Малиновые коты

Следующий день оказался по-настоящему мучительным. Уже нельзя было больше откладывать неизбежное — они вот-вот разъедутся в разные уголки мира, и каждая секунда приближала момент прощания. Вместе им было так хорошо, что время пролетело совсем незаметно — и вот уже счастье кажется почти недоступным, хрупким, как стекло. Эта Олимпиада стала для них чем-то гораздо большим, чем просто соревнованием: она навсегда останется самым знаменательным событием их жизни, моментом, когда они нашли друг друга, и при этом сумели не потерять себя. Парни сидели в номере Гуменника. Он аккуратно складывал вещи: одежду, подарки близким, сувениры — всё было разложено по сумкам и чемоданам. Илья наблюдал за этим, словно во сне, в замедленной перемотке. Каждое движение Пети казалось ему драгоценным и неуловимым, и Илья не хотел верить, что больше не сможет так просто смотреть на него, так близко ощущать его рядом. Слов больше не оставалось, только молчание и тяжесть внутри. Петя замечал состояние Ильи и время от времени подходил к нему: обнимал, целовал, пытаясь вернуть его к настоящему и согреть своим вниманием. Он сказал Илье, что они проведут весь день в номере, только вдвоем, закажут всяких вкусняшек — например, мак — и настроение у того немного приподнялось. Сам Гуменник тоже не был спокоен: на душе его терзали тревога и грусть. Ещё немного — и он бы, наверное, запихнул Илью в чемодан и увёз с собой в Россию, лишь бы не расставаться ни на минуту. Петя закончил собирать вещи, несколько раз на всякий случай проверив шкафы и тумбочки. — Вроде ничего не забыл, — тихо сказал он. Илья остановился у окна, а потом тихо сказал: — Меня пригласили в Цюрих на шоу. С Милана я полечу сразу туда. Петя кивнул. — Это же круто. Меня тоже на всякие шоу пригласили, ты же знаешь. Там ещё финал Гран-при в Челябинске… Короче, отдохнуть нам точно не дадут. Он усмехнулся и добавил мягче: — Но оно и к лучшему. Время быстро пролетит, и мы снова увидимся. Но почему-то от этих слов грусть у Ильи вдруг перетекла в раздражение. — А потом что? — резко спросил он. Петя немного растерялся. — Что… «потом»? — После Праги. Сколько ещё ждать встречи? — Илья смотрел на него напряжённо. — Чемпионат мира — это последний старт сезона. Нам больше негде пересечься. Петя задумался на секунду, потом пожал плечами и сказал спокойно: — Мы можем прилетать друг к другу. Илья резко выдохнул и провёл рукой по волосам. — Ты сам себя вообще слышишь? — начал он на эмоциях. — Как мы будем незаметно летать друг к другу? Мы сейчас буквально два самых обсуждаемых фигуриста в мире. Нам лететь через полпланеты просто чтобы увидеться… на сколько? На недельку? С каждым словом его голос становился всё громче. — Я вообще не понимаю, как ты представляешь наши отношения в такой ситуации. А твои родители? Ты из страны, где такие, как мы, даже не имеют права существовать. Это же… — он запнулся, не находя слов, — это же просто пиздец. Как мы будем с этим справляться? Ты уедешь в свою Россию, встретишь там кого-нибудь… и забудешь меня. А мне что делать? Последние слова он произнёс уже почти шёпотом, но потом снова сорвался: — Я же там просто умру. Его голос то повышался, то снова падал, а под конец он и вовсе начал быстро тараторить, будто боялся, что если остановится хоть на секунду, то просто развалится на куски. Илья опустил голову и уткнулся лицом в ладони. Плечи его дрогнули — и он всё-таки тихо заплакал. Он правда старался быть сильным. Старался ради Пети. До этого момента он ни разу не позволял себе показать, насколько на самом деле боится их — пусть даже временного — расставания. Каждый раз он верил Пете, когда тот говорил, что они разберутся, что всё обязательно будет хорошо. Но сейчас, в этой тишине номера, эти слова вдруг