Малиновые коты

В зале стоял привычный запах резины и металла. Где-то тихо поскрипывали тренажёры, а под ногами мягко пружинило покрытие. Ребята пришли позаниматься потому, что уже два дня подряд бездельничали, и это ощущалось непривычно. Тело будто само требовало движения. К счастью, в Олимпийской деревне тренажёрок было предостаточно, так что долго искать не пришлось. Они быстро нашли небольшой пустой зал: несколько тренажёров вдоль стен и много свободного пространства посередине — как раз то, что нужно. Правда, серьёзного занятия из этого вовсе не получилось. Большую часть времени они дурачились и устраивали маленькие соревнования. То спорили, кто дольше простоит в планке, то проверяли, кто сделает больше подтягиваний. Потом среди инвентаря нашелся мяч, и всё быстро превратилось сначала во что-то вроде футбола, а потом и в импровизированный волейбол. Мяч летал через весь зал, иногда ударяясь о стены, иногда и о самих парней. Между делом они всё-таки успели немного поработать: размялись, поработали над вращениями, сделали несколько прыжков, чтобы разогреть ноги. А потом Илья вдруг заявил, что пора растягиваться. На деле это больше походило на желание немного похвастаться перед своим бойфрендом. Он легко вставал в мостик, прогибаясь так, будто позвоночник у него был из резины, и даже проходился так пару шагов туда-сюда. Потом садился на шпагаты — сначала на один, потом на другой. Иногда вставал на руки, задерживаясь в стойке чуть дольше, чем было нужно, только чтобы Петя точно успел посмотреть. Всё это выглядело как у маленьких детей, которые изо всех сил демонстрируют родителям, что они умеют. Забавно, что Илья Малинин — человек, которым восхищаются по всему миру, который раз за разом бьёт рекорды и поднимает планку в фигурном катании, — в данный момент больше всего переживал о том, чтобы его Петенька посмотрел и оценил качество его шпагатов. Илья явно получал удовольствие от каждого удавшегося элемента, время от времени бросая на Петю быстрые взгляды — проверяя, заметил ли он. Петя, конечно же, всё замечал. Он сидел у стены, оперевшись руками о пол, и с лёгкой улыбкой наблюдал за своим парнем. На лице читались нежность и восхищение — так обычно смотрят на человека, который по-настоящему дорог. Малинин мог даже просто стоять ровно, ничего не делая — и Гуменнику всё равно было бы приятно на него смотреть. В его глазах Илья и без всяких трюков был самым замечательным мальчиком на планете, и одного его присутствия уже хватало, чтобы Петя бесконтрольно улыбался. После тренировки оба заметно выдохлись. Они сидели прямо на полу друг напротив друга, тяжело дыша. В зале снова стало тихо — слышно только их дыхание. Петя смотрел на Илью и никак не мог отвести взгляд. Тот был взмокший после нагрузки, щеки раскраснелись, волосы чуть растрепались — и от этого он казался каким-то особенно красивым. Илья устало запрокинул голову назад, открывая шею, проводя рукой по волосам. У Пети внутри что-то опасно закрутилось. Илья поймал его взгляд, на губах играла довольная, почти кошачья улыбка. — Ты ещё долго будешь просто смотреть? Петя даже не ответил. Он тут же подался вперёд, быстро сокращая расстояние между ними, и притянул Илью к себе. Он запустил пальцы в его светлые волосы и слегка потянул назад, заставляя Илью чуть приподнять голову. Тот тихо вздохнул ему в губы — не отстраняясь, наоборот, отвечая с тем же напором. Илья обвил руки вокруг Пети, притягивая его ближе, а потом ладонь скользнула к его лицу, невесомо касаясь щеки. Поцелуй стал более жадным. Им было совершенно всё равно, что это, на секунду, тренировочный зал, и что сюда в любой момент мог кто-нибудь зайти. Сейчас это казалось последним, о чём стоило беспокоиться. Петя опустился к шее Ильи, сначала оставив горячий след на линии челюсти. Илья тихо скулил, нетерпеливо ерзал, запрокидывал голову ещё дальше, открывая свою изящную шею. Он почувствовал тёплое прикосновение языка, а затем лёгкое касание