Её высочество и его бубенцы

Неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут. Мэнди считала каждую. Они не виделись. Ни разу. Честер исчез из дворца — якобы уехал развлекать народ в соседнюю деревню. На самом деле просто прятался, чтобы Кавендиш и его люди не устроили засаду. Мэнди знала это, потому что он умудрялся передавать ей записки. Через служанку, через поварёнка, через собаку, однажды — через голубя, который явно был не обучен почтовым делам, потому что оставил послание на её подоконнике вместе с другими, менее приятными «подарками». «День первый. Скучаю. Съел яблоко и вспомнил тебя. Ты вкуснее». «День второй. Местные дети смешные, но ты смешнее. Особенно когда злишься». «День третий. Сегодня пародировал местного старосту. Он обиделся. Я подумал, ты бы гордилась». «День четвёртый. Светлячки здесь тусклые. Наверное, потому что тебя нет». «День пятый. Я люблю тебя. Если я этого ещё не говорил — говорю. Если говорил — повторю. Люблю». «День шестой. Завтра возвращаюсь. Не знаю, что нас ждёт. Но мы справимся. Мы же вместе». Мэнди хранила каждую записку. Они лежали в той же книге с синей обложкой, где уже скопилась целая коллекция. Скоро книга перестанет закрываться. На седьмой день Честер вернулся. Мэнди узнала об этом, когда во время обеда в зал вкатился знакомый силуэт, звеня бубенцами и рассыпая конфетти. Отец рассмеялся, придворные захлопали, Кавендиш побагровел и закашлялся. — Ваше Величество! - Честер отвесил поклон. — Я вернулся! Надеюсь, вы скучали! Если нет — сделайте вид, а то мне будет обидно! — Скучали, скучали. - король махнул рукой. — Давай, весели народ. Честер начал представление, но краем глаза всё время косился на Мэнди. Она сидела с каменным лицом, но внутри у неё всё пело. Он вернулся. Он здесь. Он смотрит на неё. Вечером, когда все разошлись, она прокралась в старый сад. Честер уже ждал там. — Ты вернулся. - выдохнула она, бросаясь к нему. — Я же обещал. - он поймал её в объятия, закружил, прижал к себе. — Скучала? — Нет. - соврала Мэнди, утыкаясь носом в его плечо. — Ни капельки. — Ага. А записки все сохранила? — Откуда ты... — Я знаю твою книжку. - усмехнулся он. — Она уже, наверное, лопается. — Заткнись. — Хорошо. Он поцеловал её, и Мэнди впервые за неделю смогла дышать полной грудью. — Идиллия продлилась три дня. А потом приехал жених. Принц Родерик Вальморский прибыл во дворец с помпой, достойной императора. Десять карет, пятьдесят рыцарей, слуги, лошади, соколы, собаки — и всё это с таким пафосом, что Мэнди захотелось выть. Его встретили с почестями. Отец сиял. Советники потирали руки. Кавендиш кланялся так низко, что чуть не сломал позвоночник. Мэнди должна была присутствовать на приёме. Она надела самое красивое платье, самую тяжёлую корону, самую ледяную улыбку. И вышла в зал, где её ждал будущий муж. Принц Родерик оказался... Мэнди искала в себе силы быть объективной. Честной. Справедливой. Он оказался мудаком. С первого взгляда. С первого слова. С первого жеста, которым он окинул её с ног до головы, будто лошадь на ярмарке. — Ваше Высочество. - он склонился в поклоне, но в глазах не было ни уважения, ни тепла. Только оценка. Только прикидка: сколько это стоит, сколько родит наследников, сколько проживёт. — Вы ещё красивее, чем на портретах. — Благодарю. - Мэнди улыбнулась той улыбкой, которой улыбалась надоедливым лордам. — Вы тоже... очень... присутствуете. Родерик не понял намёка. Дальше было хуже. За ужином он говорил только о