Малиновые коты

Они стояли где-то в полутёмном коридоре арены. Свет уже давно погасили, вокруг было тихо, только где-то вдалеке шумели холодильные установки. Петя стоял совсем близко — настолько, что Илья чувствовал его дыхание. — Ты чего так смотришь? — тихо спросил Илья, хотя сам прекрасно понимал, что происходит. Петя не ответил. Илья даже не успел ничего сказать, как его притянули за ворот толстовки. Поцелуй получился неожиданным и каким-то отчаянным — будто Петя сдерживался слишком долго и наконец перестал себя останавливать. Тёплые ладони легли на его спину, прижимая ближе, и у Ильи на секунду просто выключились мысли. Голова словно опустела. Он только чувствовал — тепло чужих рук, быстрый ритм сердца, дыхание совсем рядом. Всё происходило слишком резко, слишком сильно. Илья попытался что-то сказать между поцелуями, но получалось плохо. Петя усмехнулся ему прямо в губы, как будто прекрасно понимал, что делает. Мир вокруг будто растворился — остались только они двое, тесно прижатые друг к другу, и ощущение, что ещё немного — и у него окончательно сорвёт крышу. И в этот момент реальность без церемоний ворвалась в сон — на тумбочке истошно зазвенел будильник. Илья дёрнулся и открыл глаза. Несколько секунд он просто лежал, тяжело дыша и пытаясь понять, где он вообще находится. Комната, потолок, знакомая гостиничная тумбочка… Сон рассыпался мгновенно, но ощущения от него — почему-то нет. Он уставился в потолок и тихо выругался. Тело реагировало так, будто всё это было не во сне, а на самом деле. Настолько резко и сильно, что Илья даже зажмурился от раздражения. — Серьёзно?.. — пробормотал он себе под нос. Он чувствовал себя как подросток лет пятнадцати. Давно с ним такого не случалось — чтобы проснуться вот так, с совершенно невозможным, почти болезненным желанием. Повернуться на бок оказалось неожиданно неудобно. — Ой бляя… — тихо простонал он, проводя ладонью по лицу. Илья резко сел на кровати. — Отлично. Просто браво, — буркнул он. — Уже и во сне не могу успокоиться. Илья пошел в душ, надеясь хоть немного привести себя в чувство. Горячая вода быстро наполнила душевую паром. Илья упёрся ладонями в стену, опустив голову. Капли стекали по волосам, по лицу, по плечам, но легче от этого не становилось. Перед глазами снова всплыл этот дурацкий сон. Петя. Его руки. Этот чертов поцелуй. — Да чтоб тебя… — тихо выдохнул Илья. Он зажмурился, пытаясь выбросить всё это из головы, но становилось только хуже. Тело упрямо напоминало о себе, и игнорировать это уже просто не получалось. Илья раздражённо провёл рукой по мокрым волосам, тяжело выдохнул и снова уткнулся лбом в прохладную плитку. Рука Ильи медленно скользнула вниз по его телу, пальцы коснулись его члена. Он уже был возбуждён — твёрдый, напряжённый, чересчур чувствительный. Он ничего не мог с этим поделать. Мысли снова и снова возвращались к Пете. Он не мог перестать представлять, каково это — прикоснуться к нему, поцеловать его, почувствовать его вкус. Дыхание Ильи перехватило, когда он обхватил ладонью основание, слегка сжимая себя пальцами. Ощущалось тепло собственной кожи, пульсация нарастающего желания. Он начал медленно двигать рукой, и в голове одна за другой всплывали картины: губы Пети, его взгляд, мысль о том, что Петя мог бы захотеть его так же сильно. Щёки Ильи вспыхнули, сердце билось всё быстрее, по телу пробегала дрожь. Он понимал, что не должен так думать, но остановиться уже не мог. Ему было необходимо хоть что-то почувствовать, чтобы заглушить непрекращающийся гул желания, поселившийся у него в голове. Илья начал двигать рукой быстрее, дыхание сбивалось на короткие, рваные вдохи, пальцы ног сжимались на мокрой плитке душа. Он чувствовал, как удовольствие постепенно нарастает, как узел внутри закручивается всё туже. И наконец, с последним приглушённым стоном, в котором невольно прозвучало имя Пети, Илья кончил. Его тело вздрогнуло от переизбытка эмоций. Это было ошеломляюще — сильнее, чем всё, что он когда-либо испытывал в своей жизни. Когда волна постепенно схлынула, Илья стоял под горячей водой, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. И в этот момент он вдруг ясно понял одну вещь: он зашёл слишком далеко. Настолько, что это одновременно пугало его, волновало и заставляло чувствовать себя живым так, как он не чувствовал никогда раньше. Когда он наконец вышел из ванной, волосы были мокрые, щёки — подозрительно красные, а настроение — где-то между смущением и раздражением. Илья посмотрел на своё отражение в зеркале и снова тихо выругался. — Как мне теперь ему в глаза смотреть… — пробормотал он.