зубов. — Блять, в общественном месте… какие вы бесстыжие, — раздался знакомый голос. Это был Миша Шайдоров, тоже планировавший потренироваться. Он замер на пороге, не зная, куда себя деть: глаза метались между удивлением, любопытством и явным смущением. Они мгновенно отпрянули друг от друга. Их щеки вспыхнули, губы припухли, дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Ребята неловко переглянулись, потом скромно потупили взгляд. — Прости… — прошептали они почти одновременно, едва слышно. И каждый про себя поблагодарил судьбу, что их застал этот бедолага казах, а не кто-то другой. Миша глубоко вздохнул, тряхнул головой и, отпуская напряжение, спокойно сказал: — Ладно… вам уже пришло приглашение на показательные? Парни ещё пару дней назад обсуждали Гала концерт. Тогда оба сошлись на том, что Петю пригласят почти наверняка, а вот у Ильи шансы под большим вопросом. Поэтому сейчас они одновременно потянулись к телефонам чтобы их проверить — каждый в тишине, с лёгким волнением. Илья пролистнул входящие и вдруг замер. — О, афигеть… — он резко вскинул голову. — Мне написали! В его голосе прозвучала искренняя радость. Он тут же повернулся к Гуменнику: — А ты? Тебе пришло? Петя всё ещё смотрел в экран своего телефона. Раз, второй, третий раз обновил почту. Проверил сообщения. Ничего. Комната вдруг стала слишком тихой. Через несколько секунд Петя сам прервал эту паузу. Он пожал плечами и криво усмехнулся: — Ну… это было ожидаемо. От этих слов у Миши и Ильи неприятно сжалось внутри. И без того было обидно — Петю на соревновании откровенно засудили, а теперь ещё и на гала не позвали. Хотя глубоко внутри он всерьез надеялся. Даже привёз с собой этот свой дурацкий костюм трансформера, который хотел показать всему миру. Миша тихо выдохнул, подошёл и похлопал Петю по плечу. — Не расстраивайся, — сказал он мягко. — Ты уже всем доказал что ты достойный спортсмен. И мы это прекрасно знаем. После этого он ещё раз сжал его плечо и вышел из комнаты, оставив их вдвоём. Илья какое-то время просто сидел, глядя в пол. Радость от приглашения вдруг стала какой-то тяжёлой. Будто он забрал у Пети его заслуженное место. В конце концов он не выдержал — поднялся, подошёл к нему и молча обнял. Петя тут же попытался отшутиться, что-то сказать, чтобы разрядить обстановку — как он обычно делал. Но на этот раз получалось плохо. Илья это чувствовал. И от этого становилось только хуже. Не только фигуристы тяжело пережили эту ситуацию. Фанаты Гуменника тоже были возмущены: соцсети быстро наполнились словами поддержки, люди писали, что он заслуживал выступить, и открыто выражали недовольство организаторами. Зато пригласили Аделию Петросян. И, кстати, она даже просила разрешения поставить парный номер с Петей — просто чтобы он всё-таки вышел на лёд вместе со всеми, что очень мило с её стороны. Но организаторы суки, конечно, отказали. Начались тренировки к показательным. Малинин решил поставить совсем новую программу. Он говорил, что хочет через неё передать всё, через что прошёл за этот олимпийский сезон — все нервы, ожидания, давление и радость. И даже обещал что постарается откатать сразу за двоих — за себя и за Петю. Петя пока не улетал в Россию, поэтому с радостью приходил на все тренировки. Сидел на арене, наблюдал, иногда подсказывал что-то, а порой и сам выходил на лёд вместе с Ильёй. Вообще эти дни проходили удивительно тепло. Петя много времени проводил с другими фигуристами: вместе катались, пробовали новые трюки, смеялись. После напряжённых соревнований в воздухе наконец появилась лёгкость. Петя с Ильёй ужасно хотели проводить как можно больше времени вместе. Но чтобы это не выглядело слишком очевидно — будто они постоянно ходят только вдвоём — они звали с собой своего лучшего друга казаха. Так и получилось, что гуляли они втроём: бродили по улицам Милана, слонялись по Олимпийской деревне, заходили в магазины, сидели в маленьких кафешках, где можно было часами болтать и смеяться. Миша