Игра теней

Часть первая. Остров Через месяц после того, как всё закончилось, Рида вернулась на остров. Она привезла с собой Хо Чжина, Вальтера и Шэн. Четверо — те, кто остался. Те, кому она могла доверять. Те, кто стал ей семьёй — той, которой у неё никогда не было. Дом стоял в глубине сада, утопающий в зелени. Море шумело за окнами, чайки кричали вдалеке, ветер приносил запах соли и цветов. Здесь было тихо. Спокойно. Так, как не бывало в городе никогда. Шэн настояла, чтобы они поужинали все вместе. Накрыла стол на веранде — белая скатерть, свечи, простая, но вкусная еда. Рида смотрела на это и не узнавала себя. Она никогда не сидела за одним столом с теми, кто был ей дорог. Никогда не позволяла себе этого. — Ты слишком много думаешь, — сказала Шэн, ставя перед ней чашку с травяным чаем. — Расслабься. Мы не на совете. Рида усмехнулась — уголком губ, но тепло. — Я не привыкла. — Привыкнешь, — ответила Шэн. — У тебя теперь есть время. Разговор с Вальтером Вальтер сидел на краю веранды, глядя на море. В руках он держал старую фотографию — ту самую, которую хранил много лет. На ней была маленькая девочка с белыми волосами и пустыми глазами. Та, которой он дал бессмертие. Та, которую он научил убивать. Та, которую он полюбил как дочь. Рида подошла к нему, села рядом. — Ты всё ещё смотришь на неё, — сказала она. — Это единственное, что у меня осталось, — ответил Вальтер. — С того времени. Они помолчали. Море шумело, ветер трепал волосы. — Я хотел попросить у тебя прощения, — сказал Вальтер. — За всё, что я с тобой сделал. За опыты. За боль. За то, что сделал тебя монстром. — Ты не делал меня монстром, — ответила Рида. — Я сама им стала. Чтобы выжить. — Я дал тебе сыворотку. Я отнял у тебя право на нормальную жизнь. — А я получила власть, — сказала Рида. — Благодаря тебе. Я стала сильной. Я выжила там, где никто не выжил. И я не виню тебя, Вальтер. Никогда не винила. Вальтер повернулся к ней. В его глазах блестели слёзы. — Ты стала мне дочерью, — сказал он. — Той, которой у меня никогда не было. Я не хотел этого чувствовать. Но ты… ты была другой. Ты выделялась среди всех. Я не мог не заметить. — А ты стал мне отцом, — тихо сказала Рида. — Ты всегда был рядом. Даже когда я отталкивала тебя. Ты не уходил. — Я не мог уйти, — ответил Вальтер. — Ты — моё лучшее творение. Моя гордость. Моя девочка. Они сидели в тишине, глядя на море. Два человека, которые никогда не умели говорить о чувствах. Но сейчас слова были не нужны. — Спасибо, — сказала она. — Спасибо, — сказала Рида. — За всё. Вальтер кивнул. Не ответил. Но его рука легла на её плечо — осторожно, почти невесомо. И она не отстранилась. Разговор с Шэн Шэн подошла позже, когда Вальтер ушёл в дом. Она села на место, которое он освободил, и взяла Риду за руку. — Ты сегодня молчаливее обычного, — сказала она. — Думаю, — ответила Рида. — О чём? — О том, как странно всё сложилось. Я не ожидала, что буду здесь. С вами. Шэн улыбнулась — тепло, по-матерински. — А я ожидала. Я всегда знала, что ты вернёшься. Ты нужна была здесь. Не городу — себе. — Ты всегда верила в меня, — сказала Рида. — Даже когда я не верила. Почему? — Потому что я видела тебя настоящую. Не ту, которую сделали опыты. Не ту, которая стала правительницей. А ту девочку, которая смотрела на меня пустыми глазами, но внутри неё теплился огонёк. Рида опустила глаза. — Я старалась его погасить. Думала, что чувства — это слабость. — А теперь? — Теперь я понимаю, что без чувств я была просто машиной. А машины ломаются. Шэн накрыла её руку своей. — Ты не машина, Рида. Ты человек. И ты имеешь право на слабость. На ошибки. На любовь. — Мне тяжело, — Рида покачала головой. — Я не привыкла быть… такой. Открытой. — Никто не привыкает сразу, — ответила Шэн. — Но ты учишься. Я вижу. И я горжусь тобой. Рида подняла глаза. В них стояли слёзы. В последнее время она много плакала — всё, что копила столетиями, наконец выходило наружу. — Спасибо, — прошептала она. — За то, что заботилась обо мне. За то, что не бросила. За то, что стала мне матерью. Шэн придвинулась и обняла её. Рида не отстранилась. — Я всегда буду рядом, — сказала Шэн. — Что бы ни случилось. Разговор с Хо Чжином Хо Чжин появился на террасе, когда Шэн ушла готовить ужин. Он сел рядом с Ридой, не спрашивая разрешения. Она не возражала. — Ты долго, — сказала она. — Ждал, пока они наговорятся, — ответил он. — Не хотел мешать. — Ты никогда не мешаешь. Хо Чжин усмехнулся. — Это ты сейчас так говоришь. А раньше, когда я пытался подойти ближе, ты возводила стену. Невидимую, но прочную. — Прости, — в голосе Риды звучала грусть. — Я не должна была… — Не извиняйся, — перебил он. — Я понимаю. Главное, что ты здесь. Живая. Рядом. — Он повернулся к ней. — И я никуда не уйду. Рида молчала, глядя на море. — Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, — сказала она. — Я чувствую то же самое. Но мне трудно это показывать. Я не умею. Я триста лет училась не чувствовать, а теперь… теперь нужно учиться заново. — Не торопись, — ответил Хо Чжин. Он знал как ей сложно дастся проявлять свои чувства. — Я подожду. Я всегда ждал. — Это нечестно по отношению к тебе. — А я не требую справедливости. Я просто хочу быть рядом. — Он помолчал. — И чтобы ты больше не отталкивала меня. — Не буду, — пообещала Рида. Луна поднялась выше, и её свет падал на их лица, делая их мягче, моложе. — Знаешь, — сказал вдруг Хо Чжин. Он хотел поменять тему для разговора. Он понимал, что рида уже достаточно раскрылась, больше пока ей не надо, а то снова может закрыться. — я был бы рад, если бы мы иногда обнимались. Иногда. Рида повернулась к нему, удивлённая. — Что? — Обнимались, — повторил он. — Как нормальные люди. Ты же не против? — Я… — она растерялась. Её глаза округлились. — Ладно, не сейчас, — усмехнулся он, глядя на нее — Я подожду. Но имей в виду, я не очень терпеливый. Рида рассмеялась — впервые за много лет так легко, свободно. Хо Чжин засмеялся следом. — Договорились, — сказала она. А потом сама шагнула к нему и обняла. Хо Чжин замер на секунду — боялся спугнуть. Но потом обнял в ответ. Крепко, надёжно. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, — ответил он. Часть вторая. Кладбище Майя стояла на могиле Элен. Кладбище находилось на окраине Третьей секции, там, где когда-то были старые заводы. Теперь здесь росли цветы — Акпан успел посадить их перед смертью. Он говорил, что мёртвым нужна красота, чтобы им не было скучно. Майя пришла одна. Она опустилась на колени, положила цветы на могилу. — Привет, мама, — сказала она. — Я скучаю. Ветер шевелил листву. Где-то вдалеке пела птица. — Много всего случилось. Рида вернулась. Она жива. Ты не поверишь, но она… она не такая, как я думала. Она помогла мне. Дала шанс. Теперь я глава Первой секции. Представляешь? Она усмехнулась, вытирая слёзы. — Я не знаю, справлюсь ли. Но буду пытаться. Как ты учила. Не сдаваться. Она помолчала. — Я люблю тебя, мама. Спасибо, что выбрала меня. Спасибо, что была рядом. Спасибо, что научила жить. Ветер принёс запах цветов. Майя поднялась. В руках у неё была ампула — та самая, которую Рида протянула ей перед отъездом. Сыворотка бессмертия. Она смотрела на неё долго. На мутную жидкость, на свет, который играл в стекле. Думала о том, что если примет её, то сможет менять мир дальше. Сможет спасать тех, кого не успела. Сможет быть рядом с теми, кто остался. Она спрятала ампулу в карман. — Я ещё подумаю, — сказала она тихо. — Но обещаю, что не пропаду. Она помолчала, потом повернулась к другой могиле — чуть поодаль, под старым дубом. На камне было выбито имя: «Акпан Ачебе. Спасибо за всё». Майя подошла, опустилась на колени. Вынула из кармана полевые цветы — те самые, что Ли Хо принёс для Элен, но она попросила его нарвать