казались какими-то далёкими и почти нереальными. Жалел ли он о том, что влюбился в Гуменника? Конечно нет. В любой другой вселенной он всё равно выбрал бы его — снова и снова, несмотря ни на какие трудности. Но именно поэтому ему было так страшно. Страшно осознавать, насколько сильно он на самом деле зависит от Пети. И как сама мысль о расставании отзывается внутри почти физической болью — словно кто-то медленно и безжалостно пытается вырвать его сердце наружу. Петя всё это время молча стоял напротив и терпеливо слушал, не перебивая. Он подошёл к Илье и крепко обнял его, словно больше не планировал отпускать. Илья тут же вцепился в него, как за спасательный круг, уткнувшись лицом в плечо. — Знаешь… я правда никогда не встречал таких людей, как ты. Ты можешь нести весь мир на своих плечах, переживать за всё сразу, спорить, злиться, накручивать себя — но при этом остаёшься таким же искренним и добрым. Ты всегда живёшь по-настоящему, и, наверное, именно поэтому рядом с тобой невозможно быть равнодушным. Если честно, я тоже боюсь нашего расставания, ровно также как и ты. За это время я так к тебе привязался, что часто ловлю себя на мысли, что не хочу отпускать тебя даже обратно в свой номер. Петя на секунду замолчал, а потом продолжил уже тише: — Поэтому просто доверься мне. Хорошо? Ради нашего счастья я готов пройти через что угодно. Через слухи, чужие разговоры, осуждение, расстояние — это ничего не изменит. Каждый раз, когда тебе будет тяжело, я буду рядом. Я найду способ быть с тобой, каким бы сложным он ни оказался. Он посмотрел на него очень серьёзно. — Потому что ты стал моим миром, Илья. И я не могу представить ни одного дня без тебя — и хочу, чтобы ты это знал. Ты для меня не временное увлечение и не какая-то проблема, которую нужно решать. Ты — человек, которого я люблю. Люблю так, как, кажется, никогда раньше не любил. Илья всё это время молча слушал. Чем дольше Петя говорил, тем тише становился сам Илья. Он почти не двигался и даже старался не дышать, будто боясь спугнуть каждое слово. Когда Петя закончил, Илья ещё несколько секунд просто смотрел на него. Все его тревоги — те, что ещё минуту назад крутились в голове, — вдруг словно растворились. У Пети была какая-то странная способность: несколькими спокойными словами собирать Илью обратно, когда тот уже почти развалился на части. Илья отпустил взгляд в пол. Он сказал очень тихо, почти шёпотом: — Я просто… очень боюсь потерять тебя. Петя сразу ответил, даже не раздумывая. Он мягко взял его за руки и притянул чуть ближе. — Не потеряешь. Я же сказал тебе. Я никуда не собираюсь исчезать. Он бережно вытер слёзы с его щёк — Так что перестань так смотреть, будто я уже где-то далеко. Я здесь. С тобой. Илья осторожно взял лицо Пети в ладони — почти невесомо, будто боялся сделать что-то неправильно. На секунду задержал взгляд, а потом нежно коснулся его губ своими. Поцелуй получился очень нежным и медленным. В нём не было спешки — только ласка и трепет. На губах чувствовался солоноватый вкус слёз. Илья приподнялся на носочки и запустил пальцы в волосы Пети, притягивая его ближе, словно хотел раствориться в нём. Петя аккуратно обнял его за талию, мягко проводя руками по спине. Они целовались долго, пока воздуха не стало хватать. Илья чуть отстранился на пару сантиметров, позволяя себе перевести дыхание. Его голос слегка дрожал, когда он тихо прошептал прямо у Петиных губ: — Я тоже тебя люблю. Петя улыбнулся и мягко притянул его обратно в очередной поцелуй. Сейчас они уже ничего не боялись. Был только этот номер, они и их безграничная любовь. Всё, что было вокруг теряло значение. Главное оставалось неизменным: они верили друг другу, и знали, что даже шаткое будущее не сможет разорвать ту связь, которая держит их вместе.

