Презервативные олимпийские хроники

Это было похоже на кошмар. Казалось бы: обычная тренировка, что может пойти не так? Кейтлин с Вай свою программу знали на зубок: повторяли её не меньше сотни раз. Но оказалось, что тренировки на трассе, которую регулярно использовало огромное количество олимпийских спортсменов, могли быть реально более опасными, нежели домашняя база. Вины Вай в том, что случилось, не было. Просто уже разъезженная трасса для могула поддерживалась в недостаточно хорошем состоянии, и во время очередного прогона был оголён каркас трамплина, за который Вай и зацепилась лыжами. Учитывая, что тогда они с Кейтлин заходили на твистер, последствия оказались катастрофическими. Кейтлин впервые услышала звук, про который ей рассказывали более опытные спортсмены: скрежет ломающихся костей, треск рвущейся амуниции; из-под неё стало видно кривой обломок большеберцовой; повторный хруст малоберцовой, последовавший через несколько секунд. Нога Вай, её одежда в миг пропитались темно-багряной кровью, а когда Кейтлин, сняв лыжи и бросив их прямо на трассе, добежала до Вай вверх по склону, уже и снег под её ногой был красным, полужидким. Маленькие кусочки жира, похожие на кукурузу, вместе с ошмётками оторвавшейся с ним кожи выступали из раны Вай; несколько «кукурузинок» валялись и вокруг, а рядом прямо в снег воткнулся небольшой желтовато-серый, почти кремовый кусок кости, обвитый алыми прожилками. Кейтлин тогда показалось, что её вырвет. Это же ощущение преследовало её все те часы, пока она ждала, когда Вай прооперируют. Заняться в белых коридорах медицинского центра было нечем. В куртке Вай, которую Кейтлин держала в руках, лежали презервативы: конечно, обычно приходилось их обрезать, чтобы получилась латексная салфетка, но сейчас Кейтлин было не до похабных мыслей. Презервативы уже были лучше, чем ничего. В послеоперационную палату Кейтлин вошла с несколькими надутыми презервативами на ниточке. Вай, уже отошедшая от наркоза, увидела это и хрюкнула от смеха, а мама… мама посмотрела на Кейтлин с тотальным непониманием. — Кейтлин, ты серьёзно? — чётко произнесла Кассандра, стоя ровно, словно статуя. Ни одна мышца на её лице не дрогнула. — Операция прошла успешно, — сухо ответила ей Кейтлин. — А купить цветные шары тут просто негде. — Ну не презервативы же, — присоединился к Кассандре Тобиас. — Ну… что есть, — снова проглотила смешнявку Вай. Кейтлин осторожно потрогала её руку, а потом нагнулась и поцеловала Вай в лоб. Обритая часть черепа Вай — вероятно, со швами под пластырем, — тоже выглядела непривычно, пусть и последствий её удара головой Кейтлин раньше не замечала. — Ладно, — сложила Кассандра руки замком у низа своего живота. — Есть тема для обсуждения поважнее. Кейтлин, комитет утвердил замену Вай на Мэдди. Вай скрипнула зубами. — Лучше я со сломанной ногой выйду на трассу, чем эта… педовка. — Не переоценивай свои возможности, — стал голос Кассандры ледяным. — Мы для того и взяли Мэдди в команду, потому что ты постоянно влипаешь в какие-то нехорошие травматичные истории. Вы тут защищаете честь всего Пилтовера, а парный могул с одним спортсменом невозможен. Слова Кассандры звучали логично. Кейтлин не имела ничего против Мэдди; на тренировках с ней всё отлично складывалось. А вот когда Мэдди ставили в пару с Вай, сразу что-то шло не так. В любом случае, Кейтлин это задевало куда меньше, чем Вай. Кассандра, может, и являлась мамой Кейтлин, но здесь и сейчас, на зимней олимпиаде, она в первую очередь была тренером и организатором. Кейтлин это точно понимала, а потому беспрекословно согласилась. Оставляя Вай в больнице и следуя за Кейтлин на тренировку, Кассандра могла лишь про себя ругать олимпийский комитет за такую вот… свинью, подложенную накануне соревнований. Пусть лучше Вай сейчас злится на Кассандру, а не на Кейтлин или Мэдди. Тем не менее, Кассандра отдавала себе отчёт, что пара Кейтлин и Мэдди выступит хуже, чем если бы вместо Мэдди была Вай. Это печалило. Тобиас, который являлся врачом олимпийской команды, тоже внимательно следил за очередным прогоном Кейтлин. На этот раз — с Мэдди. Но ему явно было скучновато: поднявшись со своего места и подойдя к Кассандре сзади, он вложил ей в руку цветок, сделанный из