Мэнди нашла его уже вечером, в своих покоях, и долго вертела в пальцах, прежде чем спрятать в книгу. Ту самую. С синей обложкой. — После пира Мэнди сидела в своих покоях и смотрела на лепесток. Красный, нежный, чуть подсохший по краям. Она провела по нему пальцем и вспомнила, как он кружился в воздухе, как этот дурак смотрел на неё, как у него горели глаза, когда она улыбнулась. — Придурок. - прошептала она, но губы сами собой растянулись в улыбку. Она достала из книги все его прошлые записки. Пятнадцать штук. Она их не выкидывала. Ни одной. Они лежали аккуратной стопочкой, перевязанные ленточкой, которую она сама же и взяла из шкафа. «Ваше Высочество, вы сегодня снова на меня не смотрели. Я расстроен. Пришлось пародировать лорда Кавендиша, чтобы вы обратили внимание. Сработало? Честер». «Видел, как вы улыбнулись, когда я упал с лестницы. Упал специально. Ради этой улыбки готов расшибиться ещё сто раз. Ваш шут». «Спрятал вашу книгу. Ищите. Подсказка: там, где пахнет наглостью и бубенцами». «Вы сегодня злая. Ещё прекраснее, чем обычно. Что случилось? Могу подойти и разозлить ещё сильнее, если хотите. Бесплатно. Почти». «Сегодня во сне мне приснились ваши глаза. Проснулся и забыл, как дышать. Это вы виноваты». Мэнди перечитала их все. В сотый раз. — Я тебя ненавижу. - сказала она потолку. Сверху донеслось тихое звяканье бубенцов. — Я знаю. - раздался приглушённый голос. — И это взаимно, Ваше Высочество. Она замерла. — Ты что, подслушиваешь?! — Я сплю на чердаке над вашей спальней. Вы громко думаете. Особенно когда обо мне. — Я не думаю о тебе! — Ага. А лепесток в книжку сам себя спрятал? Мэнди покраснела так, что даже в темноте было видно. — Заткнись. - прошипела она. — Как прикажете, Ваше Высочество. - в голосе слышалась улыбка. — Спокойной ночи. Пусть вам снятся те, кто вас бесит. Говорят, это полезно для иммунитета. — Я тебя завтра убью! — Жду с нетерпением. Наконец-то хоть какое-то разнообразие в вашей скучной жизни. Бубенцы звякнули в последний раз, и на чердаке стало тихо. Мэнди ещё долго сидела, глядя на потолок и сжимая в руке красный лепесток. — Придурок. - прошептала она в тишину. И, кажется, впервые за долгое время, засыпая, она улыбалась.