***

Сегодня была короткая программа у девушек, и Илья еще давно решил, что будет поддерживать своих подруг. Сев на трибуне рядом со знакомыми атлетами, он стал наблюдать за соревнованиями. Девушки выходили на лёд одна за другой, а Илья наслаждался каждым мгновением: мастерство, эмоции, музыка — всё это было ему знакомо. Особенно радостно ему было смотреть на своих сокомандниц: они все очень долго и упорно трудились, чтобы оказаться сегодня здесь, на олимпийском льду. И всё-таки, время от времени мысли Ильи возвращались к утреннему казусу. Воспоминания о том, как он встретил сегодняшний день в душе тут же заставляли покраснеть, прямо на глазах у всех людей. Он понял, что за весь день вообще не пересекался с Петей. И, честно говоря, сам не был уверен: к счастью это или к сожалению. Когда закончилась короткая программа, сборная Штатов решила немного отдохнуть, обсудить прокаты и поздравить девушек с успешными выступлениями. В коридоре, спускаясь с арены, Илья неожиданно встретил Петю. Из-за потока людей они просто пожали друг другу руки, но Петя тихо спросил: — Привет… как спалось? Илья мгновенно побледнел, и слова вырвались сами собой: — Очень хорошо… спасибо. Он развернулся и быстро ушёл, чтобы не сказать лишнего и не привлекать внимания. Публика, журналисты, другие спортсмены — всё это было лишним напоминанием, что их отношения нельзя показывать. Пока что. Вернувшись, Илья сразу попал под контроль отца и агента: на следующий день у него был плотный график — интервью, встречи, запланированные активности. Ему стало не до Пети, хотя внутри он отчаянно хотел провести с ним хоть немного времени. И Петя, конечно, чувствовал то же самое.

***

После короткой программы девушек коридоры арены постепенно пустели. Шум трибун уже стих, спортсмены расходились по раздевалкам, кто-то давал интервью, кто-то просто пытался перевести дух после напряжённого дня. Гуменник некоторое время постоял у выхода из подтрибунного помещения, а потом направился к зоне, где обычно собирались спортсмены после проката. Он хотел найти Аделию Петросян — поздравить её с выступлением и просто поговорить. Он знал, каково это — выходить на лёд без поддержки, под нейтральным статусом, когда вокруг у других команд флаги, тренера, толпы болельщиков. Он нашёл её в одном из боковых коридоров. Там было почти пусто. Аделия стояла у стены, смотрела что-то в телефоне, уже без той напряжённой собранности, которая была у нее перед прокатом. Увидев Петю, она сразу улыбнулась. — Ну что, — сказал он, подходя ближе и обнимая её, — поздравляю. Отличный прокат. Она тихо рассмеялась, немного уткнувшись ему в плечо. — Спасибо. — Серьёзно, — продолжил Петя, чуть отстраняясь. — Попала в разминку сильнейших. Всё будет отлично на произвольной. Осталось только хорошенько подготовиться. Аделия кивнула. Она действительно выглядела куда спокойнее, чем до старта. — Спасибо, Петь, — сказала она мягко. Он уже собирался попрощаться и идти дальше, когда она вдруг окликнула его: — Петя. Он остановился и обернулся. — Ты ничего мне больше рассказать не хочешь? Петя немного растерялся. — В смысле? — спросил он. — Вроде… нет. Аделия посмотрела на него очень внимательно, чуть прищурившись. — А что у вас с Малининым? На секунду Петя даже не нашёлся, что ответить. Его привычная спокойная маска слегка треснула, но он на месте снова взял себя в руки. — Да ничего, — сказал он ровно. — Общаемся, дружим. Он оказался хорошим человеком. Аделия продолжала смотреть на него так же пристально. Со стороны это выглядело довольно забавно: она — маленькая, едва ли выше полутора метров, в коньках, с убийственным выражением лица. И рядом Гуменник — почти двухметровый, чуть неловко ерзающий под её взглядом. Он почесал затылок и тихо вздохнул. — Ладно… — сказал он наконец. — Что именно ты хочешь знать? — Между вами что-то..есть? — прямо спросила она. Петя на секунду замолчал, потом коротко кивнул. — Ну… да. Аделия несколько секунд смотрела на него совершенно серьёзно. А потом вдруг буквально подпрыгнула на месте в своих коньках. — Я так и знала! — радостно выпалила она. Фигуристка даже захлопала в ладоши. — Я же смотрю на вас — вы всё время рядом, всё время переглядываетесь, вообще не пытаетесь нормально скрываться! — продолжала она, сияя. Петя поспешил её успокоить, оглядываясь по сторонам. — Тихо, тихо, — сказал он, смеясь. — Только никому ни слова, ладно? Аделия тут же подняла руки. — Да без проблем! Я могила. Клянусь. Потом она на секунду задумалась и добавила: — Но если вдруг что… если будут какие-то переживания — можешь ко мне прийти, окей? Петя кивнул. — Окей, учту. Она снова внимательно посмотрела на него. — А вы как вообще собираетесь… встречаться? — спросила она осторожно. — Вы же из разных миров и все такое. Петя даже ничего не ответил. Они оба немного притихли. Вопрос повис в воздухе, и каждый на мгновение задумался. Через пару секунд Петя только пожал плечами. — Разберёмся, — сказал он тихо. Аделия кивнула, но уже без прежней лёгкости. Они обменялись короткими улыбками, после чего разошлись в разные стороны коридора — каждый со своими мыслями.

