5
10 марта 2026 г., 18:45
Я сидела на кровати, листая ленту, и краем уха слушала, как за стеной шумит вода. Артём мылся. Обычный вечер, обычный душ. И тут меня как током ударило. Я представила это так ярко, что даже дышать стало тяжелее. Как он стоит там, под горячей водой, расслабленный, мокрый, ни черта не подозревающий. А я зайду и сделаю так, что он охренет. И главное — мне даже не придётся никуда залезать. Просто подойти и взять.
Я облизнула губы. Этот жест всегда выдаёт меня с головой — когда я что-то задумала, губы мгновенно пересыхают от предвкушения. Телефон полетел на кровать, я встала и на цыпочках, хотя зачем? Всё равно шум воды всё заглушает, двинула в ванную.
Дверь была приоткрыта. Я толкнула её и сразу попала в тёплый, влажный кокон пара. Воздух здесь был тяжёлым, пахло его гелем для душа — грейпфрут и что-то древесное, сладковато-острое. Я вдохнула этот запах, и внизу живота всё сжалось в тугой узел. За белой шторой угадывался силуэт. Он стоял ко мне спиной — я видела тёмный абрис плеч, шеи, чуть согнутые локти. Вода ровно шумела, разбиваясь о его тело.
Я шагнула к ванне. Сердце колотилось где-то в горле, между ног уже стало влажно от одной только мысли. Резко, не давая себе времени передумать, я дёрнула рычаг смесителя вниз. Вода захлебнулась и замолкла. В наступившей тишине было слышно только, как капли падают с пластика обратно в ванну и наше дыхание — его, сбившееся от неожиданности, и моё, частое и предвкушающее.
— Даша? — Голос у него был хриплый, удивлённый. — Ты чего?
Вместо ответа я резко отдёрнула штору. Он стоял ко мне вполоборота, мокрый, с раскрасневшейся от горячей воды кожей. По груди стекали капли, путались в тёмных волосах на ней, стекали ниже. Глаза у него были большие, расширенные, в них читалось искреннее замешательство. Он даже не пытался прикрыться — просто застыл, глядя на меня.
И тут я поняла, что уровень идеальный. Я стояла на полу у края ванны, он стоял в ванне — и его член оказался ровно напротив моего рта. Никаких коленей, никаких неудобных поз. Просто подойти вплотную, чуть наклонить голову — и всё моё.
Я могла бы сейчас засмеяться и убежать. Сказать, что это шутка, и выскочить обратно в коридор. Могла бы — но вместо этого я сделала шаг вперёд, вплотную к бортику ванны, и взяла его член в руку.
Он был уже твёрдым — надо же, как быстро тело реагирует, даже когда голова ещё не поняла, что происходит. Горячим, скользким от воды. И большим. Таким большим, что пальцы не смыкались до конца — оставался зазор, когда я обхватывала его у основания.
Двадцать два сантиметра — я знала эту цифру, мы как-то мерили шутки ради. Но одно дело знать, другое — чувствовать вот так, в ладони. Тяжёлый, плотный, с толстыми венами, которые прощупывались под кожей.
Я сжала пальцы и медленно провела вверх, собирая влагу. Он шумно втянул воздух. Я наклонилась и взяла его в рот.
Губы сомкнулись на головке, и я на секунду замерла, привыкая к ощущению. К его вкусу — пресная вода, чистая кожа и тот самый грейпфрутовый запах, который теперь заполнил не только воздух, но и мой рот. Тёплый, живой, тяжёлый на языке.
Головка была большой, гладкой, и я провела по ней языком — медленно, от уздечки до самого верха, чувствуя, как он вздрагивает. Потом обвела её по кругу, дразняще, почти невесомо, и снова лизнула — теперь с нажимом, продавливая языком чувствительную кожу.
На кончике языка выступила первая капля. Предэякулят — солоноватый, чуть горьковатый, такой живой. Я смаковала его, размазывая языком по головке, собирая заново, пробуя снова. Вкус возбуждения. Его возбуждения. От этого внизу живота всё сжималось ещё сильнее. Я взяла глубже.
