Аккорд

За рабочим столом, в тишине комнаты, которую нарушало лишь мерцание экрана монитора, сидела девушка. Свет от лампы мягко ложился на страницы старой тетради, которые она в очередной раз перелистывала с задумчивой неспешностью. Она что-то беспрестанно писала, старательно выводя каждую букву, но при этом её рука двигалась с удивительной ловкостью — ручка будто бы являлась продолжением её пальцев, порхая и жонглируя в такт неслышным для окружающих ритмам. В наушниках звучала мелодия, давно знакомая до каждого аккорда, почти приевшаяся, но по-прежнему родная. Это была группа, которую она любила безотчётно и преданно, но которая так и не стала популярной. Группа состояла из одного человека — музыканта, чей талант остался непризнанным толпой: то ли из-за его необычного стиля, то ли просто потому, что ему не хватило удачи оказаться в нужном месте в нужное время. Его знал лишь узкий круг людей, и она гордилась тем, что была среди них. Вдруг тишину нарушил тихий виброзвонок телефона. На экране всплыло уведомление от подруг: «Вишичка, ты что, и эту встречу проспишь? А ну давай вылазь! Мы твоё личико уже сто лет не видели». Девушка отвлеклась от записей, подняла взгляд, на мгновение задумавшись. На её лице мелькнула тёплая, но усталая улыбка. Пальцы быстро набрали ответ: «У меня дедлайн горит, я совсем не успеваю… Простите, но пока не могу». Она отложила телефон в сторону и снова склонилась над тетрадью. Но прежнего вдохновения уже не было. Теперь она писала с каким-то надрывом, то и дело зачёркивая целые строки, будто всё, что выходило из-под её пера, вдруг становилось ей противно. Будто слова, которым она доверяла свои мысли, предавали её в самый ответственный момент. Никто не знал, что за всем этим стояло. Почему она так торопилась, почему сжимала ручку до боли в пальцах, почему ночами не спала, выводя строчку за строчкой. Ни перед кем она не отчитывалась. На все расспросы — от подруг, от знакомых, от тех, кто случайно замечал её отсутствие в общем чате — она лишь отмалчивалась, уводя взгляд в сторону или отвечая коротко и сухо. Правда оставалась при ней. А правда была проста и сложна одновременно. Она писала песню. Песню тому самому исполнителю. Тому, чей голос звучал в её наушниках каждый вечер. Маленькому, непризнанному гению, о котором знали лишь избранные. Он находился где-то в неизвестном городе, на неизвестном расстоянии, в точке на карте, которую она не могла даже вообразить. Она ни разу не видела его лица. Ни одной фотографии, ни одного видео. Только музыка. Но в этой музыке было всё. Она полюбила его песни — каждую ноту, каждый надрыв голоса, каждую паузу между аккордами. А через песни полюбила его. Ту душу, которую он без остатка вкладывал в свои мелодии. Ту искренность, что пробирала до мурашек. Ту боль и ту надежду, что звучали в каждой строчке. И теперь она хотела ответить ему. Единственным способом, который знала — тоже музыкой. Она училась играть, часами подбирая аккорды, слушая его треки снова и снова, пытаясь понять, как рождается такая красота. Но у неё не выходило. Не так прекрасно. Не так поэтично. Пальцы путались, голос срывался, слова казались чужими и плоскими. Но она продолжала. Новое уведомление прервало её мысли. Это был он. Тот самый знакомый парнишка, с которым они переписывались в телефоне. Их встреча была случайностью, из-за игры, связанной с музыкой, с глубоким сюжетным лором, где каждый трек открывал новую главу истории. Она застряла на сложном моменте, полезла в обсуждения фанатов, искала тех, кто проходил игру, и наткнулась на него. Он помог разобраться в несостыковке, объяснил механику, а потом они просто продолжили говорить. С тех пор они часто болтали. Он был для ней кем-то вроде лёгкого дуновения ветра — тем, кто появлялся, когда хотелось выдохнуть. Их общение ни к чему не обязывало, не требовало ответов на неудобные вопросы. Он был просто голосом в телефоне, который мог выслушать или рассказать что-то о себе. Они не делились самым сокровенным, не лезли друг другу в душу, но разговоры их были тёплыми и живыми. Отдушина. Маленький островок спокойствия в мире, где всё было сложно. Вспомнив их историю, у нее начали появляться новые идей рифмы: «Посмотри-и-и, как кружится ми-и-ир... Ощути-и-и... своей ду-у-ушой? Его... нет... Ощути-и-и, его