ещё. — Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что укрыли меня. За то, что верили. За то, что не бросили. Ветер шевелил листву. Ли Хо стоял рядом, молча положив руку ей на плечо. — Он был хорошим человеком, — сказал он. — Да, — ответила Майя. — Таких мало. Она поднялась, отряхнула колени. — Поехали, — сказал Ли Хо. — Уже поздно. — Куда? — Я знаю одно место. — Он посмотрел на неё. — Терраса на крыше старого здания. Оттуда виден весь город. Особенно ночью. — Ты предлагаешь мне свидание? — Майя приподняла бровь. — Я предлагаю тебе поужинать. Но если ты не против, то можно и свидание, — ответил Ли Хо. Майя улыбнулась. — Хорошо, — сказала она. — Поехали. Они пошли к машине. Ли Хо открыл ей дверь, помог сесть. Майя смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Она потеряла многих. Но обрела других — тех, кто стал ей дорог. Машина тронулась, и огни города поплыли за окном. Воспоминание Ли Хо За несколько дней до этого Ли Хо зашёл к Хо Чжину в кабинет. Тот сидел за столом, разбирая бумаги, но при виде друга отложил их. — Ты выглядишь озабоченным, — сказал Хо Чжин. — Что случилось? — Ничего, — ответил Ли Хо, садясь напротив. — Думаю. — О ком? О Майе? Ли Хо промолчал. — Я знаю, что ты тогда её отпустил, — сказал Хо Чжин. — Не в доме Мэри, а раньше. Ты не привёл её ко мне. — Знал и не сказал? — Я понял, почему ты это сделал. — Хо Чжин усмехнулся. — Ты влюбился в неё. Ещё тогда, когда вёз к Вальтеру. Мне рассказали, как ты на неё смотрел, когда она выскочила из лаборатории. Ты стоял и смотрел на неё, как баран на новые ворота. — Я не… — Не ври, — перебил Хо Чжин. — Мне даже Майер скопировал твоё лицо, то, как ты пытался скрыть улыбку. И не смог. Хо Чжин скорчил рожицу, изображая, как выглядел Ли Хо. Ли Хо опустил глаза, но не удержался от улыбки. — И тут он сдал, я ему врежу, — сказал он смеясь. А потом добавил серьёзно: — Да, она мне и правда нравится. — Я знаю. — Хо Чжин подался вперёд. — Я нашёл того, кто дорог мне. Ты тоже нашёл. Не отпускай её. — А если она не захочет? Она всегда была с тем рыжим. — Он уже мёртв. Тем более ты такой красавчик, — Хо Чжин усмехнулся. — Ой, да хватит ерничать, — Ли Хо сам не удержался и засмеялся. — Ты ей тоже нравишься. Ты же видишь, как она на тебя смотрит. Не будь слепым. Ли Хо поднял голову. В его глазах была надежда. — Спасибо, — сказал он. — Можешь же быть приятным человеком иногда. — Ой, да пошёл ты, — ответил Хо Чжин. — Иди отсюда. И не забудь пригласить её на ужин. Желательно с видом на город. Он уже развернулся к двери, когда Хо Чжин добавил: — И ещё. Ты тоже мог бы взять сыворотку, если захочешь. Чтобы быть с ней дольше. Ли Хо замер на секунду. — Я подумаю, — ответил он. — Сначала пусть она решит. Хо Чжин кивнул. — Тогда иди. И не вздумай её обидеть. Ли Хо усмехнулся и вышел. Светлое будущее В доме на острове горел камин. Рида, Хо Чжин, Вальтер и Шэн сидели за столом, ужинали и болтали обо всём. Со стороны это выглядело как семейное застолье — таким оно и было. Спустя столько лет боли и страданий она наконец оказалась в кругу семьи. Той, о которой мечтала ещё в детстве. А в городе, на террасе старого здания, Майя и Ли Хо смотрели на ночной город. Огни мерцали внизу, где-то играла музыка, люди возвращались к жизни. — Спасибо, что не бросил меня, — сказала Майя. — Я никогда тебя не брошу, — ответил Ли Хо. Она положила голову ему на плечо. И в этом жесте было больше, чем в любых словах. Ночь опускалась на город. Но это была не ночь страха и смерти. Это была ночь надежды. Надежда — это то, что остаётся, когда теряешь всё. И она ведёт вперёд. И Рида знала это теперь. И Майя тоже. И все, кто выжил, начинали новую главу — с надеждой в сердце. Часть третья. Сон Ночью, когда дом на острове погрузился в тишину, Рида не спала. Она лежала в кровати, глядя на потолок, где танцевали тени от камина. Рядом, в соседней комнате, тихо дышал Хо