Губы скользнули вниз, обхватывая ствол. Он был такой толстый, что приходилось растягивать губы шире, чем обычно, чувствовать, как натягиваются уголки рта. Я двигалась медленно, принимая его сантиметр за сантиметром, и язык всё это время работал снизу — давил, ласкал, дразнил.
Рука в это время продолжала двигаться на основании, там, куда не хватало рта. Пальцы сжимали ствол, скользили по влажной коже, натягивали её в ритм с движениями головы.
— Охренеть... — выдохнул он где-то надо мной.
Я подняла глаза. Он стоял, откинув голову назад, и пальцы одной руки уже вцепились в край душевой стойки. Костяшки побелели. Я улыбнулась про себя — вот так, именно такой реакции я и ждала. Он даже не пытался двигаться, не пытался трахать мой рот. Просто стоял и позволял мне делать всё, что я хочу.
Я взяла ещё глубже — насколько хватило. Член упёрся в горло, и я замерла, расслабляя мышцы, привыкая, позволяя ему войти чуть дальше. Потом так же медленно вышла, почти до головки, и снова нырнула вниз.
Губы натянулись, влажные, горячие, скользили по стволу, смыкаясь плотно, но не слишком — я контролировала каждое движение. Язык не останавливался ни на секунду — то давил снизу, то облизывал по бокам, то снова возвращался к головке, чтобы собрать новую каплю предэякулята.
Вторая рука тем временем легла на яйца. Они были напряжены, подтянуты, и когда я обхватила их пальцами — осторожно, почти невесомо — он дёрнулся всем телом.
— Твою мать, Даша...
Я сжала чуть сильнее, перекатывая их в ладони, чувствуя тяжесть и жар. Массировала, сжимала, дразнила — и одновременно продолжала работать ртом, не сбавляя ритма.
Звуки, которые он издавал, становились всё громче — сбитое дыхание, полувздохи-полустоны, сдавленное «Даш, подожди». Но я не собиралась ждать.
Я чувствовала, как он наливается ещё сильнее, как пульсируют вены под языком, как напрягаются яйца в ладони. Ещё немного — и он кончит мне в рот.
Но я хотела другого.
Я замедлилась. Вышла почти полностью, оставив во рту только головку, и лизнула её — медленно, смакуя, собирая языком новую каплю предэякулята. Проглотила. И снова лизнула.
— Даша... — выдохнул он хрипло. — Что ты...
Я не ответила. Вместо ответа я убрала руку с его яиц и, не вынимая член изо рта, скользнула ладонью вверх по его бедру. Обхватила ягодицу, сжала, чуть оттягивая в сторону.
И в этом же движении, не разрывая контакта, я начала разворачивать его.
Он послушно повернулся — медленно, будто во сне. Мой рот отпустил его член только в последний момент, когда он уже стоял ко мне спиной.
И теперь передо мной была его попа. На идеальном уровне — мне даже наклоняться не пришлось. Я просто стояла у края ванны, а он стоял передо мной, мокрый, напряжённый, с каплями воды, стекающими по ягодицам.
И между ними — маленькая родинка чуть выше копчика.
Я положила одну руку ему на поясницу, чуть надавливая, прогибая сильнее. А второй рукой снова обхватила его член.
Он был всё такой же твёрдый, горячий, влажный от моей слюны. Я сжала пальцы и начала медленно дрочить — вверх-вниз, вверх-вниз, не быстро, но уверенно.
И в этом же ритме я наклонилась и провела языком между его ягодиц.
Он дёрнулся, выдохнул так, будто его ударили. Руки вцепились в душевую стойку — мёртвой хваткой.
— Даша... твою мать...
Я лизнула ещё раз — медленно, по самому центру, чувствуя, как кожа под языком подрагивает. Вкус был другим — не мыло, не вода, а просто он, настоящий, чуть солоноватый, тёплый.
Рука продолжала двигаться на члене — ритмично, не останавливаясь. Вверх-вниз, сжимая ствол, проходя по головке, собирая слюну и предэякулят, которые делали кожу скользкой.
Я надавила языком сильнее, проникая внутрь.
