Игра теней

Майя Вода была ледяной. Майя стояла над тазом в крошечной ванной комнате, плескала холодную воду в лицо и смотрела на своё отражение в мутном осколке зеркала. Двадцать лет. Двадцать лет она просыпалась в этой комнате, в этом доме, в этом городе, спрятанная от мира, который хотел её смерти. Из зеркала на неё смотрели карие глаза — обычные, ничего особенного. Именно такими глазами удобно смотреть и не привлекать внимания. Она отвела с лица мокрые пряди, убрала волосы назад. Каштановые, как у тысячи других девушек в её секторе. Идеальный шпион — тот, кого не запоминают. Она провела пальцами по тонкому шраму на левом запястье. Старая история — в детстве упала с лестницы. Мать так рассказывала. Майя не помнила того дня, но шрам остался на память. Снизу донёсся запах подгоревшей каши. — Мам, ты опять уснула над книгами? — крикнула Майя, натягивая старенькое платье. — Я не сплю! — донеслось из кухни. — Я читаю! Это разные вещи! — А каша горит — это третья вещь! Майя усмехнулась и спустилась вниз. Кухня тонула в книгах. Они лежали на столе, на подоконнике, на табуретках, даже на полу — стопки потрёпанных томов, исписанные тетради, старые схемы. Элен стояла у плиты в своём неизменном сером платье, седые волосы выбились из пучка, очки сползли на кончик носа. Одной рукой она помешивала кашу, другой листала какую-то толстую книгу. — Ты читаешь и готовишь одновременно. Это опасно, — сказала Майя, усаживаясь за стол. — Я делаю это двадцать лет. Если бы я хотела спалить дом, я бы уже это сделала. — Элен захлопнула книгу, повернулась к дочери и вдруг замерла. Она смотрела на Майю так, будто видела впервые. Будто пыталась запомнить каждую черту. — Что? — Майя провела рукой по лицу. — У меня сажа на носу? — Нет. Просто... — Элен моргнула, отвернулась к плите. — Просто ты так выросла. Я иногда смотрю на тебя и не верю, что ты уже взрослая. — Я взрослая уже лет пять как, — хмыкнула Майя. — Ты просто не замечала, потому что всё время читаешь. — Я всё замечаю, — тихо сказала Элен. — Всё. Майя вздохнула и потянулась за ложкой. Рост позволял ей доставать до верхней полки, но здесь, за маленьким кухонным столом, это не имело значения. Здесь она снова чувствовала себя ребёнком. Есть не хотелось. Внутри всё сжималось от предчувствия. — Сегодня я иду в "Феникс", — сказала она. — Последняя встреча перед Отбором. Элен замерла. Ложка застыла в воздухе. — Ты уверена? — Мам, мы говорили об этом сто раз. — Я знаю. — Элен поставила кастрюлю на холодную конфорку, вытерла руки о фартук. — Я просто... хочу услышать это ещё раз. Своими ушами. Майя посмотрела на мать. В её взгляде было столько боли, что у Майи на миг сжалось сердце. Но она заставила себя говорить твёрдо. — Я хочу изменить этот мир. Хочу, чтобы никто больше не боялся теста. Чтобы детей не забирали у родителей только потому, что они родились не такими. Чтобы не было Низших, которых сжигают, как мусор. — Она сжала ложку так, что побелели костяшки. — "Феникс" даст мне этот шанс. Я не могу просто сидеть и делать вид, что ничего не происходит. Элен молчала. Долго. Потом медленно кивнула. — Хорошо. Тогда... тогда ешь. Тебе нужны силы. — Мам. — Что? — Ты опять странная. Вчера, когда объявили о смерти помощника, ты смотрела на экран так, будто... будто знала, что это случится. Элен отвернулась, принялась тереть и без того чистую тарелку. — Ничего я не знала. — Мама. — Я просто... я просто устала, Майя. Двадцать лет я прячу