***

— Ты обещал заказать нам мак, — напомнил Илья. — Точно, — ответил Петя и достал телефон из кармана. Благо на этот раз они уже знали предпочтения друг друга, поэтому покупать всё меню не пришлось. Петя указал блок, номер и оплатил заказ. Илья тем временем пошёл умыться холодной водой, слегка привёл себя в порядок и успокоил мысли. Он сказал, что любит меня. Глупая улыбка появилась на его лице. Ты, кстати, сказал, что тоже его любишь. Улыбка тут же спала, и он снова почувствовал, как краснеет. Илья вышел из ванны и рухнул на кровать к Пете. — Ты меня назвал злой истеричкой, которая постоянно спорит и накручивает себя, — заявил он, насмешливо нахмурившись. Глаза Пети округлились: — Слушай… я вроде немного не так говорил. — Смысл тот же, — ответил Илья, закатив глаза. — Ну ладно… ты сейчас это сам демонстрируешь, если что, — указал Петя, пытаясь не смеяться. Илья нахмурился ещё сильнее и в шутку ударил его в плечо. — Ай, ладно, прости, — сказал Петя, потирая плечо. — И вообще, почему это единственное, что ты запомнил из того, что я тебе говорил? Илья фыркнул. — Ну нет, я ещё помню, что ты был на всё ради меня готов… — он сделал вид, что задумался. — Хмм… а, ну ещё что ты любишь меня. Он на секунду замолчал, а потом, прищурившись, добавил: — А слабо тебе сейчас всем рассказать о своих чувствах? Петя посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — Смотря какой аудитории. — Своей, — тут же ответил Илья. Петя на мгновение задумался, а потом потянулся к телефону. Он пролистал чаты, нашёл их совместные фотографии — те самые, где Лиза сфотографировала их вместе. Зашёл в инстаграм, потом вдруг передумал и открыл пиксарт, начав перебирать фильтры. Илья наблюдал за всем этим с недоумением. Он-то просто пошутил, хотел подколоть его, мол, все-таки не на все готов ради меня, но Петя, кажется, был настроен совершенно серьёзно. Наконец он остановился на каком-то странном красном фильтре, наложил его на фотографию и сохранил. Потом снова зашёл в инстаграм, выбрал фото для поста и подписал: Olympics are over. Немного подумав, он добавил ещё одну строчку: Буду скучать. И нажал кнопку «опубликовать». Илья перевёл взгляд с телефона на Петю. — Ты это выложил, если что. — Я знаю, — спокойно ответил Петя. — Достаточно хорошо рассказал об этом своей аудитории? Илья расплылся в улыбке во все тридцать два зуба. Он тут же открыл инсту на своём телефоне, нашёл фотку и моментально сделал репост. Его радости, кажется, не было предела. Так они и лежали, дурачась, пока не приехал курьер. Еду разложили точно так же, как в тот раз: полотенце на кровати, пакеты с едой вокруг. Прошло уже больше двух недель, а ощущение было такое, будто всё случилось только вчера. Они ели в комфортной тишине, время от времени переглядываясь. В какой-то момент Илья вдруг оживился. Он разложил перед ними салфетки, аккуратно расставил картошку фри — по девять штук — ровными квадратиками перед каждым и объявил: — Сейчас будем играть. Петя поднял брови. — Боюсь спросить, во что? — Каждый выбирает у другого три «смертельные» картошки, — серьёзно объяснил Илья. — Если человек съедает такую — минус одна жизнь. Короче ты по ходу поймешь. Пока Петя пытался осмыслить правила, Илья уже поставил перед ними телефон и включил камеру. — Я команда Шанель, — объявил он. — А ты команда Ролекс. И понеслось. Петя, если честно, так до конца и не понял, в