себе. О своих замках, своих лошадях, своих победах на турнирах, своей охоте, своих соколах. Он не спросил Мэнди ни о чём — ни о её интересах, ни о её жизни, ни о том, любит ли она вообще соколов. Он пил много вина, говорил громко, хлопал слуг по заду и называл Честера «забавной обезьянкой». Мэнди сидела, сжимая кулаки под столом, и мечтала его убить. — А ну-ка, шут. - обратился Родерик к Честеру, когда тот проходил мимо. — Покажи-ка какой-нибудь фокус. Чтоб повеселее. А то скучно тут у вас. Честер остановился. Посмотрел на Мэнди. Потом на принца. — Какой фокус желает Ваше Высочество? - спросил он с идеально ровной улыбкой. — С исчезновением? С появлением? С превращением? — Сделай так, чтобы моя невеста улыбнулась, - ляпнул Родерик и заржал над своей шуткой. — А то она сидит как ледяная статуя. Я таких жён не люблю. Мэнди побелела. Честер шагнул к ней, щёлкнул пальцами, и у неё в руке появился маленький цветок. Подснежник. Самый первый, самый нежный. — Ваше Высочество. - сказал он тихо, глядя ей в глаза. — Этот цветок для вас. Он вырос там, где даже лёд тает. Потому что нет ничего вечного. Даже холода. Мэнди взяла цветок. И улыбнулась. Не той ледяной улыбкой, которой улыбалась принцу. А настоящей. Тёплой. Родерик нахмурился. Ему не понравилось, что шут рассмешил его невесту лучше, чем он сам. Но он промолчал. Пока. — Той же ночью Честер не спал. Он сидел на подоконнике в библиотеке, смотрел на луну и думал о том, как сильно ему не нравится этот принц. Не просто не нравится — бесит. Каждое слово, каждый взгляд, каждая ухмылка. — Слишком он гладкий.. - бормотал Честер. — Слишком сладкий. Приторно сладкий.. Такие обычно самые гнилые внутри. Он уже собрался идти спать, когда услышал шаги в коридоре. Честер замер. Прижался к стене. Шаги были тяжёлые, мужские, и кто-то говорил вполголоса. — ...завтра же отправь письмо купцам. - раздался голос. Честер узнал его — советник Родерика. — Скажи, что свадьба состоится через две недели, деньги будут сразу после. — А если король узнает о долгах? - второй голос принадлежал кому-то из свиты принца. — Не узнает. Родерик умеет прятать концы в воду. Три года прятал, ещё немного продержится. Главное — чтобы принцесса родила наследника, тогда уже никто не посмеет ничего требовать. Шаги стихли. Честер стоял, прижавшись к стене, и чувствовал, как внутри закипает ярость. Долги. Значит, у принца долги. Он женится на Мэнди только ради денег. — Сукин сын. - прошептал Честер. Он не побежал к Мэнди сразу. Сначала нужно было убедиться. Следующие два дня он следил, подслушивал, собирал информацию. Подкупил слугу из свиты Родерика (пара монет и обещание показать фокус с исчезновением — и слуга был его). Выяснил имена купцов, суммы, сроки. На третью ночь он пришёл в тайную комнату, где ждала Мэнди. — Я знаю. - сказал он без предисловий. — Зачем он на тебе женится. Мэнди побледнела. — Что? Откуда? — Подслушал. У него долги, Мэнди. Огромные. Перед купцами из трёх королевств. Ему нужно твоё приданое, чтобы расплатиться. А тебя... - он запнулся. — Тебя он запрёт в башне после свадьбы. Чтобы не мешала. Мэнди села на кровать. Руки её дрожали. — Ты уверен? — Абсолютно. Я два дня проверял. Даже имена купцов знаю. — Что же нам делать? - в её голосе впервые появилась паника. — Если рассказать отцу, он может не поверить. Нужны доказательства, а где их взять? Честер сел рядом, взял её за руку. — Я достану. - сказал он твёрдо. — Поеду в Вальмору. Найду долговые