презервативов на манер того, что клоуны крутили на детских мероприятиях. Кассандра строго на него посмотрела. — Ты серьёзно? — снова повторила она те же слова, что сказала Кейтлин. — Ты очень грустная, — мягко улыбнулся Тобиас. — Мне показалось, что идею Кейтлин можно усовершенствовать. Голос его успокаивал. Ладно, пусть и признаться в этом было сложно, Кассандра сочла такой способ… поддержки милым. Она неловко прижала к себе презервативный цветок. — Не знала, что ты так умеешь, — позволила она себе небольшую улыбку. — Ловкие пальцы хирурга — и никакого мошенничества, — пошевелил Тобиас всеми десятью пальцами рук так, будто они были червячками. — Ловкость твоих пальцев я бы предпочла испытать на себе. И презервативы лучше бы смотрелись, — опустила она взгляд на этот странный цветок, — на тебе. — Это… можно устроить, — заигрывающе протянул Тобиас. Тобиасу вообще нравилось флиртовать с Кассандрой. Да, при Кейтлин он так обычно не делал, но, когда они с Кассандрой оставались наедине, можно было и подурачиться. Давным-давно он завоевал её сердце своей непосредственностью. Кассандра тогда была намного моложе и занималась биатлоном. Увы, срок карьеры любого спортсмена был ограничен, а Кейтлин, несмотря на то, что стреляла отлично, обладала не слишком сильной дыхалкой, а потому предпочла из всех возможных видов зимнего спорта могул. И у неё великолепно получалось. Не было тут и следа кумовства: своё место в олимпийской команде Кейтлин заработала честно, как и все другие спортсмены. Впрочем, травмы были не только у Вай. — Это стопроцентный перелом фаланг, — заключил Тобиас, смотря на опухшую ладонь Экко. — Пустяк. Откатаю и так, — пробормотал Экко. — Меня некому заменить, а без меня Паудер не сможет выступить. Это было неправильно, конечно. С другой стороны, многие фигуристы-парники выступали с травмами. Да и сольники тоже. Тобиас такую практику не поощрял, разумеется, но тут выбор должен был сделать не только он, но и Фелиция, и сам Экко, и Паудер, как его партнёрша. Экко же перелом пары пальцев казался стопроцентной ерундистикой. Ради того, чтобы чисто откатать с Паудер, посмотреть на её нежную улыбку и изящные движения, вместе добиться победы, он был готов и с переломом позвоночника выступать. Обаяние Паудер могло заменить ему все обезболивающие мира. Ну, а откатать программу с двумя сломанными пальцами… очевидно, было плёвым делом. Фелиция, которую Экко уважительно называл «госпожа тренер», когда-то давно и со стрессовым переломом на олимпиаде выступала и взяла серебро. Что действительно беспокоило Экко — так это свежие новости, да такие, что гонца можно было бы и обезглавить. Если бы это не была «госпожа тренер», конечно же. — В каком смысле они требуют сменить имя? — поперхнулся он новой информацией. — Оказалось, что по какой-то причине олимпийский комитет думал, что ты и твой брат — это один человек, хотя мы регистрировали вас обоих. Они боятся путаницы среди комментаторов и зрителей. — Вот поэтому у близнецов должны быть разные имена, — очаровательно, словно кошечка, фыркнула Паудер. — Ну простите, что у наших с Экко родителей хватило фантазии лишь на одно имя, — возмутился Экко, а потом посмотрел на Фелицию. — Я не хочу менять имя ради выступления. — Это ещё и невозможно. Бумажная волокита продлится двести лет, — кивнула ему Фелиция. — Так что, похоже, придётся комментаторам и зрителям путаться. — Ничего, переживут, — пренебрежительно бросил Экко. — Я тоже так считаю, — одарила Фелиция его снисходительной улыбкой. — Экко, отправляйся к врачам; Паудер, ты можешь отдохнуть или сопроводить его. Я скоро подойду к медпункту. — Да, мама, — закивала Паудер. Проводила Фелицию взглядом и, подождав, когда та отойдёт подальше, нагнулась к Экко и прошептала: — Твоя жертва не будет забыта. — Всё для тебя, — довольно улыбнулся Экко, а после тоже понизил голос, украдкой спрашивая: — Ты достала? — Да, — чуть покраснела Паудер и смущённо опустила взгляд. — Оказалось, что их тут раздают бесплатно. Все двадцать положила в мою сумку, — всё так же не поднимая глаз, показала она на трибуну. Экко подавился. — На двадцать раз меня не хватит. — Но мы можем постараться?.. — предложила Паудер, изящно заправляя выпавший локон волос обратно за