Он застонал — глухо, сдавленно, уткнувшись лбом в сложенные на стойке руки. Этот звук отдался во мне жаром между ног, пульсирующим, требовательным. Я продолжала — язык двигался ритмично, то проникая глубже, то выходя и дразня по краям. И рука — рука не останавливалась ни на секунду, дрочила ему в том же темпе, что и язык трахал.
— Господи... — выдохнул он. — Даша... ещё...
Я трахала его языком и дрочила ему одновременно, и это было самым порочным и самым захватывающим, что я делала в своей жизни. Вкус стал насыщеннее, смешиваясь с моей слюной, запах геля для душа бил в ноздри, перебиваясь острым запахом возбуждения.
Он дышал всё чаще, стоны становились громче, член в моей руке пульсировал всё сильнее — я чувствовала, как он наливается, как вот-вот...
Я остановилась. Убрала язык. Убрала руку. Он замер. Стоял, тяжело дыша, упираясь лбом в плитку, и не двигался. Я ждала. Секунда. Две. Три.
— Поворачивайся, — сказала я. Голос прозвучал хрипло, но ровно.
Он повернулся медленно, будто пьяный. Член стоял твёрдо, натянуто, мокрый от моей слюны и собственного предэякулята. Головка блестела, и на самом кончике снова выступила прозрачная капля.
Я смотрела на него. На его член. На его лицо — потерянное, с мутными глазами, с приоткрытым ртом.
Потом наклонилась и лизнула головку. Собрала каплю языком. Смакуя, проглотила.
Он зашипел сквозь зубы.
— Смотри на меня, — сказала я.
И взяла его в рот.
Сразу глубоко, насколько хватило — член упёрся в горло, и я замерла, расслабляя мышцы, принимая его. Губы плотно сомкнулись у основания, хотя рот был растянут до предела — такой толстый, такой огромный.
Я начала двигаться.
Быстро, жадно, глубоко. Губы скользили по стволу, натягивались, влажно обхватывали каждый сантиметр. Язык работал снизу — давил, ласкал, дразнил, не останавливаясь ни на секунду.
Руки снова легли на яйца — массировать, сжимать, чувствовать, как они напряжены, как налиты тяжестью. Я перекатывала их в ладонях, сжимала у основания, отпускала — и снова сжимала, в ритме движений головы.
— Даша... — выдохнул он. — Я сейчас...
Я только ускорилась. Он запустил пальцы мне в волосы, сжал — не больно, но крепко. И начал двигаться сам. Трахать мой рот — глубоко, резко, жадно. Я принимала. Позволяла. Помогала руками и языком.
— Даша... — его голос сорвался на хрип.
Он замер. Задержал дыхание.
Я сжала яйца сильнее и вобрала его глубже — насколько смогла, до самого основания, чувствуя, как головка упирается в горло. Он вышел рывком. Кончил мне на лицо.
Горячо, густо, сильно — первая струя ударила в щёку, вторая в губы, третья в подбородок, четвёртая в лоб. Я зажмурилась, чувствуя, как сперма заливает лицо тёплыми тяжёлыми струями. Капли стекали по щекам, по носу, по губам. Одна повисла на ресницах, другая поползла по шее за воротник, третья упала с подбородка на пол.
Я стояла и не двигалась. Просто чувствовала. Я открыла глаза.
Артём стоял передо мной, тяжело дыша, и смотрел так, будто видел впервые. Взгляд скользил по моему лицу — по губам, по щекам, по лбу, влажным и липким. По сперме, которая стекала по моей коже.
Он протянул руку, чтобы стереть, но я перехватила его запястье.
— Не надо, — сказала я хрипло. И облизнула губы.
Вкус был — его, густой, чуть горьковатый, солёный. Настоящий. Я сглотнула и улыбнулась. Потом отпустила его руку, взялась за край шторы и медленно, с лёгким шелестом пластика, задвинула её обратно.
Он остался за белой непрозрачной плёнкой — силуэт, как в начале. Только теперь тяжело дышащий, мокрый, сбитый с толку.
— Даш?.. — донёсся глухой голос.
— Я в спальне, — сказала я в полумрак. — Жду.
И вышла, оставляя его в тишине, с бешено колотящимся сердцем и запахом грейпфрута на коже.