расписки, письма, что-то, что можно показать королю. — Это опасно! Если узнают... — Не узнают. Я шут. Меня никто не замечает, когда я не кувыркаюсь. — Честер... — Я должен. - он притянул её к себе. — Ради тебя. Ради нас. Я не позволю этому псу запереть тебя в башне. Мэнди смотрела на него. На его глаза — серьёзные, без привычной насмешки. На его руки, которые сжимали её ладони. На его губы, которые только что обещали ей невозможное. — Когда? - спросила она. — Завтра на рассвете. Чем раньше, тем лучше. — Сколько тебя не будет? — Не знаю. Неделя. Может, две. — Я не выдержу. — Выдержишь. Ты сильная. Ты принцесса. — Я не хочу быть принцессой. Я хочу быть с тобой. Он усмехнулся — грустно, нежно. — Будешь. Обязательно будешь. Я вернусь. Обещаю. Он поцеловал её. Долго, крепко, на прощание. — Береги себя. - шепнул он. — И не верь никому. Даже если будут говорить, что я не вернусь. — Я буду ждать. - ответила она. — Сколько нужно. Честер ушёл в ночь. А Мэнди осталась сидеть на пыльной кровати, сжимая в руках бубенчик от его колпака, и слушать, как за окном воет ветер. — Утро свадьбы выдалось серым. Мэнди стояла у окна в своих покоях и смотрела, как слуги внизу украшают дворцовый двор цветами. Белыми. Свадебными. Её свадебными. — Ваше Высочество. - служанка робко кашлянула за спиной. — Нужно одеваться. Портные ждут. И причёска... на всё уйдёт несколько часов. — Иди к чёрту. - не оборачиваясь, ответила Мэнди. Служанка всхлипнула и выбежала. Через пять минут явилась старшая фрейлина, потом сам король, потом ещё какие-то важные люди. Все уговаривали, убеждали, напоминали о долге. Мэнди молчала. Она искала Честера с самого утра. Посылала служанку в старый сад — пусто. На чердак — пусто. В библиотеку — пусто. В тайную комнату она пришла сама — пусто. Он не пришёл. Утром его не было. Нигде. Мэнди обыскала всё, что могла, пока фрейлины не сцапали её и не потащили одеваться. — Он не придёт. - шептала она себе, пока ей затягивали корсет. — Он сбежал. Испугался. Бросил. Свадебное платье было чудовищным. Белый шёлк, жемчуг, кружева, шлейф в три метра. Корона поверх фаты. Всё тяжёлое, неудобное, чужое. — Вы прекрасны, Ваше Высочество! - ахали фрейлины. — Заткнитесь. - цедила Мэнди. Она не была прекрасна. Она была куклой, которую ведут на заклание. В полдень двери тронного зала распахнулись. Гостей было — тьма. Вся знать королевства, послы из соседних земель, важные лорды и леди. В первом ряду — отец, сияющий, довольный. Рядом — лорд Кавендиш, потирающий руки. У алтаря ждал Родерик. Он был в расшитом золотом камзоле, с глупой улыбкой на лице. Когда Мэнди вошла, он окинул её тем же оценивающим взглядом, что и в первый день. — Идёт. - кивнул он кому-то из своих. — Приданое уже пересчитали? Мэнди сжала зубы и пошла к алтарю. Она шла медленно. Очень медленно. Тянула время. Смотрела по сторонам, искала в толпе знакомую лохматую голову, знакомый дурацкий колпак. Честера не было. Она дошла до алтаря. Родерик взял её за руку — ладонь была холодной и липкой. Потной.. Священник начал читать молитву. — Дорогие гости, мы собрались здесь, чтобы соединить узами брака принцессу Мэнди и принца Родерика... Мэнди смотрела в окно. На небо. На облака. Думала о том, как было бы хорошо сейчас оказаться где-нибудь далеко. В старом саду. С ним. — Если кто-то знает причину, по которой этот брак не может состояться, пусть скажет сейчас или молчит вечно... Тишина. Мэнди закрыла глаза. И в этот момент двери тронного зала с грохотом