ухо. Удивительно, что Паудер была той ещё… как правильно… ненасытной женщиной, но говорить вслух о сексе стеснялась. Эта её черта казалась Экко вдвойне милой. — Конечно, мы постараемся, — воодушевлённо поднял Экко кулак в воздух, будто уже победил и на спортивном поле, и на сексуальном. — Не перестарайтесь только. Экко обернулся и едва не уткнулся в грудь Мэл лицом, а Паудер тут же спрятала свою мордашку в ладонях, отворачиваясь. — Где Фелиция? — максимально буднично поинтересовалась Мэл, и Паудер сбивчиво забормотала: — Не… не го… не говори ей. Мэл спокойно погладила Паудер по волосам, и та увернулась, приседая. — Не скажу. Молодцы, что предохраняетесь. Экко, — смерила она его взглядом, — ты уверен, что твои пальцы должны быть… такими? — А. Ну, я их сломал, — пожал Экко плечами. — Главное, что не руку и не ногу. Сейчас пойдём к врачам. А Фелиция ненадолго отошла, сказала, мол, уже к медбазе подойдёт. Смотреть на Мэл без её украшений ощущалось так странно. Конечно, в конькобежном спорте не находилось места всяким травмоопасным штучкам, там и без них можно было размотаться крайне сильно, но всё равно. Мэл даже свою прошлую олимпийскую медаль переплавила на украшения, что с точки зрения экономии средств казалось Экко не слишком целесообразным. Впрочем, дорого олимпийскую медаль всё равно было не продать, а с доходами Мэл вырученная сумма вовсе казалась бы смехотворной. Так что символизм, наверное, ей был дороже, как бы иронично это ни звучало. — Кстати, — нагнулась Мэл над Паудер, — у вас нет синих презервативов? Мне одну штучку. — Зачем? — пробормотал Экко. — Цвет в его функционале, очевидно, бесполезен. — Он не бесполезный. Он ночью светится, — хитро улыбнулась Мэл. — Так… поделитесь?.. Пересечься с Фелицией Мэл, конечно же, хотелось, но, очевидно, у самой Фелиции имелись более важные дела, нежели пить кофе. Да и кофе тут, от местных воротил кофейного бизнеса, был паршивый: Элора варила гораздо вкуснее. Жаль, что взять её с собой не удалось. Мэл правда по ней скучала. Но, раз уж Паудер дрожащей рукой отдала ей синий презерватив, стоило отнести его туда, где, как подозревала Мэл, он был нужнее. — Достала, — продемонстрировала она синий презерватив в упаковке, держа его двумя пальцами. — Вы обещали показать, зачем он вам нужен. Виктор хмыкнул, но пересел с кровати за столик, а после выложил на него ещё несколько нераспечатанных презервативов: жёлтый, чёрный, зелёный и красный. Джейс взял тот, что принесла Мэл, и добавил в эту кучу, а потом аккуратно разложил все имеющееся в два ряда. Синий, чёрный и красный легли в верхний ряд, а жёлтый и зелёный презервативы — во второй. — Идеально, — заключил Джейс, смотря на эти «олимпийские кольца» так, словно открыл новый закон физики. Виктор проглотил смешок. — Нет, я, конечно, знала, что вы придурки, но чтобы настолько… — недовольно сложила Мэл руки на груди. Оглянулась. — Впрочем, судя по целостности мебели, использовать их по назначению вы и не планировали. Виктор недовольно покосился на неё и выпалил: — Извини, не все могут трахаться так активно, чтобы сломать мебель, пусть и из картона, — прозвучала в его голосе крайняя неприязнь. Закатив глаза, Мэл тут же ему напомнила: — Джейс тоже в этом принимал участие. — Я знаю, — процедил Виктор. Джейс же, оказавшийся между бывшей и нынешним партнёром, попытался влезть, но выглядел при этом как полный дурачок. — Мэл, четыре года прошло, — пробормотал он себе в ладонь. — Мы же договаривались эту тему не поднимать. — И вообще: я достаточно хороший инженер, — не пошёл на мировую Виктор, — чтобы суметь рассчитать, как заниматься сексом, не ломая мебель. Так-то Виктор отвечал за сани, на которых они с Джейсом катали свою двойку. И был не единственным инженером-техником в команде, а, скорее, для души сочетал всё это со спортивной карьерой. Мэл всегда казалось, что парный санный спорт — это какое-то гейство. Или лесбийство, смотря кто выступает. Оказалась права, к своему глубокому сожалению. Но вслух она сказала другое: — Да, я прямо вижу два ваших высших образования в… — показала она пальцем на стол. — Этом. — Сразу видно: не ценитель ты прелестей интеллектуальной деградации, — проворчал Виктор. Снобизм Мэл стал очень сильно раздражать