поначалу категорически не хотел идти. Он честно сказал, что будет чувствовать себя третьим лишним в этой компании. Но стоило Илье заявить, что он будет платить за Мишу, как тот мгновенно передумал и уже не стеснялся ни капли: заказывал десерты, на которые обычно даже не смотрел в меню, примерял вещи в магазинах «просто из интереса» и в целом ни в чём себе не отказывал, с самым невинным видом пользуясь щедростью Ильи. А Петя лишь тихо посмеивался, наблюдая за происходящим, понимая, что Илья, по сути, купил им идеальное прикрытие для их совместного времяпровождения. Лиза еще оставалась в Милане в роли журналиста. Она старалась не приближаться к Пете, потому что видела, как бурно Илья реагирует на её присутствие. Девушка никак не могла придумать, как показать Илье, что она вовсе не претендует на сердце Гуменника и что он весь в его распоряжении. В итоге ей пришла в голову самая простая идея: остановить их посреди Олимпийской деревни и попросить сфотографироваться рядом. Илье, к её облегчению, это вроде даже понравилось. Лиза про себя поблагодарила Бога за этот маленький успех. Позже Петя попросил скинуть ему эти фотографии, и Лиза с удовольствием это сделала, наблюдая, как на кадрах сияют их довольные улыбки. Что касается отца Ильи — Роман Скорняков, тоже присутствовал на его тренировках. Он стоял у бортика, внимательно наблюдал за каждым элементом и с тихой гордостью отмечал, каким собранным и по-настоящему счастливым выглядел его сын. После всех нервов и напряжения, которые принесла Олимпиада, видеть его таким было особенно приятно. А когда Илья убегал гулять со своими новыми друзьями — русским и казахом, — отец проводил время по-своему. Иногда он задерживался на катке, болтая с другими тренерами, иногда отдыхал у себя в номере после утомительного дня на арене. Также время от времени выбирался в город — пройтись по магазинам и присмотреть подарки из Италии для жены и дочки. Маленькие сувениры, красивые вещицы или что-нибудь вкусное — всё, что могло привезти домой кусочек солнечного Милана. Роман, конечно, не был слепым и про себя давно отметил одну деталь: каждый раз, когда рядом появлялся этот нейтральный атлет в своей бирюзовой футболке, Илья тут же менялся. Он словно оживал — в глазах загоралась искра, а улыбка появлялась сама собой. Отец ничего не спрашивал и не делал никаких выводов вслух. Он лишь однажды поймал себя на мысли, что этот парень, кажется, по-особенному важен для его сына.

***

К гала-концерту были раскуплены абсолютно все билеты. Спортсмены выступали один за другим, и публика принимала каждого очень тепло: Шайдоров буквально взорвал трибуны своей пандой, Аделия вышла на лёд под Шакиру и зажгла весь зал. Нина Петрокина вообще застрелила Илью, после чего Петя еле успел его реанимировать искусственным дыханием. И наконец-то во время Олимпиады чувствовалось настоящее ощущение единой команды, дружбы и поддержки. Когда на лёд вышел Илья, эмоции хлынули через край. Может быть, это было только в Петиной влюблённой голове, но для него этот прокат стал чем-то совсем особенным. Он чувствовал каждую эмоцию, которую Илья пытался передать. Каждое движение, каждый взгляд, каждую паузу в музыке. Пете вдруг показалось, что между ними протянулась какая-то невидимая нить, и что Илья сейчас катается только для него. Вечер закончился шумной вечеринкой: музыкой, танцами, смехом. Спортсмены обнимались, поздравляли друг друга, фотографировались на память. А потом была тёплая тишина комнаты, где остались только они двое — тихие разговоры, объятия, ленивые поцелуи перед сном. Оба знали, что Пете послезавтра улетать. Сердце сжималось от одной мысли об этом, и страх проникал в каждый момент проведенный вместе. Но никто не осмеливался произнести это вслух, боясь разрушить и без того хрупкую связь между ними. Лёжа рядом, Петя вдруг подумал, как жаль, что он не умеет останавливать время. Хочется навсегда остаться в этом беззаботном, счастливом и живом мгновении…