распахнулись. — ОСТАНОВИТЕ!!! Все обернулись. В дверях стоял Честер. Он был... страшный. Запыхавшийся, взлохмаченный, в порванной робе, с дикими глазами. В руках он сжимал какую-то папку с бумагами. — Честер?! - король вскочил с трона. — Ты что себе позволяешь?! — Ваше Величество! - Честер рухнул на колени прямо посередине зала, но голову держал высоко. — Я знаю, что я шут. Знаю, что мне не положено говорить. Но я должен! Ради принцессы! — Увести его! - заорал Родерик, побледнев. — Нет! - Честер вскочил, отбиваясь от стражников. — Выслушайте меня! Этот брак — ложь! Принц Родерик — мошенник и должник! По залу прокатился гул. — Как ты смеешь! - Родерик рванулся к нему, но стражники уже не знали, кого хватать. — Я смею, потому что у меня есть доказательства! - Честер взмахнул папкой. — Здесь долговые расписки! Здесь письма ростовщикам! Здесь всё! Он швырнул бумаги в сторону короля. Те разлетелись по полу, и несколько придворных бросились их поднимать. — Ваше Величество. - лорд Кавендиш, забыв о своей неприязни к шуту, подал королю один из листов. — Это похоже на правду. Печать Вальморы. Подпись принца. Долг перед купцами из трёх королевств. Король читал, и лицо его темнело на глазах. — Родерик. - голос короля зазвенел сталью. — Как это понимать? — Это... это не то, что вы думаете... - залепетал принц. — Временные трудности... — Ты хотел жениться на моей дочери, чтобы закрыть свои долги?! — Ваше Величество, я... — Молчать! Родерик побелел. Его советники попятились к выходу. Гости зашумели, зашептались. А Честер стоял посреди зала, тяжело дыша, и смотрел на Мэнди. Она смотрела на него. В глазах — слёзы. Но не грустные. Счастливые. — Откуда ты взял это? - спросил король, всё ещё не веря. — Я... - Честер запнулся. — Я неделю не спал. Ездил в Вальмору. Подкупил писаря. Украл документы. Всё, что мог. У меня не было доказательств раньше, только подозрения. Я слышал, как он говорил со своим советником о долгах, но не мог ничего подтвердить. А вчера... вчера мне повезло. Я нашёл человека, который согласился помочь. И успел. Боже, я успел. Король смотрел на него долго. Очень долго. Потом перевёл взгляд на дочь. — Мэнди. - сказал он тихо. — Ты знала? — Знала. - ответила она, глядя прямо в глаза отцу. — Они говорили, что запрут меня в башне, как только получат приданое. Король побелел. — Родерик, это правда? Принц молчал. Потому что говорить было нечего. — Стража! - рявкнул король. — Взять этого... этого мерзавца! И всех его людей! В темницу! До выяснения! Родерика поволокли к выходу. Его душили, но он брыкался, кричал, угрожал, но его никто не слушал. Гости расступались, брезгливо отворачиваясь. Когда двери за ним закрылись, в зале повисла тишина. Король подошёл к дочери. — Прости меня. - сказал он тихо. — Я должен был слушать тебя. Я должен был... — Папа. - перебила Мэнди, — всё хорошо. Главное, что всё закончилось. — Не всё. - король повернулся к Честеру. — Шут. Честер вздрогнул. — Ваше Величество, я... — Ты спас мою дочь от брака с мошенником. Ты рисковал своей жизнью, чтобы добыть эти бумаги. Ты ворвался в тронный зал во время церемонии, опозорив себя перед всей знатью. Зачем? Честер выпрямился. — Потому что я люблю её, Ваше Величество. В зале ахнули. — Я знаю, что я никто. - продолжил Честер, глядя королю прямо в глаза. — Шут. Бродяга. Человек без рода и титула. Но я люблю вашу дочь больше жизни. И я не мог позволить, чтобы её жизнь разрушили из-за денег. Король молчал. Смотрел на