тебя. Двадцать лет я боюсь, что однажды за тобой придут. И теперь ты сама хочешь идти в их логово. Позволь мне хотя бы понервничать. Майя встала, подошла к матери, обняла её со спины. Элен была чуть ниже ростом — Майя переросла её лет в пятнадцать. Но сейчас, прижимаясь к материнской спине, она снова чувствовала себя маленькой девочкой, которую оберегают. — Я справлюсь, — прошептала Майя. — "Феникс" подготовил меня. Легенда надёжная. Документы чистые. Я пройду тест, попаду в Отбор, стану помощницей Риды... — И что потом? — Потом мы изменим этот мир. Элен молчала. А потом, впервые за много лет, она развернулась и обняла дочь сама. Крепко. Слишком крепко. Так, будто прощалась навсегда. — Береги себя, — прошептала она в макушку Майи. — Что бы ни случилось... помни, что я тебя люблю. — Мам, ты пугаешь меня. — Не бойся. Просто живи. И помни: ты сильнее, чем думаешь. Майя хотела ответить, но в этот момент за окном раздался вой. Громкий. Протяжный. Траурный. Они подбежали к окну. На главном экране города, который был виден из каждой квартиры, горела надпись: "Помощник правительницы найден мёртвым. Причина смерти устанавливается. Отбор на вакантную должность начнётся завтра на рассвете" Майя вцепилась в подоконник. — Это оно. — В голосе звенело возбуждение. — "Феникс" сделал это. Они расчистили мне дорогу. Элен смотрела на экран, и в её глазах читалась такая глубокая усталость, что Майе стало не по себе. — Ты не рада? — спросила Майя. — Я боюсь, — ответила Элен. — Я всегда боялась. С самого первого дня, как ты родилась. — Мам, всё будет хорошо. — Знаю. — Элен выдохнула, заставила себя улыбнуться. — Иди. Они ждут тебя.

Туннели старого метро пахли сыростью и ржавчиной. Майя спускалась по ступеням, покрытым плесенью, вдоль стен, расписанных граффити. Когда-то здесь ездили поезда. Когда-то здесь было полно людей. Теперь — только крысы и те, кому не место наверху. "Феникс" обосновался глубоко под землёй, в старом техническом помещении, куда даже патрули не спускались — боялись обвалов. Кай встретил её у входа. Высокий, резкий, с глазами человека, который разучился улыбаться. — Ты слышала? — спросил он вместо приветствия. — Весь город слышал. — Это наш шанс. Рида объявила Отбор. Ты пойдёшь. — Я готова. — Легенду помнишь? Майя закатила глаза. Она повторяла эту легенду сотни раз, днём и ночью, пока она не въелась в память, как клеймо. — Меня зовут Майя. Мне двадцать лет. Из Среднего класса. Мои родители погибли три года назад во время бунта, который устроили сопротивленцы в нашем секторе. Они были хорошими людьми, просто оказались не в то время не в том месте. С тех пор я живу одна. Работаю в архиве, сортирую документы. Ненавижу "Феникс" и всех, кто сеет хаос. Хочу служить государству, чтобы такие, как мои родители, больше не гибли из-за безответственных мятежников. Кай слушал, и на его лице появилась тень улыбки. Горькой, но довольной. — Хорошо. Очень хорошо. Знаешь, что в этой легенде самое лучшее? — Что? — То, что тебе не придётся притворяться. Когда ты будешь говорить о ненависти к сопротивлению — ты будешь говорить правду. Потому что ты ненавидишь то, что они сделали с твоей жизнью. — Он шагнул ближе. — Ты ненавидишь, что приходится врать? Что мать боится за тебя? Что ты вообще в это ввязалась? Майя молчала. — Вот именно. Эта ненависть — настоящая. И она будет гореть в твоих глазах, когда ты будешь рассказывать Риде, как "Феникс" убил твоих родителей. Она увидит