Тысячелетний дождь

Они не пошли в дом Ким Шина. Ван Ё дрожал так сильно, что не мог стоять на ногах, и Гоблин просто подхватил его на руки — как когда-то в Корё, когда юный король падал с лошади или получал ранение на охоте. Ван Ё прижался лицом к его груди и замер, слушая, как бьётся сердце, которое когда-то остановилось по его вине. Квартира Ким Шина встретила их тишиной и полумраком. Гоблин усадил Ван Ё на диван, накрыл пледом, поставил чайник. Движения его были механическими, лицо — непроницаемым. Слишком много всего случилось за последний час. —Пей, — он сунул в руки Ван Ё чашку с горячим чаем. — Ты замёрз. —Я Жнец, я не чувствую температуры, — слабо улыбнулся Ван Ё, но послушно сделал глоток. Ким Шин сел напротив. Смотрел на него долго, изучающе, словно видел впервые. —Я не знаю, что теперь делать, — признался он наконец. — Девятьсот лет я жил ненавистью к тебе. А теперь её нет. И пустота. —Я знаю, — тихо отозвался Ван Ё. — У меня тоже пустота. Только другого рода. —Расскажи, — попросил Ким Шин. —Как ты жил все эти годы. И Ван Ё рассказал. О бесконечных проводах душ, о встречах с плачущими родственниками, о редких мгновениях покоя на крышах небоскрёбов. О том, как однажды увидел Ким Шина впервые после перерождения — и сердце, которое не должно было ничего чувствовать, сжалось от дикой, необъяснимой боли. О том, как начал коллекционировать книги по чайным церемониям, сам не зная зачем — просто это было единственное, что приносило смутное, почти забытое успокоение. —Это ты меня научил, — вдруг понял Ван Ё. —В Корё. Ты говорил, что чайная церемония — это способ замедлить время и подумать о главном. Я запомнил. Даже без памяти запомнил. Ким Шин сглотнул. —Ты правда ничего не помнил? Совсем? —Ничего. Сан Джэ сказал, что так легче. Что воспоминания о прошлой жизни мешают работать. Но иногда приходили сны. Обрывки. Лица без имён. Голоса без слов. Я просыпался и плакал, сам не зная почему. —Ё.. —Я знаю, что у тебя была Ын Так, — перебил его Ван Ё. —Я видел, как ты на неё смотрел. И я рад, что она появилась в твоей жизни. Правда. Она вернула тебе способность чувствовать. Но когда она ушла… я надеялся, что ты не прогонишь меня. Что я смогу быть рядом. Хотя бы просто рядом. Ким Шин молчал. Он думал о Ын Так — о своей маленькой невесте, которая подарила ему так много и так мало. Он любил её? Наверное. Но это была другая любовь — светлая, благодарная, почти отеческая. Не та всепоглощающая страсть, что сжигала его дотла, когда рядом был Ван Ё. —Я не прогоню, — сказал он наконец. —Но я не знаю, смогу ли доверять. Слишком много лет я жил с мыслью, что ты предатель. —Я подожду, — просто ответил Ван Ё. —Я умею ждать. Девятьсот лет подождал, ещё немного подожду. —Ты идиот, — повторил Ким Шин, но в голосе его уже звучала улыбка.