него. Потом на дочь. Потом снова на него. — Ты понимаешь, что просить руки принцессы, будучи шутом... — Я ничего не прошу, Ваше Величество. - перебил Честер. — Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Даже если не со мной. Мэнди не выдержала. — Папа. - сказала она, сбрасывая с себя фату и подходя к Честеру. — Если ты его прогонишь, я уйду с ним. Я уже была готова сбежать сегодня ночью. Если бы не он, меня бы здесь не было. Я люблю его. И мне плевать на титулы. Король смотрел на них. На свою ледяную дочь, которая впервые в жизни горела. На шута, который смотрел на неё так, будто она была солнцем. — Вы оба идиоты. - сказал он наконец. — Знаем. - ответили они хором. Король вздохнул. Потом улыбнулся. Впервые за много лет — по-настоящему улыбнулся. — Честер. — Да, Ваше Величество? — Ты только что спас мою дочь от худшего брака в истории. Ты рисковал всем, что у тебя есть. Ты ворвался в тронный зал и опозорил принца перед всей знатью. За это полагается награда. Честер сглотнул. — Какая? — Рука моей дочери. - король шагнул к нему. — Если она, конечно, согласна выйти за такого дурака. Мэнди ахнула. Честер пошатнулся. — Ваше Величество... вы серьёзно? — Я никогда не был серьёзнее. - усмехнулся король, копируя интонацию самого Честера. — Но предупреждаю: титула у тебя не будет. Земель тоже. Останетесь здесь, во дворце. Будешь работать. По-настоящему. И если обидишь мою дочь... — Никогда! - выпалил Честер. — Клянусь! Я лучше язык себе отрежу! — Язык оставь. - усмехнулась Мэнди, подходя к нему. — Он мне нравится. Она взяла его за руку. Повернулась к гостям. К отцу. Ко всему миру. — Я согласна. - сказала она громко. — Выйти за этого идиота. — А я согласен быть этим идиотом! - ответил Честер. Они поцеловались прямо посреди тронного зала, под недоумённые, но уже начинающие одобрительные крики гостей. Король отвернулся, пряча улыбку. Лорд Кавендиш закатил глаза и пошёл пить вино. А двери тронного зала распахнулись, впуская солнечный свет. — ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ Свадьба была скромной. По меркам дворца, конечно. Всего триста гостей, всего двадцать столов, всего пять перемен блюд. Мэнди была в простом белом платье — без жемчуга, без трёхметрового шлейфа, без дурацкой короны. Вместо короны — венок из полевых цветов. Тех самых, из старого сада. Честер был в новом костюме. Без дурацкого колпака. Но с бубенчиком в кармане — на память. — Ты уверена? - спросил он перед алтарём в шестой раз. — Если ты ещё раз спросишь, я ударю тебя. - прошептала Мэнди. — Это значит да? — Это значит заткнись и целуй меня. Он засмеялся и поцеловал. Прямо перед священником. Прямо перед гостями. Прямо перед всем миром. А вечером, когда все разошлись, они сидели в старом саду на поваленном стволе, смотрели на светлячков и молчали. — Знаешь. - сказал Честер. — Я всё ещё не верю. — Во что? — В это. В нас. В то, что ты — моя жена. Что я теперь не шут, а... кто я вообще теперь? — Ты — мой муж. - ответила Мэнди. — А ещё — идиот. И это самое главное. — Ага. - он улыбнулся. — Твой идиот. Навсегда. — Навсегда. - согласилась она. Светлячки танцевали в темноте. Где-то вдалеке играла музыка. А они сидели вдвоём и были счастливы. Потому что настоящая любовь — это когда принцесса выходит за шута, и никто не может им помешать. Даже если шут — идиот. Особенно если шут — идиот. P.S. Лорд Кавендиш до сих пор не верит, что всё это случилось на самом деле. Но он привык. Он ко всему привык за это время)