эту ненависть и поверит. Потому что это правда. — А если они начнут проверять? — тихо спросила Майя. — Мы позаботились. В архивах есть записи о бунте в вашем секторе три года назад. Есть списки погибших. Твои "родители" там значатся. Всё чисто. Майя кивнула. Внутри всё сжималось, но она заставила себя успокоиться. — Твоя задача, — продолжил Кай, — войти в Административный комплекс. Приблизиться к Риде. Найти её слабость. И передать нам. А ещё... — Он помедлил. — В центральном архиве есть старые записи. Довоенные. Там могут быть данные о первых экспериментах Вальтера. Если найдёшь что-то — копируй. — Эксперименты? — Не твоего ума дело. Просто ищи. Майя хотела спросить ещё, но в этот момент из технического помещения вышел парень. Лет двадцати трёх — двадцати четырёх, худощавый, чуть выше среднего роста. Рыжие волосы торчали в разные стороны, будто он только что запускал в них руки. Зелёные глаза скользнули по Майе равнодушно, задержались на секунду — и он уже прошёл мимо, к выходу из туннеля. — Это Леон, — бросил Кай, перехватив взгляд Майи. — Техник. Помогает с оборудованием. Не обращай внимания, он вечно в своих мыслях. Майя кивнула, но почему-то запомнила этот взгляд. Зелёные глаза на фоне рыжих волос — редкость. В толпе такого не потеряешь. — Так на чём я остановился? — Кай нахмурился. — А, да. Документы. Он протянул ей свёрток. — Твои новые бумаги. Легенда. И билет в новую жизнь. Майя взяла свёрток. Он был лёгким, но весил, как вся её жизнь. — Я не подведу. — Знаю. — Кай помедлил. — Твоя мать... она в порядке? — А почему ты спрашиваешь? — Просто. Она давно не появлялась в "Фениксе". Раньше приходила часто, помогала с документами, с анализами. А последние годы — нет. — Она говорит, что стареет. Что силы уже не те. — Силы? — Кай хмыкнул. — У твоей матери сил больше, чем у всех нас вместе взятых. Просто... ладно, неважно. Иди. Завтра важный день. Майя ушла, а Кай смотрел ей вслед. Он не знал, что Леон, который только что вышел, задержался в тени туннеля и проводил Майю долгим взглядом. Зелёные глаза смотрели внимательно. Цепко. Запоминая.

Домой Майя вернулась затемно. Элен сидела в кресле у окна и смотрела на улицу. Услышав шаги, обернулась, улыбнулась устало. — Всё хорошо? — Всё хорошо. Документы готовы. Завтра на рассвете — тест. — Ты готова? — Да. Майя подошла к матери, села на пол у её ног, положила голову ей на колени, как в детстве. Элен машинально погладила её по волосам — каштановым, таким же, как у неё самой когда-то. — Мам, — тихо сказала Майя. — А ты не бойся. Я вернусь. — Знаю, родная. Знаю. Они сидели в тишине, и каждая думала о своём. Майя — о том, как войдёт в комплекс и увидит Риду. Элен — о том, что дочь даже не подозревает, что ждёт её там. Но вслух ничего не говорили. Слова были лишними.

На рассвете завыли сирены. Отбор начинался. Майя оделась в лучшую одежду, какая у неё была — простую, но чистую, без дыр. Элен поправила ей воротник, пригладила волосы, заглянула в глаза. — Помни, — сказала она. — Что бы ни случилось... я тебя люблю. — Я знаю, мам. — Иди. Майя вышла за порог. Элен смотрела ей вслед — на знакомую фигуру, чуть выше среднего роста, на каштановые волосы, развеваемые утренним ветром, на то, как дочь уверенно шагает к остановке транспорта. Она смотрела, пока фигура не исчезла в утреннем тумане. А потом закрыла дверь и долго стояла, прислонившись к ней лбом. — Береги её, — прошептала она в пустоту. — Пожалуйста, береги.