О том, что недоступно

Мир Джорджа кружился. Мозг замыкало. Он застрял на поцелуе. Перематывал снова и снова, как сломанную пластинку в голове. Макс поцеловал его. Макс Ферстаппен поцеловал его. Нет. Макс зацеловал его — язык горячий и мокрый, жестокий, врывался в рот Джорджа, будто владел им. Пожирал его. Макс выбил дыхание из его лёгких. Оставил неподвижным. Стоящим там, дрожащим, прижатым к двери. Макс Ферстаппен — его соперник. Человек, которого он знал с детства. Джордж не мог пошевелиться, даже если бы попытался. Ноги будто ватные. Разум тонул в похоти и смятении. Он хотел, чтобы губы Макса снова оказались на его губах. Хотел чувствовать его горячее дыхание, когда он осыпает поцелуями его шею. Всасывает тёмно-красные синяки в кожу. Метит его. Заявляет на него права. Он хотел чувствовать твёрдое тело Макса, прижатое к своему. Хотел взять член Макса в глотку и доказать, как сильно он его хочет. Какой он может быть шлюхой. Он заскулил бессознательно от этой мысли. Звук сорвался с губ раньше, чем он успел осознать. — О, — протянул Макс. — Хочешь чего-то, Джорджи? ДА. Да. Кажется, он снова заскулил. Мысли будто ватой обложило. Твёрдая, большая рука появляется в его волосах. Вцепляется в кудри. — Встань на колени, — приказывает Макс. Он ненавидит, как легко его колени ударились об пол. Ненавидит, как сильно хочет угодить ему, подчиняться. Макс не уверен, от недостатка кислорода, от панической атаки или от стыда — но Джордж горит алым. Его ярко-голубые глаза смотрят на Макса снизу вверх. Нерешительно, но всё ещё полные похоти. Всё ещё застланные слезами. Ещё и голодные — рот истекает слюной. Боксеры натянулись от возбуждения. Трение от разведённых коленей заставляет его бессознательно тереться о шов. Макс улыбается жестоко. Он никогда бы не подумал, что идеальный «принц Джордж» может быть такой шлюхой. Он гладит Джорджа по волосам. Джордж всё ещё смотрит на него снизу вверх. Тонкая струйка слюны уже течёт мимо губ, пока он покачивается. Маленькие, жалкие звуки срываются с губ. Макс застонал от этого зрелища. Член дёрнулся в джинсах. — У тебя слюни текут, — сказал Макс с притворной заботой, вытирая большим пальцем подбородок Джорджа. — Ты уже так отчаянно хочешь мой член? Джордж не ответил словами — не мог. Глаза прикованы к ширинке Макса. Макс сжимает волосы сильнее, тянет его вперёд, пока нос не утыкается в джинсы Макса. — Будешь брать мой большой член, Джорджи? Будешь хорошим мальчиком? Можно было поспорить на деньги, что у такого как Джордж должен быть пунктик на похвалу — судя по тому, как он ведёт себя на трассе, — но то, как Джордж застонал, было непристойно. — Ммпфххх- я- Макс. Да, пожалуйста, пожалуйста, по-жа-луйста... Рот Джорджа так близко, что Макс чувствует его горячее, задыхающееся дыхание через ткань. Джордж снова скулит. Пьяный от жара и стыда. Он не знает, что с ним не так — не знает, почему всё тело будто вибрирует. Будто он умрёт, если Макс не тронет его сейчас. Колени горят об пол. Бёдра дрожат. Дыхание Джорджа срывается, когда Макс обхватывает ладонью его затылок, притягивая ближе — пока расстояние между его лицом и толстым бугром в джинсах Макса не исчезает совсем. Губы вжимаются в ткань. Он едва может дышать. Голос Макса мягкий, но жестокий. — Посмотри на себя. Трёшься своим хорошеньким личиком о мой член как нуждающаяся сучка. — Хочешь показать, как хорошо умеешь сосать, малыш?— выдавил Макс. Джордж выдохнул. — Пожалуйста... — Пожалуйста? — передразнил Макс, оттягивая его ровно настолько, чтобы видеть лицо. Чтобы видеть его большие, мокрые глаза. — Пожалуйста — что, Джорджи? Словами. Джордж моргнул медленно. Глаза остекленели. Он уже не понимал, что говорит. Мозг замкнуло. — Пожалуйста — я хочу — я могу быть хорошим — я- я буду хорошим, пожалуйста... Макс тихо усмехнулся. — Ты уже хороший, малыш. Никогда не думал, что увижу тебя таким. Кто бы мог подумать, что в тебе сидит такая красивая шлюха. Румянец Джорджа стал глубже. Он спрятал лицо в джинсах Макса, стыдясь того, как сильно заводят его слова. Эрекция пульсировала под тканью боксеров. Пальцы Макса сжались в волосах Джорджа, оттягивая его голову назад, открывая горло — бледное, дрожащее. Макс смотрел на него сверху вниз, глаза тёмные. Молча, свободной рукой он расстегнул джинсы и ширинку. Достал член из боксеров, позволил длине упереться в живот — головка сочилась предэякулятом. Снова молча, он приложил большой палец к нижней губе Джорджа, заставляя открыть рот. Засунул палец внутрь — язык Джорджа немедленно начал сосать и обводить его. Влажные, чавкающие звуки наполнили комнату, сопровождаемые прерывистыми вздохами Джорджа каждые несколько секунд. Макс низко застонал. — Позволишь мне душить тебя своим членом, Джордж? Джорджа пронзила дрожь через всё тело. Он закивал с энтузиазмом, большой палец Макса всё ещё между губ. Макс вытащил его с влажным чмоканьем. Джордж посмотрел на него умоляюще. Подался вперёд инстинктивно, губы снова приоткрылись. Макс остановил его твёрдой рукой на челюсти. — Не так быстро. Джордж заскулил. Устал от дразнилок. — Скажи, чего хочешь, — усмехнулся Макс. Джордж сглотнул с трудом. Голос мягкий, нуждающийся: — Я хочу... отсосать тебе. Макс приподнял бровь. — Как полагается. — Я хочу сосать твой член, пожалуйста, Макс, — прошептал Джордж, стыдясь того, как отчаянно это звучит. — Пожалуйста, мне так это нужно. Макс склонил голову. Делая вид, что обдумывает. Вместо ответа он сжал волосы Джорджа в кулак и притянул его лицо к своему члену. Другая рука направила головку между приоткрытых губ. Он безжалостно толкнулся в рот Джорджа. Используя его как игрушку — будто он был не больше чем тёплой, влажной дырочкой. Зарываясь в самую глотку. Лицом в его лобок. Язык Джорджа работал с отточенной практикой. Выученный навык. Макс глубоко застонал. — Ты делал это раньше, да, шлюха. Скольким ещё гонщикам ты отсосал? Джордж скулил в ответ. Сосал быстрее, слюнявее — отчаяннее. Макс заметил едва уловимые толчки бёдер Джорджа, и в голову пришла грязная мысль. Он переставил ногу так, чтобы ботинок оказался прямо между бёдер Джорджа. Когда Джордж снова качнулся вперёд, он жалобно застонал. Изгиб ботинка Макса идеально лёг между разведённых бёдер, позволяя ему тереться членом. — Оу, Джорджи, ты трёшься о мой ботинок как сучка в течке? — насмехался он. Джордж скулил вокруг его члена. Он не отстранялся. Не останавливался. Щёки горели огнём. Колени двигались, ища опору, бёдра сжимались вокруг ботинка Макса. Тёрся быстрее, грязнее. Отчаянно гонясь за трением. Язык всё ещё безостановочно обводил длину Макса. Макс был близко. Он чувствовал, что Джордж тоже. Он надавил ногой сильнее, наблюдая, как бёдра Джорджа дёргаются в ответ. — Кончишь, принцесса? Просто от трения о мой ботинок? — дразнил Макс, голос низкий и дрожащий от возбуждения. Рука снова вцепилась в волосы Джорджа мёртвой хваткой. Джордж застонал — громко, непристойно — слегка приглушённо членом во рту. Он дрожал, балансируя на грани оргазма. Бёдра тёрлись исступлённо, член насаживался на ткань, будто это единственное, что держит его в живых. Макс чувствовал собственный оргазм — острый, горячий у основания позвоночника. Он сжал волосы Джорджа, заталкивая глубже — заставляя давиться. — Давай, Джорджи. Будь хорошей маленькой шлюхой... Джордж поперхнулся. Застонал высоко и сломанно. Он был так возбуждён, так унижен. Не мог мыслить ясно. Он вздрогнул, бёдра замерли. Он кончил с жалким, отчаянным криком — заливая боксеры. Макс застонал — громко, первобытно — кончая глубоко в глотку Джорджа секундами позже. Хватка усилилась, когда член дёрнулся. Он держал его там, заставляя проглотить каждую каплю — пока они оба выходили из оргазма. Бёдра Джорджа всё ещё подёргивались, спазмируя вперёд. Несколько секунд спустя тело Джорджа обмякло, обессиленное. Он всё ещё тяжело дышал, отчаянно пытаясь отдышаться. Горел жаром унижения. Внезапно осознавая, что они только что сделали. Макс усмехнулся, глядя на него сверху вниз. Губы Джорджа распухли; щёки в разводах от слюны. Если бы не огромная толстовка, Макс был уверен — он бы увидел, в каком состоянии его боксеры под ней. Макс довольно хмыкнул. Ему нравился Джордж таким. Послушным. Голодным. Он наклонился и поцеловал Джорджа в влажный лоб. — Хорошо поработал, принцесса, — прошептал он, губами касаясь кожи. Джордж чуть не провалился сквозь пол.