нет...» Она вновь и вновь перебирала строчки, тихо напевая их под нос, пока пальцы выводили новые варианты в тетради. Что-то постоянно было не так. То рифма казалась чужой, то слово выбивалось из ритма, то смысл ускользал, оставляя после себя лишь раздражение и пустоту. Она зачеркнула очередную строку, вздохнула и, отложив ручку, потянулась к телефону. Короткое сообщение улетело уже давно не новому другу. Просто пара слов о том, над чем она бьётся. Без надежды на помощь, без просьбы — просто поделиться тем, что занимает мысли. Ответ не заставил себя долго ждать. «Посмотри, как кружится мир... И почувствуй его душой». Она замерла, перечитывая эти строки снова и снова. А потом улыбнулась — широко, искренне, удивлённо. Как у него получалось так легко находить ту самую рифму, которую она вымучивала часами? Как он попадал прямо в сердце несколькими простыми словами? Но даже зная, что он мог бы подсказывать ей каждый раз, она обращалась к нему лишь изредка и не ожидая шедевра. Это было их негласное правило — она хотела написать эту песню сама. От себя. От своего сердца. А он... он не вмешивался. Никогда не лез с советами, если не просили. Просто был рядом — молчаливой поддержкой, тихим голосом в телефоне, который появлялся ровно в тот момент, когда был нужен. Только сейчас, опустив телефон и вновь взявшись за ручку, она заметила. Сообщение. Оно висело в чате уже какое-то время, а она его просто пролистала, увлечённая своими строчками. Она не специально. Честно. Даже испугалась на мгновение — вдруг он подумает, что она игнорирует? Пальцы быстро забегали по экрану, открывая диалог, чтобы прочесть и сразу же извиниться. А там: «Слушай, я временно пропаду. Не знаю, насколько. Но мне нужно закончить свои дела». Она замерла на секунду, перечитывая. Потом, то ли из вежливости, то ли действительно из любопытства — она и сама не разобрала — напечатала: «На сколько? Хоть примерно?» Ответ пришёл быстро: «Не знаю. Постараюсь быстрее вернуться». Она кивнула сама себе, будто он мог это увидеть, и отправила последнее: «Хорошо. Удачи тебе там». Сообщение повисло в чате. Через минуту рядом с ним загорелась реакция — обычный смайлик «окей». И всё. Тишина. Она задержала взгляд на экране чуть дольше обычного. Где-то внутри шевельнулось странное чувство, похожее на... неужели скучать? Но она тут же отмахнулась от этой мысли, тряхнула головой и снова уткнулась в тетрадь. Строчки ждали. Песня не дописана. А он... ну, он же обещал вернуться. «Обещание ты сдержи-и-и... и вернись ко мне жи-и-ивой...» Она замерла, перечитав только что написанные строчки. Вырвались сами собой, на одном дыхании. И даже удивилась — как складно легли слова, как в рифму. Но по смыслу... нет, не то. Совсем не то. Слишком пафосно, слишком наивно. Она зачеркнула их решительной линией и перевернула страницу. Неделя прошла незаметно. Обычно за это время они успевали поговорить минимум пять раз. А тут — тишина. Его аватарка в чате так и висела без единого зелёного огонька, без единого отправленного сообщения. Она ловила себя на том, что хочет с ним чем-то поделиться. Вот смешной мем попался — ему бы отправить. Вот проблема с игрой — он бы объяснил в два счёта. Вот просто мысли вслух, которые раньше летели в чат без раздумий, а теперь оседали в заметках телефона. И иногда, когда пальцы сами тянулись к экрану, она ловила себя на шёпоте: — Кирооо... У меня тут очередные проблемы, помоги-и-и... Я не понима-а-аю... Ну где ты-ы-ы? Сама себе улыбалась от этой детской интонации и снова прятала телефон. Решив отвлечься, она открыла новостную ленту. Просто полистать, забить голову чем-то посторонним. Местные происшествия, городские события — обычная рутина. И вдруг взгляд зацепился за заголовок. «Молодой 21-летний человек, проживающий по ***, был жестоко зарезан ножом. Как сообщают очевидцы, он возвращался домой после семейного застолья...» Она пробежала глазами дальше, ещё не понимая, почему сердце вдруг забилось чаще. Комментарий матери: "Да он только ушёл от нас, спешил куда-то... Вроде поиграть. Вечно у него одни игры в голове, даже девушку не завёл" Комментарий отца: «Я воздержусь обсуждать того, кто за себя постоять не в состоянии». Строчки мелькали перед глазами, но одна фраза врезалась в сознание, как