чём именно смысл игры. Но Илья выглядел настолько увлечённым и довольным, что Петя просто делал всё, что тот говорил. В итоге, конечно же, проиграл Гуменник. Он тяжело вздохнул и посмотрел на Илью: — И что теперь? Я должен купить тебе Шанель? — Нет, — фыркнул Илья. — Это просто значит, что я тебя победил. Я сам кому хочешь Шанель куплю. Отмахнулся он и победно высунул язык. Потом Илья вообще устроил незапланированную фотосессию. Он начал фотографировать Петю, потом себя, потом их вместе. Петя только и успевал менять выражение лица и позировать. — Это мне на память, — пояснил Илья, не отрываясь от телефона. — Эксклюзив, получается, — усмехнулся Петя. — Ага. Редкие фотографии Петра Гуменника, которые вы, скорее всего, никогда не видели, — важно объявил Илья. Через пару кадров он вообще заставил Петю наклониться и поцеловать его в щёку, одновременно делая селфи. Пете, если честно, это было только в радость, и он был готов на любые авантюры своего парня, но всё равно чувствовал себя немного неловко. Фанаты часто просили его сфотографироваться, но чтобы вот так — целая фотосессия с поцелуями — такого с ним ещё не происходило. А затем Илья вдруг вспомнил, что забыл что-то в своём номере, и мгновенно ускакал туда, пообещав, что быстро вернётся. И не соврал. Уже через пару минут он снова стоял на пороге номера Гуменника с пакетом в руках. — Это тебе, — сказал он, протягивая подарок. Петя с любопытством заглянул внутрь и начал рассматривать содержимое. Там оказался мерч группы раммштайн— Илья успел незаметно купить его, когда они гуляли по городу вместе с Мишей и Петей. — Помнишь, я обещал, что куплю тебе что-нибудь? — сказал Илья. — Вот. Носи и думай обо мне. Петя мягко улыбнулся. — Спасибо, Илюш. Мне очень приятно. Петя почувствовал лёгкую неловкость — только Илья ему что-то подарил. Он на секунду задумался, потом открыл один из своих чемоданов и достал оттуда футболку с бананом. — Вот, — сказал он гордо, — это мой мерч, специально для тебя. Илья засмеялся, принимая подарок и сразу его примеряя, а Петя с улыбкой наблюдал за ним. Это был первый обмен сюрпризами между ними — если не считать еды. И от этого оба неожиданно почувствовали себя самыми обычными влюблёнными подростками. По всем законам подлости время пролетело слишком быстро, и за окном уже царила ночь. Парни умылись и начали готовиться ко сну. Вообще Илья хотел не спать всю ночь, просто чтобы не тратить их драгоценное время вместе. Но он понимал, что Пете предстоял тяжелый перелет, и ему действительно нужно отдохнуть. — Во сколько тебе нужно быть в аэропорту? — тихо спросил Илья. — Утром, в десять, — ответил Петя. Илья грустно вздохнул. — Жаль, что я не смогу проводить тебя, — сказал он, выводя пальцем какие-то бессмысленные узоры на футболке Пети. — Да… — тихо согласился тот. Они лежали обнявшись, слушая дыхание и сердцебиение друг друга. Постепенно Илью начинало клонить в сон. Он изо всех сил пытался не засыпать подольше, но мягкие поглаживания Пети по спине только сильнее убаюкивали. — Петя?.. — полусонно прошептал он. — Мм? Илья чуть приподнял голову. — А ты прям реально любишь меня? Петя тихо усмехнулся. — Прям реально. — Прикольно, — довольно пробормотал Илья. И почти сразу провалился в сон. А Петя ещё долго не мог уснуть. Он лежал, тихо смотрел на своего парня и думал о том, как сильно ему будет не хватать этого светловолосого кота.