Чжин. За стеной слышались шаги Шэн — она не ложилась, возилась с травами. Рида закрыла глаза. И провалилась в сон. Комната была белой. Но не той пугающей, стерильной белизной, которая давила на психику. Светлой, тёплой, с золотистыми отблесками. По стенам не стекала чёрная жижа — вместо этого вились гирлянды, мягко мерцающие, как звёзды. Пол был устлан пушистым ковром. В углу горел камин. Посреди комнаты стояло зеркало — старое, в резной деревянной раме, без трещин. И в нём отражалась не та девочка, что раньше. Она улыбалась. Лет пятнадцать, худые плечи, белые волосы заплетены в косу. Глаза — те же, ледяные, но теперь в них светилось что-то живое. Она сидела на пуфике и перебирала струны маленькой арфы — Рида не знала, откуда здесь инструмент, но во сне всё возможно. — Ты пришла, — сказала девочка. Не констатировала — обрадовалась. Рида подошла к зеркалу. Остановилась в шаге. — Ты изменилась, — сказала она. — Это ты изменилась, — ответила девочка, откладывая арфу. — Я всегда была такой. Просто ты не хотела меня видеть. — Я боялась. — Знаю. — Девочка встала, подошла к стеклу изнутри. — Боялась, что если посмотришь на меня, увидишь ту, которую бросили. Ту, которая никому не нужна. — Я больше не боюсь, — сказала Рида. — Вижу. — Девочка улыбнулась шире. — Ты плакала сегодня. При Хо Чжине. И не умерла от стыда. — Он не отверг меня. — Он тебя любит. Он всегда любил. Рида опустила глаза. — Я знаю. — И ты его любишь. — Это был не вопрос. — Да, — тихо сказала Рида. — Люблю. Только не умею показывать. — Научишься. — Девочка прижала ладонь к стеклу. — Теперь у тебя есть время. Силы снова к тебе вернулись. И есть те, кто будет рядом и любит тебя такой, какая ты есть. Рида подняла руку, коснулась зеркала с внешней стороны. Ладони встретились через стекло. — Ты счастлива? — спросила она. — Я счастлива, когда ты счастлива, — ответила девочка. — Мы же одно целое. — А боль? Она прошла? — Она не проходит. Она становится тише. И ты учишься с ней жить. — Девочка наклонила голову. — Ты приняла мать. Ты простила её. Ты отпустила её. — Она умерла, так и не сказав, что любит меня. — Она нет. Но ты получила любовь от настоящей матери, и даже отца. Да, они тебе не кровные, но кто сказал, что семья — это только те, кто с тобой одной крови? Как говорил один мудрец: семья не начинается с крови и на ней не заканчивается. Рида кивнула. — И даже Майя, — добавила девочка. — Ты спасла её. А она спасла тебя. — Не преувеличивай. — Я не преувеличиваю. — Девочка рассмеялась — звонко, по-детски. — Ты улыбаешься. Раньше ты не улыбалась. — Теперь улыбаюсь. — И это прекрасно. Они помолчали. Камин потрескивал, гирлянды мерцали. — Что теперь? — спросила девочка. — Теперь я буду жить, — ответила Рида. — Не существовать. Жить. Для себя. Для них. Для того, чтобы построить что-то новое. — Не идеальный мир? — Мир, в котором можно ошибаться. Мир, в котором есть место и слабости, и надежде. Девочка кивнула. — А я? Ты будешь меня прятать? — Нет. — Рида покачала головой. — Ты будешь со мной. Ты — это я. Я не хочу больше быть пустой. — Тогда обними меня, — сказала девочка. Рида шагнула в зеркало. Стекло не разбилось — оно приняло её, как вода. И она оказалась внутри, в тёплой комнате, рядом с той, кем была когда-то. Она обняла девочку. Крепко, по-настоящему. — Я так долго ждала, — прошептала девочка ей в плечо. — Я знаю. Прости. — Не извиняйся. Главное, что ты всё приняла и пришла ко мне. Они стояли в объятиях, и комната вокруг них светлела, таяла, превращаясь в мягкий, золотистый туман. — Просыпайся, — сказала девочка. — Тебя ждут. Рида открыла глаза. Было утро. Солнце пробивалось сквозь занавески. Где-то в доме гремела посудой Шэн. Хо Чжин, наверное, уже на террасе смотрит на море. Вальтер, скорее всего, возится с пробирками, но скоро выйдет к ним. Она улыбнулась. Впервые за триста лет — по-настоящему, без принуждения.