осколок. «Парень скончался в больнице от кровопотери, не дождавшись помощи». Дальше шли новости об открытии магазина, о городском празднике, о чьей-то собаке, которая нашла хозяина через пять лет. Ерунда. Всё ерунда. Её пробрало до дрожи. Глаза вечно возвращались к строче где его систра назвала его Киро. Она схватила телефон, пальцы дрожали, когда открывала чат. «Как ты там? Как у тебя дела?» Напечатала. Отправила. Замерла. Тишина. Зелёный огонёк не загорался. Сообщение висело непрочитанным. Минута, две, пять... Она с силой сжала телефон в ладонях и принялась успокаивать себя мыслями, которые звучали неубедительно даже в собственной голове. Это не он. Не может быть он. Он живёт не настолько близко. Это просто совпадение. Киро — распространённое имя. Или ник. Или просто сокращение. И этот парень из новостей — не её Киро. Не тот, кто помогал проходить игру. Не тот, кто подсказал рифму. Не тот, кто обещал вернуться. Не он. Не он. Не он. Она повторяла это как мантру, вцепившись в телефон и глядя на пустой экран чата, где последним живым, прочитанным висело его «окей» на её «удачи». После этой новости она тем более не могла вернуться к тому, что делала. Мысли рассыпались, не собираясь в строки, ручка замерла над бумагой, а в голове было пусто и одновременно слишком шумно. Её нервная система, будто защищаясь, заблокировала путь эмоциям — чтобы не сорваться, чтобы не развалиться на части прямо здесь, за рабочим столом. Она схватила телефон и написала подругам: «Хочу прогуляться. Кто со мной?» Ответы прилетели почти сразу. «Вот это новости! Да, обязательно приду, Виши. Только где-то через часик. Как тебе у нашей кафешки?» «Ого, умеешь удивлять! Да-да, я тоже приду, только чуть позже, у меня тут встреча. Простите, но мне где-то часа два сидеть. Могла бы — примчалась сразу. Я напишу, как освобожусь». Виши набрала: «Хорошо. Буду ждать в кафешке через час. А там спишемся». Она отправила сообщение, выключила экран, положила телефон на стол и пошла накидывать лёгкую одежду. На улице начиналась осень — холодало, ветер шевелил пожухлые листья, и солнце, как назло, опускалось быстрее, чем вчера. Вечерело стремительно. Она вышла и побрела сама не зная куда. Понимала только одно: ближайший час ей нужно побыть наедине с самой собой. Ноги несли её вперёд, а мысли возвращались к одному и тому же. Вдруг захотелось проверить телефон. Вдруг ответил? Вдруг вернулся? Она похлопала по карманам — пусто. Телефон остался на том самом столе. Пришлось возвращаться. Когда она снова вышла из дома, время поджимало. Пришлось почти бежать к кафешке, где вдалеке уже маячило знакомое, жизнерадостное лицо подруги, которая как раз подходила ко входу. И в этот момент — виброзвонок. Она судорожно достала телефон из кармана. Руки тряслись, экран предательски ускользал, норовя выпасть. Наконец взгляд сфокусировался на сообщении. «Здравствуйте. Вы, наверное, близкая знакомая этого человека. Мы — администрация полиции, расследуем дело о гражданине Киро Саканучи Рё. Только сейчас получили доступ к его телефону. Хотим узнать подробности: что вы о нём знали?» Её мир остановился. Она не думала, что настолько привязана к этому человеку. Не понимала, почему так больно. Да, он по сути был единственным, с кем она так много общалась. Но всё же... почему это так ударило? Они ведь не говорили о близком. Не делились сокровенным. Просто были рядом — в чате, в переписках, в случайных мыслях вслух. А теперь... «С кем теперь советоваться?.. Как рифмы писать?.. Я столько всего хотела у тебя спросить...» Слёзы покатились сами собой. Она продолжала идти к подруге, на лице которой уже не было улыбки — скорее паника. Виши не понимала, почему в ушах стоит слишком сильный звон. Почему мир вдруг стал ватным, далёким, нереальным. Она шла вперёд, не замечая, что ноги вынесли её на проезжую часть. Рёв мотора. Слепящий свет фар. Машина, несущаяся с сумасшедшей скоростью. Удар. Крик — свой или чужой, она не разобрала. Сквозь звон в ушах едва пробился сигнал автомобиля, а потом — голоса людей, далёкие, будто с того света. Глаза стали слипаться. Она не чувствовала ничего — и одновременно всё сразу. Голова раскалывалась, тело начало ломить, боль пульсировала в висках, отдавая в каждую клеточку. Виши закрыла глаза. И провалилась в тишину.