Виктора в последнее время. Ревновать Джейса к ней смысла не было, но Мэл пыталась так, как может, напомнить Виктору, что раньше… У Виктора аж зубы скрипели каждый раз, когда она снова заводила этот разговор. Слава богам, у него с Джейсом имелись знакомые с тем же высококультурным уровнем юмора. — Йоу, — распахнула дверь Джинкс, входя в комнату, а Экко ввалился за ней. — Нашли. Даже два, — показала она парочку презервативов в руке. Экко посмотрел на стол; Джинкс тоже. Расстроенно пробормотала: — Да бля. Опоздали. Экко хихикнул. — Но смешно же. — Да, смешно, — согласилась Джинкс. — Ну ладно, оставим себе, — засунула она презервативы в карман куртки. — Синие в дефиците, говорят, их сделали кратно меньше, чем всех остальных цветов или, ну, классических. — Супер. Лимитированное издание, — хмыкнул Джейс. — Почти коллекционка, — сдержанно улыбнулся Виктор. — Потом можно будет дорого продать. Джинкс расплылась в доброжелательном оскале и, прикусив губу, показала ему большой палец. — А то. — Ладно, не будем вас отвлекать, — помахал рукой Экко. — Мы на сегодня с тренировками закончили, так что пойдём отдыхать. Отдыхать, конечно же, никто не собирался. Имелись дела поважнее. Почистить сноуборд Джинкс и лыжи Экко для хафпайпа, например. Стоило, наверное, сделать это сразу после тренировок, но они немного тупанули, так что заниматься этим пришлось сейчас. А уже потом, вернувшись в свою комнату, можно было и взять передышку. Не зря же Джинкс понемногу налутала огромное количество презервативов, и их применение планировалось весьма конкретным. Хотя, конечно, Экко не ожидал, что набирать воду в презервативы окажется настолько сложно. Из-за смазки резиновые, вернее, латексные изделия выскальзывали из пальцев, так что для того, чтобы наполнить первый презерватив, понадобилось много времени. Все эти минуты Джинкс ждала его у окна. — Долго ты, — пробурчала она. — Они же скользкие. Хрен наполнишь, — резонно подметил Экко. Джинкс пожала плечами и высунула руку из окна; Экко за ней повторил, тихо гыгыкая. — Готов? — Готов, — кивнул он. — Отлично. Тогда на три, — оттопырила Джинкс мизинчик так, словно держала бокал с шампанским. — Раз, два… Три! Экко разжал пальцы, и два презерватива синхронно полетели вниз, плюхнувшись на асфальт под окном. Силко дёрнулся от странного звука. Покосился на окно: мимо него вниз полетели два, очевидно, презерватива с водой, а спустя ещё минут три — новая парочка. Он распахнул окно. — Джинкс! — рявкнул он, смотря наверх. Так уж вышло, что комната Джинкс и Экко была на этаж выше, прям ровнёхонько. Джинкс же, услышав его голос, высунулась из своего окна и довольно улыбнулась. — Что? — Слышь, гандоньё, прекращайте! Там же люди ходят! — А это единственное, что тебя волнует? — ехидно поинтересовалась Джинкс в ответ, а рядом с ней раздался смех Экко. — Если попадёшь в кого-то, потеряешь аккредитацию! — напомнил ей Силко. — И хрен тебе, а не чемпионство! Джинкс закатила глаза и показала ему язык, очевидно, не зная, как аргументировать свою позицию. — И окно закройте! — раздражённо пригрозил ей пальцем Силко. — Не хватало ещё, чтобы вы простудились! Силко захлопнул окно, а потом постоял несколько минут около него, вслушиваясь и всматриваясь. Спустя ещё два наполненных водой презерватива он снова наполовину перевалился частью торса через оконную раму. — Ты что, блядь, издеваешься?! — Ла-а-адно, — уныло протянула Джинкс сверху. На сей раз Силко чутка подождал перед тем, как закрыть окно. Когда он обернулся, Вандер уже надымил своей трубкой на пол комнаты. У Силко аж больной глаз заслезился. — Знаешь, — спокойно произнёс Вандер, — я иногда думаю: может, они не умеют их использовать? Может, обсудить это с ними? Лицо его при этом было такое, словно он и правда рассматривал такую возможность. Серьёзно. Хотя, вроде бы, обоим было очевидно, что по крайней мере у Джинкс была мать. Силко провёл ладонью по волосам, чтобы немного успокоиться. — Знаешь выражение «тренера не играют»? — уже не так гневно процедил он. — Да. — Это не наш случай, — хищно оскалился Силко, взял со столика свою сумку и, расстегнув молнию, перевернул её; презервативы посыпались на пол. — Я, кстати, забрал последние. В ближайшие пять часов тебе полный пиздец.