***

Следующий день был хаотичным. Ещё с раннего утра Илья был на ногах — журналисты один за другим брали у него интервью, задавали вопросы об Олимпиаде, о результатах, о планах на следующие соревнования. В основном всё происходило в центре Милана: улицы, кафе, площади. Позже Илья вместе с Эмбер снимали влог «один день в Милане» совместно с Гуглом — они гуляли по городу, ели джелато, смеялись, фоткались. День казался весёлым и лёгким. Но всё равно каждый раз, когда задавали провокационные вопросы вроде «Как ваша семья отнеслась к проигрышу?» или «Вы сами ожидали такого результата?», Илья оставался невозмутимым. Спокойствие, которое принес в его жизнь Петя, стало уже частью Ильи — он держал голову высоко, ведя себя достойно. В перерывах между интервью он постоянно проверял телефон. Сообщений от его бойфренда не было. Ему стало грустно. Он написал коротко: «Привет, как дела? Ты где?» Потом открыл инсту. Смотрел сторисы, прокручивал ленты. И тут наткнулся на аккаунт Вовы Литвинцева — фигуриста, с которым он был хорошо знаком. Илья лениво пролистывал одну сторис за другой, Вова тоже гулял по Милану с другими спортсменами… и внезапно заметил на фоне Петю: они с Лизой сидели за отдельным столиком, среди кучи других фигуристов. Он выглядел слишком счастливым. Что-то внутри Ильи неприятно сжалось. Он даже не успел подумать, почему его это так задело, — пальцы уже сами открывали профиль Лизы. Несколько быстрых пролистываний — и злость только усилилась. Почти в каждой новой фотографии из Олимпийской деревни рядом мелькал Петя: то на фоне катка, то где-то в коридорах, то просто в кафешках. Мозгами Илья понимал, что ничего особенного в этом нет. Олимпийская деревня, все общаются, все пересекаются. Но почему-то именно сейчас это бесило его до невозможности. Всю сегодняшнюю легкость будто смыло одним постом в Инстаграме. И словно специально в этот момент Петя наконец ответил на сообщение. «Привет! Всё нормально. Мы с ребятами сейчас в клуб собираемся. Если хочешь — приходи.» Илья уставился на экран, — А про Лизу ни слова. И вообще, Петя… в клубе? Петя, который обычно предпочитал тихие вечера и спокойно отдыхать в номере? Это вообще не вязалось с тем человеком, которого Илья знал. И почти сразу в голове возникла мысль: там будет Лиза. Илья медленно выдохнул, чувствуя, как раздражение только усиливается. Ну конечно, — мелькнуло у него в голове. И в этот момент он вдруг понял одну очень простую вещь: если Петя может спокойно проводить вечер где-то там, смеяться и танцевать рядом с ней, то…значит, Илья тоже может. — Ilia, one word please? — позвала его одна из журналисток, готовая начать следующее интервью. Он поднял голову. Девушка уже некоторое время работала рядом с ними, и Илья успел заметить, что она явно относится к нему чуть теплее, чем требует работа журналистки. И вдруг у него в голове родилась идея. Совсем глупая. Но сейчас она казалась самой правильной. Отлично, — подумал Илья. Он спокойно закончит интервью… а потом предложит ей поехать в тот самый клуб. Раз этот вечер уже так неожиданно начался, почему бы не сделать его ещё интереснее.